Лунный ворон

- Ну что, ты довольна? - спросил он пустоту, как только запер и запечатал Печатью за собой дверь своего логова.       Из мрака проступила тень, выцвела и медленно стекла на пол, представ миниатюрной девушкой в синих одеяниях. В её больших миндалевидных чёрных глазах виднелась ясная безлунная августовская ночь полная миллиардов блистающих звёзд. - Отчасти. Я бы предпочла, чтобы ты действовал всё же более прямо. - Этого более чем достаточно, - и он упал на кровать; его всё ещё мутило, так что пришлось скатать под голову одеяло. - Могу поспорить на десять… - Пожалуйста, прекрати, - устало перебил её. - Мы постоянно это обсуждаем с первой нашей встречи. Мне отчасти льстит вся твои истории про то, что мне уготованы великие дела, свершения и прочее и прочее. И я очень благодарен за то, что Всевышние даровали мне редкую силу и крепкое тело, не смотря на некоторые неудобства для меня. Но, как и прежде, я хочу быть благодарным и честным с теми, кто тогда не бросил меня одного, с теми, кто вырастил меня… - Честным? Неужели? И именно из-за этого ты каждый раз врёшь, притворяясь обычным человеком. - Давай начнём с того, что напрямую меня никто ни о чём не спрашивают и я, соответственно, молчу. Знаю, звучит глупо, но позволь мне этот маленький самообман, Ни. - Ты боишься быть отвергнутым? - вкрадчиво спросил бесцветный шепот.       Он рассердился, почувствовав холодок на затылке: - Не обязательно вытаскивать наружу то, что я с таким усилием заталкиваю в самый дальний угол своих мыслей. - Чем больше ты отрицаешь свою судьбу, чем дальше пытаешься от неё сбежать, тем более неотвратимой она становится. - Что такого в том, что я хочу остаться серой мышью? - Тщетно пытаться натянуть на тигра беличью шкурку. Признай, что тебе больше по нраву быть господином и повелевать.       Титр, насупившись, молчал. - Тебя опьяняет свобода и собственное могущество и при этом каждый раз, когда ты загоняешь самого себя в клетку дабы не быть раскрытым, ты печалишься и сожалеешь... -Хватит. Лучше скажи что меня ждет на этот раз? - в вопросе смешались горечь и досада. -О чем ты? - и хитро сщурившись, с интересом принялась рассматривать в полумраке безделушку на его столе. -Ты знаешь о чем. "Сладкий поцелуй богини". Кто-то мне говорил, что это все останется в первых двух лунах и мне больше не придётся через это проходить.       Девушка всё стояла у стола вполоборота к нему и неспешно что-то катала на своей ладони и, кажется, напевала. -Нимата, - он ждал ответа. -Воронёнок что-то желает знать? - наигранно удивившись, вкрадчиво спросила она, присаживаясь шелестя одеяниями. -Чем ты одарила меня на этот раз? -Ты слишком суров ко мне. Прими же с благодарностью, - и загадочно улыбнулась. -Нимата, не юли. Выкладывай давай!       Он начинал выходить из себя и как назло с новой силой разболелась голова и зазнобило. -Ой, воронёнок неважно себя чувствует. Наверное, ему стоит отдохнуть, - и выделила последнее слово. -Не смей меня усыплять!..       Но перед глазами поплыло, тело налилось приятной слабостью и вот через пару минут тело его было сломлено, и он тихо и мирно погрузился в сон. Последнее, что он видел - обнажившиеся в коварной улыбке россыпь мелких острых зубов.       Истошно драли глотки петухи, радостно приветствуя новый день. И ведь кто-то называл их птицами Турея, хотя какое отношения могли иметь эти нелепые создания к всевышнему воинской доблести и отваги — не ясно.       Он было снова задремал, но как косой по мозгам прошлась очередная трель этих крайне музыкальных и жизнерадостных птиц. Когда он наконец открыл глаза, единственным его желанием было отведать бульона из этих тварей.       В приоткрытую дверь сеновала просачивались еще бледные розовые лучи восходящего солнца. И вот надо было им начать орать так рано. И вообще какого черта он тут спит? И абсолютно не помнит как тут очутился... Но сюрпризы на этом не закончились. По бокам его обнимали, блаженно улыбаясь, две нагие девицы. Собственно, он тоже был не особо одет, если считать наручень за одежду. -Проклятье, - выругался он под нос и попытался выскользнуть. -Не уходи, - сонно прошептала одна и крепче прижалась к нему полной грудью. "Нимата!" - если бы можно было мысленно кричать, то именно это он сейчас и делал.       Обманчивый шорох ветра или рядом надменно усмехнулись?       И все же он смог избавиться от сонных пут, никого не потревожив. Благо и шальвары нашлись почти сразу, а вот сверху накинуть было нечего, ну и шут с ним. И только сейчас он заметил маску на своем лице. Ощупал. Самая простая карнавальная маска для балаганов простолюдинов, из черной материи, приклеенной к плотной бумаге, что завязывается двумя грубыми нитями на затылке. Ну хоть что-то, что утаит его личность и это успокаивает.       Снаружи — хлипкий и чисто номинальный забор, куры, вдалеке пару хижин в чисто поле. И как далеко его сюда занесло? Хотя ведомо как. И больше всего его злило то, что подобное стало чем-то слишком обычным. В общем, сейчас главное добраться до дороги, а там может указатель и может кого встретит.       Позаимствовав старую рубаху у чучела, он, ловко перепрыгнув оградку, погрузился по пояс в траву и побрёл к хижинам. Шальвары почти сразу набрали росы и прилипли. Под тёплыми лучами солнца просыпались мелкие пичуги и, радуясь новому тёплому ясному дню, то там, то здесь раздавались их радостные трели. На сколько хватало глаз, перед ним расстилалась равнина, в которую кое-где проплешинами вдавались жидкие рощицы, и ни намёка на горы. Похоже в этот раз каприз проводницы забросил его очень далеко от дворца.       Трава отступила, выпуская его к небольшим дворикам у лачуг. И тут копошились куры, выискивая в вытоптанной траве невидимых глазу жучков. Что ж, очень скромные жилища, но всё же видно, что в хозяйственных руках. - Эй, люди добрые! Есть здесь кто? - крикнул он, не решаясь слишком близко подходить к жилищам.       Тишина была ему ответом. Он крикнул ещё — на этот раз откуда-то из-за дровника высунулась перепуганная девушка, прижимающая к себе кадку, будто щит. Длинная чёрная растрёпанная коса, необычный вырез платья — всё это заставляло его нервничать. - Вэм а ду? Ва вил ду ха? - робко пролепетала она по-детски писклявым голосом, пряча глаза.       Так, а вот это интересно. Одно из северных наречий. Благо он мог более-менее свободно изъяснятся на нём. Значит, его опасения были не напрасны и его закинуло куда-то на северо-запад. Заслышав знакомую речь, девушка немного расслабилась и с любопытством смотрела на незнакомца. - Ты странно выглядишь. И зачем тебе маска? Ты один из сынов Фафнира? - Маска? Когда я сегодня проснулся она уже была на мне, - и подумав, что в этой глуши скрываться ему не от кого, он стянул маску и спрятал в карман шальваров. - Так лучше?       Девушка неожиданно смутилась и пробормотала что-то невразумительное, что дословно звучало как «вторник слился с морем», но скорее всего это была какая-то незнакомая Титру идиома. - Не могла бы ты мне подсказать дорогу на ближайший торговый город?       А девушка всё молчала, задумчиво перебирая кисточку косы, потом встрепенувшись, будто вспомнив о чём-то важном, метнулась в дом и радостная выбежала обратно с грубой деревянной фигуркой взлетающей птицы. - Благослови Ворона и Ворон благословит тебя! - и крепко сжимая обеими руками она протянула замасленную чурку. - Эмм… А зачем? - Мудрый Ворон ведает с небес всё, что есть на земле. Он поможет в пути. - Хм. А что надо сделать? - он плохо был знаком с обрядами этого народа.       Девчушка смотрела насупившись, явно думая, что её разыгрывают, говоря, что не знает на столько простых вещей. - Вот, смотри. Складываешь пальцы так, прикладываешь к груди, потом не отрывая ведёшь по левой руке… - она рассказывала сосредоточенно, будто ребёнку, поглядывая, проверяя всё время понятно ли. - ...и ей же касаешься Мудрого Ворона, затем склоняешь голову и говоришь: «Да благословлён будет дом этот как гнездо Мудрого». Понятно?       Титр кивнул и повторил, но стоило сказать слова, как фигурка на мгновение вспыхнула синим и сразу же погасла, оставив на спине птицы россыпь точек на подобии герба, что скрыт под наручем. Такого расклада он не ожидал. Девушка тем более — отпрянула, заметалась, не зная что делать, прижимая к груди деревянную статуэтку. - Стой, успокойся, - он поймал её за плечо, заставляя поднять на него полные ужаса и трепета тёмные глаза. - Всё хорошо. Дыши глубже. Ну же. - Кто ты? - ещё раз, но уже испуганно спросила девушка. - Я уже тебе говорил. Я просто странник. Я заблудился и ищу путь домой. - Базилигкс проводник сынов Ворона, Нимальга укажет путь заплутавшему в зеркале мира. - Откуда ты всё это знаешь?       Девушка вырвалась, влетела в дом и вернулась, на ходу заматывая в платок какую-то снедь, сунула ничего непонимающему Титру и, упираясь ему в спину, повела его от двора, перевела через заросшую дорогу на другое поле. - Я не могу отвечать, но могу указать, где ты найдёшь его. Иди туда, - она возбуждённо махнула в сторону. - Там, вдали, есть старый раскидистый дуб, а за ним Воринен пруд. - Мне не нужен пруд. Мне нужна дорога в город, - Титра начинало раздражать всё это представление. - Иди, сын Ворона, к пруду и ты придёшь туда, куда укажет твоё сердце.       Рубашка на спине задралась, он вздрогнул — что-то горячее и влажное коснулось кожи, затем его сильно толкнули вперёд. Удаляющийся шорох травы — девушка стремительно убегала, не оглядываясь. Пожав плечами и доверившись словам той, кто случайно приоткрыла завесу тайны над сутью его, он снова побрёл в высокой траве. Ленивый ветер превращал степь в неспешно колышущееся море с одиноко стоящими деревьями-маяками. - Удачи, сын Ворона! - раздался отдалённый крик.       Обернувшись, он уже не видел даже хижин - только цветочные чащи в буйстве красок диком.       В голове роились мысли вперемешку с горькими чувствами. Он корил себя за то, что не был осторожен, и благословил небо, что это была всего лишь крестьянка, с которой он, скорее всего, никогда более не увидится. Он переживал, что не знает какой нынче день и чем на этот раз Нимата прикрыла его внезапное исчезновение и прикрыла ли вообще. И куда вообще запропастилась эта безумная Всевышняя и почему не отзывается на его зовы? Постепенно его мысли поменяли русло и всецело сосредоточились на златовласой девице, которую он, поддавшись внезапному порыву, сковал Печатью Избранной любовницы императора - сначала тревожные и полные сомнений, планов и несбыточных надежд на волю случая, умиротворённые и целительные для его израненной души после... Скорее бы её увидеть.       Роса уже высохла и солнце высоко поднялось над горизонтом, а он всё шёл и шёл. Уже думал, что его отправили по неверному пути, как его взгляд различил впереди огромное дерево. Это был дуб.       Дуб стоял безмятежный в безбрежном цветущем море. И чем ближе Титр подходил, тем больше дуб напоминал собой утёс. Он был огромен. Казалось, что и дюжина человек не смогут его обхватить, а кроной своей он и вовсе подпирал сам небосвод. Страшно было представить сколько веков, если не тысячелетий он здесь стоит. Огромный, неуклюжий, с обломленными суками и выросшими где попало скрюченными растопыренными ветвями, держащими зелёный шатёр, под покровом которого могли укрыться тысячи людей. Сквозь струпья и трещины жесткой коры пробивались сочные молодые листья. Дуб стоял здесь веками и всем видом своим показывал, что простоит столько же, а если не до конца времён, когда небо упадёт на землю.       Он неспешно вошёл в его обширную прохладную тень. Здесь трава и цветы были ниже и, кажется, мягче и чем-то напоминал дорогой ковёр из южных земель. Кора дуба была испещрена глубокими морщинами и грела спину. Цепляясь старой рубахой он сполз вниз и уселся меж вздымающихся переплетённых корней. Из кармана достал снедь, заботливо завёрнутую в грубоватый платок, - ломоть хлеба и кусочек сыра, не густо, но сытно и с душой. Стоило ему отломить кусочек, как сверху зашуршали листья и с тихим «Кра!» перед ним опустился чёрный ворон, задумчиво повернул голову, блеснул масляным чёрным хитрым глазом, подкрался ближе и вопрошающе издал своё «Кра». - Ну что ж, раздели со мной трапезу, - и улыбнувшись, Титр бросил ему кусочек хлеба.       Ворон подпрыгнул, ухватил белый рыхлую кусочек, ловко проглотил, отскочил назад, но улетать не спешил и всё под разными углами рассматривал сидящего. - Что, мало? Хочешь ещё? - Кра!       Титр рассмеялся и отломил ещё — с птицами он ещё не разговаривал. Чёрные перья блеснули металлическим отливом — ворон, разбежавшись, схватил угощение и взмыл вверх, исчезнув в густой листве.       Скоро кончив свой перекус, Титр тоже пошёл дальше - где-то неподалёку должен Воринен пруд.       Покинув временное пристанище, он шагнул на встречу послеполуденному зною, густой траве и надоедливой мошкаре.       А что если нет впереди никакого пруда? Да и что ему с пруда? Хотя она говорила про Нимату и Базилигкса… Всё же не надо было слушать бредни девчушки и идти по дороге в ближайший город. Но раз он уже зашёл так далеко, то почему бы и не попытать счастья и не взглянуть на этот самый пруд.       Внезапно он понял, что ноги с каждым шагом всё глубже увязают в землю, в мокрую землю. Значит, поблизости всё-таки есть водоём, но высокая трава скрадывала любой минимальный изгиб ландшафта.       «Кра!» ворон стремительно падал с неба на него. Титр инстинктивно поднял руку, закрывая глаза. Скрежет - наручень встретился с острыми когтями, треснул словно хрупкая скорлупа и рассыпался с серебристым звоном на мелкие кусочки. - Ей! Какого…! - его возмущению не было предела. - Кра-ка! - и острые когти впились в руку.       Титр зашипел от боли и попытался свободной рукой осторожно снять птицу, но ворон угрожающе закричал, расправив крылья, и даже попытался клюнуть. Когти вошли ещё глубже, проступила кровь, и, уже было решившись сбить птицу, руку остановила голубая вспышка. Короткое тихое насмешливое «Кра!» и ноги стали ватными, взгляд затянуло туманом и навалившаяся усталость отозвалась приятным ожогом по коже. Мир плыл перед глазами и лишь стекающие алые капли оставались чёткими, взмывали вверх, дробились на более мелкие, зависали, кружились и складывались в его Королевскую Печать. Иссиня-чёрно сияние ворона стекало в рану и вплеталось в его Печать тонкими лапчатыми листьями. Запахло приближающейся грозой и горькой полынью. Судорожно вдыхаемый воздух приобрёл тошнотворный приторно-сладкий вкус и сводил скулы. Ещё немного и по всему телу разбегутся мурашки и одежда слезет клочьями, выпуская наружу его зверя. Рухнув на колени, он умоляюще смотрел в маслянистые бусины глаз не в силах вымолвить и звука. Очередная вспышка отбросила его на спину, но ворон всё ещё не отпускал его, восседая сверху, и сквозь его чёткий силуэт на фоне глубокого неба проступали черты видений сладких. Утратив волю и сдержанность, он всем естеством тянулся к ним, что сулили нежные прикосновения, бередя и поднимая из самых потаённых уголков самые тёмные и запретные желания, вдыхая в них призрачную жизнь, иссушая силы и заставляя губы трескаться от жажды. Всё, что ранее отметалось во имя предусмотрительности и банальной рассудительности, сейчас представало перед взором слишком манящим и завораживающим, столь желанным и...естественным. Говорят, что история не требует сослагательного наклонения, но мечты… Эти мечты рушили его привычную жизнь, срывая присохший струп с раны на его сердце.       Звонкий детский голосок зазвучал в вышине голубого неба:

«Воронёнок, воронёнок, Из гнезда лететь пора! Подставляй крыло под ветер Ждёт нас добрый славный вечер!»

      Смутное и что-то очень далёкое, совсем забытое шевельнулось в груди и защемило тоской.

«Ты лети, лети быстрей, Навести свой сад скорей. Искру из-под своего крыла Хватай, сажай и поливай, Чтобы с ночи до утра Нам светила новая звезда! Раз, два! Раз, два! Появилась первая звезда! Раз, два! Раз, два! Вот и полная луна!»

      Поднялся ветер — или это только кажется? Озноб пробил до костей и воздух стал ледяной; вдохнув его полной грудью, горло сковало и губы сами закончили детскую считалочку:

«Раз, два, три, четыре - Сделай небо шире! Пять, шесть - Цветов в твоём саду не счесть!»

- Протяни свою ладонь, но цветы мои не тронь. Так и быть, пойдём со мной, отведу тебя домой, - вдруг неожиданно хрипло прокаркал ворон.       Вдруг трава стала гуще, выше и устремилась вверх, распушаясь мятликом и застилая собой небо и солнечный свет. Рубаха перестала трещать по швам, но начала намокать от земли. Вода. По земле стремительно растекалась неспешными волнами вода, затапливая тонкие стебли. Жидкая, прозрачная и ледяная она сковывала и заключала в свои объятья, утаскивая на самое дно, где пылающее полуденное солнце становилось жалкой золотой песчинкой во тьме. На мгновение закрыть глаза и уже тысячи сияющих солнц полна тьма. Сквозь ворох разноцветных искр в кромешной мгле несёт его всё дальше и дальше от знакомой золотой песчинки, но вскоре и она слилась и спуталась с миллиардами других…