Fantome

      Хосок продиктовал брату нужный адрес, и они принялись ждать. Юнги был удивлен тому, какое было совпадение, что именно дядя его друга занимался когда-то делом, к которому причастен Чимин. Все трое нервничали. Никто не знал, согласится ли вообще Намджун на такую сомнительную авантюру. Но они понимали — другого пути у них нет. Сами найти тело Чимина они не смогут. Это как искать русалку в океане. По легендам она есть, а по факту днем с огнем не сыщешь.       Юнги не мог сидеть на месте, поэтому решил хотя бы пойти поесть, утаскивая за собой на кухню Хосока с Чимином.       — Как думаешь, он сочтет нас съехавшими? — Юнги доставал мясо из холодильника, ставя сковородку на плиту.        — Не знаю. Он так резко стал серьезным, — Хосок пожал плечами, переводя взгляд на призрака. — Ты хотя бы помнишь, где ты жил?       — Да, — легко кивнул. — Но я не знаю, насколько это поможет. За пятнадцать лет город изменился.       — Не так важно. Любая информация пригодится в твоих поисках. Это касается и мелочей.       — Думаю, не стоит сразу показывать ему Чимина. Надо хотя бы начать разговор и выяснить, можно ли хоть что-то сделать, — Юнги почесал затылок, и в этот момент раздался звонок.       Чон кивнул на его слова и встал из-за стола, уходя открывать дверь, пока Юнги нарезал мясо и закидывал рис в рисоварку.       Намджун выглядел достаточно серьезно и чуть хмурился. Поздоровавшись с братом, он скинул обувь и прошел на кухню.       — Намджун, это Юнги, — Хосок указал рукой на друга.       — Ким Намджун, — представился, протягивая Юнги руку, которую тот пожал в ответ, возвращаясь к готовке. — Мне сейчас более чем интересно, что за информация нужна тебе, если ты ее в интернете найти не можешь.       — Ужинать будете? — Юнги повернул к ним голову, выкладывая мясо под звук шипения масла.       — Нет, спасибо, я ел недавно, — Намджун только покачал головой, возвращая внимание на брата.       — Я не знаю, как тебе вообще рассказать все, чтобы ты не посчитал нас сумасшедшими, — вздохнул Хосок, а Юнги легко кивнул, подтверждая слова друга, хоть и стоял спиной. — Мне не нужна информация из интернета и легенды, которыми обросла эта история. Помнишь, ходил слух, что одну жертву не нашли?       — Да, одного парня, — Ким подтвердил чужие слова, взяв в руки салфетку, чтобы чем-то занять пальцы.       — Но почему? — бросил Юнги, накрывая сковороду крышкой, и повернулся к ним, опираясь о столешницу бедрами.       — Потому что тот псих так захотел, — усмехнулся Джун, пожимая плечами. — Это дело долго пытались завершить, но в итоге его просто закрыли.       — Но что было в том парне вообще особенного? — Хосок посмотрел на Чимина, складывая руки на столе.       — Он был случайностью, — на Кима уставились две пары удивленных глаз. — По поводу него есть несколько вещей, которые никогда не разглашались и при нас мой отец о них не говорил.       — Расскажешь?       — Ответишь, зачем? — приподнял бровь, смотря на младшего брата.       — Это слишком сложно объяснить, так что я сделаю это позже. Просто поверь, это очень важно. И ты единственный, кто сейчас может помочь.       Намджун кивнул на эти слова и ненадолго замолчал, обдумывая, стоит ли лезть в то, что уже переросло в нечто, больше напоминающее легенду. Юнги кинул взгляд на Чимина, сидящего на полюбившемся подоконнике. Призрак был тихим, он даже не двигался. Залез с ногами на подоконник и внимательно слушал все, о чем говорили люди.       В голове не укладывалось. Случайность? Он был случайностью? Его душа не могла упокоиться столько лет, и ни одному человеку не понять, как ему тяжело . У него не было телесной оболочки, но душа жива, он все чувствовал и на протяжении пятнадцати лет страдал от звенящего ощущения пустоты и одиночества. И единственное, чего он хотел — чтобы его закопали.        — Убийцу звали Ю Ёнчхоль. И тот парень, не помню, как его зовут…        — Чимин, — перебил его Юнги.       Намджун кивнул, продолжив:       — Да, Чимин. Он стал единственной жертвой мужского пола. Все остальные были девушками из средней или старшей школы. А он, можно сказать, оказался не в том месте и не в то время. Тот парень просто был убран, предположительно, как свидетель, потому что был убит в одно время с одной из девушек. Ёнчхоль не хотел, чтобы его «ошибку» нашли. Его почерком было то, что он всегда убивал в тех местах, где жертв находили достаточно быстро. Он так подбирал территории, что ночью ему не мешали, а утром на очередной труп натыкался первый же прохожий. Он не оставлял следов, пока не убил Чимина. Этот псих был так занят совершенной ошибкой, что не позаботился об уликах, которые оставил на месте преступления. Так его и поймали, вот только парня не нашли.       — То есть, известно место, где было совершено убийство? — Юнги удивленно посмотрел на полицейского.       — Да, но тогда полиции мало чем это помогло в поисках парня. А пока по следам крови мы вычисляли, кому она принадлежит, были убиты две последние девушки, а Ёнчхоль — пойман. Он долго сидел в камере, издеваясь над полицией. То говорил, что вообще не знает про какого парня идет речь, то давал неверные показания. А через несколько месяцев он умер в своей палате, в лечебнице, не дожив до казни. Парня долго искали, но так и не нашли, и решили закрыть дело, — Джун пожал плечами и посмотрел на них.       Повисла тишина. Никто не знал, что теперь им делать, как искать то, что специально обученные люди найти не смогли. Юнги снова посмотрел на Чимина. А призрак готов был разрыдаться. У него в голове не укладывалось, что он умер в восемнадцать лет просто потому, что ненароком стал свидетелем убийства. А потом, как бонус, стал поводом для развлечений какого-то психопата.       Юнги почему-то стало грустно от вида поникшего Чимина. Тот отвернулся от людей и уставился в окно. Мин не знал, плачут ли призраки, но почему-то был уверен, что тому хотелось бы сейчас заплакать.       — А можно возобновить дело? — тихо спросил Юнги, не отводя взгляда от окна.       — Вы понимаете, насколько вескими должны быть основания? — хмыкнул Намджун, подпирая голову рукой. — А я не услышал не только их, но и того, зачем вам вообще понадобилась эта информация.       — Намджун, а если мы скажем, что нам просто очень надо продолжить поиски пропавшего парня? — Юнги все же отвел взгляд от Чимина, и повернулся к плите, переворачивая мясо, только чтобы отвлечься.       — Я правда рад бы вам помочь, даже не зная, зачем. Но простого «надо» или «хочу» недостаточно.       Оба парня от этой фразы тяжело вздохнули. Хосок указал взглядом на Чимина, намекая другу на то, что если они расскажут все, возможно, им станет чуть проще. И ведь Чимин — весомый аргумент.       Призрак, будто прочитав их мысли, немного развернулся и покачал головой, давая понять, что сегодня он больше в этом участвовать не мог. Юнги только кивнул, а Чимин произнес одними губами «спасибо» и, спрыгнув с подоконника, покинул кухню.       Юнги проводил его взглядом, поджав губы. Он достал две тарелки для себя и Хосока, и сел за стол, поставив перед другом еду.       — У вас же не простой интерес, я прав? — Ким пристально посмотрел на парней, сидящих перед ним. Оба кивнули, вздохнув. — Я не могу без веских причин возобновить это дело, но я завтра залезу в архив и смогу вам принести все документы, которые касаются этого Чимина. Но отдам я их только с условием, что получу объяснение тому, что происходит.       Оба парня закивали, понимая, что дело могло сдвинуться с мертвой точки.       — Спасибо, хён! — радостно произнес Хосок. Старший только рассмеялся и встал из-за стола, говоря, что уже поздно, и ему пора идти.       Его никто не стал останавливать, а сам Хосок ушел как только доел приготовленный ужин, ради которого, от части, он и решил пойти именно к Юнги.       Квартира опустела, и Юнги, вымыв посуду, зашел в комнату. Чимин сидел на подоконнике с открытым окном, свесив ноги с другой стороны. Мин поежился от легкого холода, которым наполнилась комната, и, подойдя к Чимину, закрыл окно.       — Ты, может, температуры не ощущаешь, но мне бывает холодно.       — Ой, прости, — тот тихо извинился и повернулся на подоконнике, садясь боком, обнимая колени.        — Как ты?       — А как я могу быть? У меня в голове не укладывается, — призрак говорил тихо, и если бы не хороший слух Юнги, того бы и не услышали. Он отошел к мягкому креслу, которое стояло недалеко от окна, и сел, наблюдая за парнем.        — Ты должен радоваться. Мы нашли, за что зацепиться.        — Это хорошо, но Юнги, чему мне радоваться? Я умер не самой приятной смертью, по случайному стечению обстоятельств. Сейчас мне было бы 33. Возможно, у меня была бы семья, дети. Наверное, я бы смог поступить туда, куда мечтал. А может, я бы остался жить в тихом районе на окраине города, или вообще вернулся бы в Пусан, где родился. Не так важно, что бы со мной было, но у меня была бы жизнь.       Младший замолчал, а Юнги не знал, что ему ответить. Да и что вообще можно ответить, когда ты даже представить не мог, что чувствовал кто-то другой? Он особо никогда не переживал за кого-то, единственным его близким другом был Хосок, и тот был тем, за кого переживал Юнги. Ну, кроме семьи, конечно. Но сейчас, глядя на грустного и поникшего Чимина, видя его душу в прямом смысле слова, Юнги переживал. Действительно переживал.       Руки сами потянулись к ящику в столе. Он достал оттуда несколько карандашей и альбом. В голове всплыл образ Чимина, что приходил во снах, но сейчас брюнет знал, как тот выглядел. Глядя на призрака, который под таким удачным ракурсом сидел на подоконнике, Юнги не смог удержаться и, пока тот был в глубокой задумчивости, начал рисовать. Чимин был обрамлен тусклым светом с улицы, и это было так красиво и завораживающе, что Юнги не мог отвести взгляд. Он сделал сперва набросок, а после наделил Чимина крыльями, которые до сих пор помнил настолько ярко и детально, будто видел их перед собой.       Юнги так увлекся рисованием, что даже не обратил внимания на то, что Чимин больше не смотрел в окно. Тот легко улыбался, разглядывая его самого.       — Ты красиво рисуешь, — Юнги вздрогнул от тихого голоса, и поднял взгляд на парня.       — Откуда ты знаешь?       — Видел в твоих тетрадках. Мне нравится.       Юнги не сдержал улыбку и продолжил рисовать, кусая губы от того, что очень сосредоточен, чем вызывал у Чимина легкий смешок.       — Тебе завтра на пары, хватит художеств, ложись спать, — тот спрыгнул с подоконника и подошел к Юнги, забирая у него альбом и откладывая в сторону. Он не стал сопротивляться, чувствуя, что и правда хотел спать. Его хватило только чтобы принять душ, и усталость взяла свое.       Чимин всю ночь не отводил взгляда от Юнги, следя за его эмоциями, иногда улыбаясь. Он ощущал, как его переполняло чувство благодарности к этому человеку.