Силясь стать Богом

       Гей-клубы — место исключительно пошлое и вульгарное, впрочем, ничуть не лучше обыкновенных, гетеросексуальных, клубов. Другое дело — бары или пабы. В них и атмосфера поуютнее, и музыка потише, и люди, подходящие знакомиться, поадекватнее.        Антон ещё раз оглядел полутёмный зал, набитый морем людских тел. Паштет из пота и парфюма в тесной банке танцпола. Прожекторы мигали неистово, яркие разноцветные осколки световых лучей сменяли друг друга так стремительно, будто желали немедленно вызвать у каждого, попавшего под их атаку, бурный приступ эпилепсии. Эти вспышки били по глазам даже сквозь закрытые веки.        Куба либре в стакане давно растаял, и граница отвратительности между коктейлем и тёплым пивом абсолютно стёрлась. Пить не хотелось. Плясать тем более. После трудной рабочей недели с вечным авралом душа мечтала об одном: прийти домой, сунуть ноги в тапки и завалиться на диван под какое-нибудь юмористическое шоу, чтобы смотреть и не вникать в смысл.        Оксана и Катя сидели напротив. Перед ними уже выстроилась батарея из пустых высоких стаканов от «секса на пляже». В одном из них постепенно дотаивал лёд, и конденсат медленно стекал прямо на стол, поблёскивая в лучах прожекторов прохладной влагой. Обе что-то увлечённо рассматривали в телефоне одной из них.        — Я тебе говорю, это он, — уверенно кивнула Оксана и глупо хихикнула: её уже порядком развезло от коктейлей на голый желудок и духоты.        — Не-не-не. Окси, подумай: как часто нам везёт в жизни?        Оксана нахмурилась и выдала:        — Не часто. Но кто-то ведь оказывается на нашем месте. Такие же обычные люди, как и мы. Так почему мы не можем оказаться на месте этих самых обычных людей?        Антон мысленно издал стон отчаяния. Две причины, из-за которых он просиживал свою тощую задницу в клубе пятничным вечером вместо того, чтобы ублажить эту самую задницу мягкостью продавленного домашнего дивана, выглядели весёленькими и чересчур возбуждёнными.        — Напомните, почему я всё ещё не дома? — поинтересовался Антон у подруг.        Оксана и Катя оторвали от телефона завороженные взгляды, переводя их куда-то за спину друга.        — Это он, Кать. Точно тебе говорю!        «Антош, ну чего ты вечно сливаешься? Мы в последний раз когда все вместе зависали? Нет, не так, как на прошлой неделе, а прям зависали? Хватит сливаться, пойдём с нами. Без тебя нам будет скучно».        Оксана звучала не очень убедительно, но очень жалобно. А вот Катя приводила железные аргументы: «Ты когда в последний раз трахался? В универе ещё небось. Идём в гей-клуб!»        В гей-клуб они пришли. Окс с Катюхой даже удачно так напились, а вот Антон как продолжал сидеть в углу зала за столиком, так и не вставал ни разу. Он даже не представлял, как можно с кем-то познакомиться в такой полутьме, разрезаемой цветными конвульсивными всполохами. Зато подруги весь вечер пускали слюни на пидоров, и их обеих нисколько не волновал тот факт, что все эти мужики (даже, возможно, тот мужественный бармен с бородой, Антон пока точно не понял), собственно, пидоры. «У каждого свои недостатки, — пожала плечами Катя. — И вообще, может, они бисексуалы».        Антон очень хотел оставить подруг тут и отчалить в родные пенаты, но как только он вознамерился встать и попрощаться, случилось это: Окс тихо пискнула и схватилась за телефон. Катя тут же склонилась к ней поближе, и вот уже несколько минут они воодушевлённо вели очень интересный (вовсе нет) спор, предмет которого оставался для Антона загадкой.        — Антош… — Оксана заблокировала телефон и подняла на него взгляд. Очень плохой взгляд. Женский такой, знаете, когда девушка уже что-то задумала и намерена нестись к цели со скоростью литерного поезда, и ты понимаешь, что у тебя нет другого выбора, кроме как сойти с рельсов, чтобы не оказаться раздробленными кусками мяса. В общем, что бы Оксана сейчас ни попросила, Антон уже знал: проще согласиться.        — Ну чё? — раздражённо ответил Антон. Он отпихнул от себя стакан куба либре и тот, скользнув по глянцевой поверхности стола, оставил после себя мокрый след.        — Знаешь Арсения Попова?        Антон скривился. Знал он только одно: то, что Оксана и Катя ссали с него кипятком, следя за инстаграмом этого самого Попова. Почему этот Арсений так популярен и что в нём такого, он не знал и знать не хотел.        — И чё? — поразительный словарный запас. А что вы хотели от усталого и раздражённого человека, которого, к тому же, взяли в оборот две подвыпившие и оттого способные выкинуть любую глупость подруги?        — Кажется, он вон там сидит. Можешь сходить с нами? — Катя подалась чуть вперёд и заглянула Антону в глаза. Слава Аиду и Посейдону, в темноте её пронзительный щенячий взгляд не сработал.        — Зачем?        — Ну, мы как бы с тобой мимо пройдём, посмотрим, он это или не он, а если это он, то вроде как случайно его узнаем и попросим сфоткаться.        — Это всё хорошо, конечно, — Антон подпёр щёку рукой. — Но я-то вам зачем нужен?        — Шаст, не тупи, — Оксана нахмурилась. В силу выпитого алкоголя получилось комично: как будто пушистый белый котёнок решил надавать пиздюлин соседскому доберману.        — Мы стесняемся. И вообще, вдруг это не он, а мы как лохушки туда-сюда ходим. С тобой хотя бы не так стрёмно позориться.        — Так, — Антон выпрямился и размял сладко хрустнувшие плечи. — Если я подойду к нему и просто спрошу, вы отпустите меня домой?        Оксана с Катей неуверенно переглянулись. В их глазах поступок Антона выглядел слишком по-геройски и как-то чересчур просто, непосредственно даже. А как же тонна стеснения, неуверенность, кокетство, в конце концов?        Мысленно посовещавшись (все женщины ведьмы), подруги кивнули.        — Ну и где этот ваш Попов сидит?        Оксана с Катей показали руками, описали внешность и ещё — чтобы наверняка — добавили, что Арсений сидит за третьим от выхода стулом за барной стойкой. Антон встал с диванчика и пошёл к барной стойке. За спиной у него развивался невидимый супергеройский плащ.        — Дорова, — Антон втиснул свою тощую тушку между стульями и облокотился на барную стойку, повернувшись к Арсению. На губы он натянул свою самую лучшую и дружелюбную улыбку.        Арсений повернулся к незнакомцу и прищурил глаза. В этот момент Антон понял одно: Арсений Попов действительно очень красивый. Очень, мать вашу, красивый. Сидит тут, будто фарфоровая кукла, изящный и светящийся, ждёт, когда придёт хозяин и заберёт его домой. Так, главное, не ляпнуть эту чепуху вслух.        Арсений осмотрел Антона. Высокий и стройный, улыбка — самое нежное и тёплое воспоминание из детства, трогательная крохотная родинка на кончике носа, торчащие уши и лёгкая щетина на щеках. Красивый. Совершенный, как откровение, сошедшее сверху на эту бренную, полную недостатков, землю. В мерцающем свете тяжело понять цвет волос или глаз (он и родинку-то с трудом разглядел), но это всё уже не имеет значения. Если он сегодня не уйдёт отсюда с Антоном, с этим идеальным творением Бога, то можно считать, что жизнь прожита зря.        — Привет, — Арсений мягко улыбнулся, и улыбка эта поднялась от губ к самым глазам, застывая в них лихорадочным блеском.        — Слушай, это… — Антон почесал макушку. — Давай так: тебя Арсений зовут?        — Ну да… — Арсений немного растерялся. — А откуда…        — Попов?        — Да. Ты меня знаешь? Из инсты, что ли?        — М-м-м… — Антон не знал, что и ответить. — И да, и нет? Не знаю. Долгая история. Слушай, такое дело: там мои подружки-лесбушки сидят, и они тебя узнали. Изнемогают от восхищения и желания сфоткаться. Можешь организовать?        — А я думал, ты подкатить ко мне решил… — Арсений опустил голову и побултыхал непонятного цвета жидкость в высоком стакане с толстыми стеклянными стенками.        — А ты по этой теме?        — Это гей-клуб.        — Ну да, — тупо кивнул Антон. — Погоди, давай так.        Антон вздохнул, поправил на себе измявшуюся за день светло-голубую рубашку, растрепал волосы и улыбнулся (уже очень даже искренне и ненаиграно):        — Привет! Я Антон, и я к тебе подкатываю.        Арсений тихо засмеялся. Если бы не подрагивающие плечи, то Антон об этом даже не догадался бы.        — Привет, Антон. Я Арсений. Предлагаю сфотографироваться с твоими подружками и продолжить наше знакомство.        О том, что Оксана и Катя на самом деле никакие даже не «лесбушки» Арсений узнает чуть позже, когда они с Антоном выйдут на улицу и закажут такси. Антон со спокойной душой оставит подруг, посчитав свой долг лучшего друга выполненным: он организовал им совместные с Арсением фотки, а теперь намеревался с этим самым Арсением заняться очень даже страстным сексом. Или чем-нибудь ещё… что делают люди, уходя с другими людьми из клубов? Антон не имел понятия и не переставал поражаться своей смелости и дерзости. От желания вернуться домой не осталось и следа. Теперь он ехал в такси рядом с Арсением и понимал, почему Окси и Катя сходили по этому мужчине с ума: потому что он действительно совершенство.

∞ † ∞

       Антон вытянулся на чужой постели и прикрыл глаза. По телу растекалась райская нега, она обнимала его своими нежнейшими руками и ласкала кончиками пальцев. Вслед за ней ласки продолжал Арсений. Он удобно устроился на костлявой груди Антона, продолжая обводить тыльной стороной ладони открывавшиеся ему сантиметры светлой кожи. Оба потные и тяжело дышащие, где-то в районе животов, вполне вероятно, их начинала спаивать между собой сперма Антона. Арсеньевская же вытекала из Антона на простыни и щекотала задницу, но никаких попыток пошевелиться они не делали.        Антон лениво повернул голову влево, и Арсений, схватывающий его ощущения на лету, чуть подался вперёд, запечатлевая на мягких влажных губах долгий бархатный поцелуй. Всё в этот момент прекрасно и восхитительно. Они лежали так добрых полчаса, пока не нашли в себе силы встать.        Арсений пошёл в душ первым, а когда вернулся, то нашёл Антона на кухне возле открытого окна. Тот стоял, полностью голый, и курил. Свет горел только в коридоре, и в полутьме кухни этот высокий силуэт застыл, точно обвитый ночным саваном тишины и уюта. За стеклом, на фоне синего неба, горели желтоватые точки окон соседних домов и вывески давно закрывшихся магазинов. Антон выдохнул антрацитовый дым в холодный уличный воздух и поёжился.        Арсений смотрел и видел перед собой божество.        — Я вообще-то не из таких, — выдыхая очередную струю дыма, сказал Антон, искоса поглядывая в соседнюю створку окна, отражающую замершего на пороге кухни Арсения.        — Не педик, что ли? — хмыкнул Арсений, скрещивая на груди руки и прислоняясь плечом к стене.        — Да не. С этим всё ясно. Никогда крышу не рвало так, чтобы с первого раза и тут же в постель. Понял?        — Понял, — кивнул Арсений. — А я из таких. Ну, с первого раза в постель. Но крышу мне ещё так ни с кого не рвало. Увидел тебя и подумал, что если уйду оттуда один, то что вообще оно всё будет значить?        — Что «всё»? — Антон потушил сигарету об откос и выбросил в окно, закрыл створку, повернулся лицом к Арсению.        — Не знаю, — Арсений пожал плечами. Он смотрел на худой живот Антона, всё ещё обляпанный подсохшей спермой, на его обмякший член, худые ноги, выступающие рёбра. И ему всё это нравилось до такой степени, что, казалось: стоит прикрыть глаза и посыплются искры. — Всё это. Жизнь.        Антон фыркнул. Он подошёл к Арсению и обвил его своими холодными длинными руками. В нос ударил запах сигарет и улицы. Арсений положил руки на тонкую талию, поцеловал длинную шею, лизнул за ухом и прошептал:        — Иди в душ. Я хочу ещё.        Антон засмеялся ему в макушку, сжал в ладонях чужие ягодицы и вдохнул полной грудью это восхищение вперемешку с детской радостью.        — Ты нимфоман, что ли? — пошутил Антон.        Арсений тяжело хмыкнул и оставил вопрос без ответа, снова отправляя Антона в душ.