Лунный ворон

      Титр постучался в закрытые высокие резные двери и не дожидаясь разрешения, приоткрыл, входя. - Господин Синха… - начал он, невозмутимо, с закрытыми глазами уклоняясь от пущенного в него дротика. - Разрешите потревожить вас. - Кого я вижу! Первый советник моего отца, сиротка Титр. И с чем же на этот раз прислал тебя отец? Чем он не доволен? Может быть ему не понравился мой утренний подарок? - Увы, семейный портрет, что вы подменили в покоях короля, успели заменить до того, как он был замечен. Так что шалость не удалась. - Ах, как жаль! Как жаль! - и не мигнув даже глазом отправил второй дротик в вошедшего, но снова мимо. - А я так старался! И даже потрудился найти достойного художника. - И ту картину, где вы изображены голым на коне, мы тоже перехватили и уничтожили.       Титру не доставляло удовольствия яшкаться с наследным принцем, но чувствовал себя должным за доброту короля и поэтому стоически терпел и предотвращал выходки, позорящие честь государя. - Ну я точно знаю, что эта девица получила по полной, - и довольно ухмыльнулся. - Слегка намочила подол платья.       Принц вскочил с горы подушек на полу и подошёл вплотную к незваному гостю. Титр внутренне усмехнулся — от его взгляда не укрылось, что Синха привстал на носочки, чтобы казаться выше. - Ты отравляешь мне всякое веселье, ничтожество, - резко изменившись, прошипел в лицо и, нарочито задев плечом, прошёл мимо к двери и, судя по звуку, начал выдёргивать дротики, крепко засевшие в дереве. - Вы своими выходками явно не соответствуете статусу наследника престола, - не оборачиваясь, сухо подытожил Титр.       Спину прожигали ярость, негодование, злость и жгучие желание крови. Доверившись инстинктам, он в очередной раз увернулся от дротика, вставая лицом к принцу. Да, они выросли вместе, но более непохожих людей надо было ещё поискать. У Синхи, как и у многих в стране, светлая кожа, золотистые волосы и карие глаза. Титр же смугл, черняв с неожиданно пронзительными синими глазами. Насколько тело принца изнежено заботами слуг, на столько у советника закалено длинными дорогами и частыми тренировками. Про нрав и ум наиболее точно говорила неосторожная фраза короля, о том, что он жалеет, что Титр не его сын. - Не тебе говорить подобное. Ты вообще никто. - В отличии от вас? - холодно уточнил Титр. - Да, в отличии от тебя. Как только я займу место отца, первым же делом вышлю тебя из страны. - Ваше слова расходятся с делом, мессир. Если бы вы этого действительно так желали, то уже давно бы выбрали невесту и обвенчались согласно обычаям. - А вот оно что. Теперь понятно зачем тебя прислал мой отец. Он хочет, чтобы я взял в жёны эту девку. Как там её? Барха? - Скорее прекратили позорить себя перед соседями и наконец-то взялись за ум и прекратили паясничать.       Мрачную залу наполнил зловещий самодовольный смех. - О, Всевышние! Почему меня никто не хочет понять?! - он распростёр руки к потолку, вопрошая. - Как же скучно вы живёте, что мой отец, что ты! Следуете каким-то правилам, традициям! Зачем!? Можно жить в своё удовольствие, свободно! - Каждый свободен в своих действиях до тех пор, пока его действия не наносят вред другому. - Да неужели? А как же «ничто не истина и всё дозволено»? - Всего лишь байки пьянчуг из трактира, не более. Вы испытываете терпение других людей… - Они все ничтожества и ничего не стоят, - перебил наследник. - Не стоит недооценивать. Обида сближает людей, множится и чем дольше копится, тем беспощаднее расплата и нет будет шанса на милосердие, - он привычно перешёл на менторский тон. - Ты жалок и никогда не познаешь вкуса свободы, - Синха хищно улыбнулся, выбросил вперёд левую ладонь и начертил в воздухе свою жидкую Королевскую Печать, видимо пытаясь привести в священный трепет. Титр не повёл даже бровью. В голове возник весьма соблазнительный образ принца, хватающего воздух ртом словно рыба, если бы «ничтожество» одним движением руки стёр его Печать. Хотя - что греха таить? - он бы мог силой, что столь боготворит принц, заставить последнего подчиниться и делать то, что от него требуется. И всё же Титр был весьма дальновиден и благоразумен. Молчание и ровный вопрошающий взгляд — лучшее средство для общения с неприятными лицами. - Ты же знаешь что это, верно? - заметив, что все телодвижения не возымели должного эффекта, наследник решил продолжать. - Я могу лишь пожелать и вы все падёте ниц!       Разговор приобретал опасный оборот, заставляя внутренне собраться.       «Пора уходить. Я перехвачу контроль» - внутри раздался спокойный женский голос. - Не хотел бы прерывать ваш монолог, но смею вас уведомить... - он незаметно отвёл свои руки за спину и повернулся так, чтобы их не было видно; правую руку несильно обожгло. - ...что я дал клятву верности вашему отцу и, пока он жив, я не присягну никому. - Это блеф! - яростно крикнув, перебил Синха. - Не может быть!       Титр молча оголил правую руку выше запястья. Тонкий витиеватый узор растительного орнамента будто выжженный раскалённым металлом - для непосвящённых, для тех, в ком течёт королевская кровь, - послание, предупреждающее, что перед ними лицо скреплённое непреложной клятвой в верности правителю Леону.       Синха, будто не веря своим глазам инстинктивно потянулся, желая прикоснуться, но Титр нарочито небрежно убрал руку и спустил рукав, будто еле сдерживая брезгливость. - Я думаю вы видели достаточно. Что ж, я вам передал волю моего господина и, надеюсь, вы обдумаете сказанное мной и придёте к правильному решению. А пока...пока я вынужден вас покинуть.       Лишённый всякого уважения формальный поклон, холодный взгляд, мягко закрытая за собой дверь. Он шёл, стремительно удаляясь будто от переполненной нечистотами выгребной ямы.