Лунный ворон

      Потолок проломил водопад и аккурат в её и так до краёв полную ванну. Рёв потока был скоротечен, да и ни один камушек не упал сверху — никаких разрушений, если не считать воды. Только вода, ещё раз вода, исчезающие с её поверхности голубые всполохи пламени и запах недавней грозы. И да, в ванну кто-то упал. И если бы она его сразу не узнала, то он был бы труп. Хотя если учесть что он смел вытворять ранее, то она бы наделала бы только лишнего шуму и не оставила бы ему ни одной царапины. -И какого черта?! - в негодовании она хлестнула мокрым полотенцем по торчащей из ванны голой ноге. - Я тебя спрашиваю!       На неё смотрели, не видя, иссиня-черные глаза, постепенно выцветая и приобретая более знакомый, но не привычный здешнему народу, льдисто-синий цвет. -Верховный советник! - язвительно окрикнула она его. - Если вы все еще не поняли, то это я обращаюсь к вам! Да-да, вы не ослышались: к вам!       Взгляд приобретал осмысленность, но мысли ещё были далеки от этой маленькой комнаты. Обречённо выдохнув, Барха решила запечатать комнату и все свои покои разом. Вздрогнув в воздухе, но тем не менее вспыхнули и рассыпались золотые вензеля Печати Уединения — и всё же её сил недостаточно, чтобы продержать Печать долго. Поёжившись, она сильнее укуталась в длинный халат, набросила сухое полотенце на голову и присела на край каменной ванны. - Э-ээй, ты тут? - устало позвала она.       Тело и торчащие из воды руки-ноги подавали признаки жизни, но отвечать ей никто не спешил.       «Интересно, а он себе ничего не попереломал, когда подал?» - подумала она и, аккуратно подцепив пальцами его указательный палец, подняла руку из воды и, довольно равнодушно осмотрев, отпустила обратно; привстав, проверила другую — там только царапины, свежие, но уже затянувшиеся и не вызывающие никакого опасения. Незваный гость вяло и нечленораздельно возмутился такому обращению и, ворочаясь, будто не в силах вырваться из крепкого сна, пытался сфокусировать взгляд, но всё падал обратно в сладкое забытьё. Барха уселась обратно, задумчиво потёрла переносицу пальцем. Она знала о нём больше всех во дворце, но это всё было ничтожно и недостаточно, ведь оставались вопросы и их число с каждым днём росло. Рано стал сиротой и сам король взял опеку над ним, как над родным, но это не объясняет откуда в нём королевская кровь и эта доступная лишь избранным из августейших семей огромная сила, которая может творить историю, возвеличивать и стирать целые государства… И эта огромная редкая сила растрачивается на бесконечную бумажную волокиту. Как жаль. И даже трудно представить сколько ему приходится прикладывать сил, чтобы хранить от всех в тайне свои таланты. Усмехнувшись, она вспомнила слух, что недавно волной прошёлся от слуг по всем ушам, что желали слышать, и взбудоражил все будуары, а некоторых мужей заставил понервничать. Укол ревности или горчинка зависти? В любом случае она могла его понять, ведь собственный переход она ненавидела даже вспоминать… И тем не менее мысли скользнули в приятное русло и, подогреваемая столь необычной сложившейся ситуацией, она с удовольствием рассматривала его. Очень тёмные и достаточно короткие мокрые волосы, закинутые назад, длинные чёрные ресницы, светлая по здешним меркам кожа, неравномерный загар, густая сизая поросль на щеках, приоткрытые полные губы, мощная шея, под грубой мешковиной широкие плечи…       Вскочив и, обойдя из стороны в сторону ванну, она раздосадовано туркнула его по ноге. - Ага… Сейчас, уже… - хриплым спросонья голосом пробормотал он, поворачиваясь набок, и чуть не захлебнувшись, резко сел в ванной, расплескав на пол ещё с пару вёдер воды. - О, наконец-то! Я уже думала мне придётся тебя разделывать и по кусочкам выносить в подоле в хлев к свиньям. - Чему только не учат наследных принцесс нынче, - пробурчал Титр, озадаченно разглядывая себя и окружающую комнату. - И как я сюда попал? - Я бы тоже хотела это знать, - поджав губы, она метнула испепеляющий взгляд. - Но сейчас я была бы благодарна, если бы вы, господин верховный советник, покинули мои покои и, крайне желательно, чтобы вы сделали это тайно. - Да понял я, не устраивай переполох…       Не без зависти она смотрела с какой непринуждённой лёгкостью и без лишних движений, как бы между прочим он, казалось, одним движением кисти создал свою Печать Уединения, запечатав поверх её покои, позволяя ей не тратить силы на оборону. - Спасибо и на том, - сухо поблагодарила девушка, приосанилась, вышла в спальню, уселась в глубокое кресло, поджав ноги, и обречённо закрыла глаза.       В ванной слышались какие-то чертыхания, журчание воды и тихие хлопки. Через пару минут явился верховный советник с голым торсом и в наспех выжатых шальварах, которые лишь подчёркивали все изгибы тела, что должны быть надёжны скрыты от чужих глаз. - Тебя твой проводник не учил сушить одежду? - стараясь не смотреть на него, она, тем не менее, одним движением пальцев высушила мокрую ткань. - Я бы хотел узнать у этой бестии много чего другого, но она не отзывается, - хмуро ответил он. - Благодарю за помощь. - Что с рукой?       Проследив за взглядом, нервно заложил левую руку за спину. - Да так, царапины. Есть чем перевязать? - А смысл? - От любопытных глаз.       Девушка нехотя соскользнула из кресла и лёгкой походкой прошла к комоду; немного порывшись, достала на свет длинный невесомый шарф. - Подойдёт? - утвердительный кивок. - Тогда можешь не возвращать. - И всё же за мной будет долг. - Вы переоцениваете стоимость этого куска материи, - и фыркнув под нос, вернулась обратно к креслу, подумав, обошла и облокотилась на спинку. Её любимый шарф из тончайшего шварицкого батиста, подаренный старшей сестрой на совершеннолетие, размеренными и уверенными движениями превращался в банальный бинт. - Сколько меня не было во дворце? - глухо и как бы невзначай спросил он, сосредоточенно закрепляя на левом предплечье тонкую ткань.       Она знала что скрывается за подобным вопросом и ей стало немного жаль его. Сколь ты бы не был силён, ты не властен над собой и своим телом во время Перехода. - Ты у меня был со вторника на среду на прошлой неделе. Нынче суббота, дело к обеду. - Грубо говоря, всего лишь дней десять…       В задумчивости, он присел на край кровати, сцепив руки в замок перед собой. Барха мысленно поперхнулась с «всего лишь», но виду не подала. - Не слышала версии куда я...девался? - Вроде как говорили, что в твоём имении образовались неотложные дела и ты поспешно отбыл. - Занятно, - и, закинув руки за голову, он откинулся на спину. - А в дворце ничего такого не происходило за это время? - В прошлое воскресенье король изволил смотреть тренировку...как вы их тут называете...в общем, гвардии, что охраняет замок. - Военный министр сопровождал? - Да. - И Синха был с ними?       Барха утвердительно кивнула. - Ясно. Что-нибудь ещё? - Ничего достойного внимания верховного советника. - Может быть что-нибудь необычное, что всех заинтересовало? - Необычное… Ходят слухи, что наследничек хочет себе в наложницы ещё одну деву, но его вкусы весьма специфичны и под запрос найти не могу подходящую. Хотя правитель вообще не одобряет желание сына, но и против ничего не говорит.       Титр оживился и, кажется, усмехнулся. - Что ж ему там такого диковинного взбрело в голову, что это ему не смогли притащить его любимые прихвостни на блюде с золотой каёмочкой? - Миниатюрную девушку с белоснежной кожей и копной чёрных вьющихся волос… Произнесла она, искоса поглядывая за реакцией. Он сначала замер, задумавшись, а потом расхохотавшись в голос, сказал: - Ну удачи ему. - С чего бы вдруг?       Он приподнялся на локте и, усмехнувшись, посмотрел своими холодными льдистыми глазами. - А с того, что сам того не ведая Синха возжелал заполучить бесплотную сущность. - Он видел...твоего проводника? - Ишь, какая сообразительная. Чего же тогда это тебя так удивляет? - Проводник предстаёт перед взором только подопечному… - Или если только проводник не хочет, чтобы его увидели с подопечным.       Сделав в воздухе жест, будто тянет за невидимую верёвку, в воздухе вспыхнули сумеречным плющом алые вензеля; тотчас Барха ощутила как воздух в груди спёрло, а в ногах появилась слабость. - Это обязательно? - как можно более невозмутимо спросила она. - Прости, дорогая, так получилось: голод сильнее меня, - голос был глухой и с хрипотой. - Ты ведь поможешь мне, не так ли?       Вопрос был лишь формальностью. Её кровь уже была отравлена и мысли сметались под напором разгорающегося огня. - Может быть вечером? - медленно, на ватных ногах её неумолимо тянуло к ложу. - Больше чем за неделю ты недостаточно соскучилась по мне? - А ты уверен, что я могу скучать по кому-то вроде тебя?       Она ненавидела его. Эта очаровательная самовлюблённая ухмылка вместо ответа, пылкий взгляд обычно холодных равнодушных глаз и рельеф живота направляющий её гуляющий взгляд под пояс шальвар. - Ну же, - он сел на кровати, приглашая жестом к себе на колени. - Ты чудовище…       Голос предательски дрогнул, слабость до тошноты, губы в миг пересохли, но она не спешила их смачивать. Когда подошла достаточно близко, её сгребли в охапку без церемоний и притянули к себе. Горячая широкая ладонь с сильными пальцами скользнула вверх по ноге. - Чудовищ нет земле. - Есть ты и ты страшнее всех чудовищ из сказаний… - Потому что я реален и ты моя добыча?       Добыча. Да, это слово как нельзя точнее описывает его чувства к ней. Если бы она доставалась слишком легко, если бы на неё никто больше не претендовал, если бы к ней вслед не были устремлены похотливые взгляды, если бы она была таким же простым трофеем, которым жаждут быть иные барышни… Если бы…, но всё решило случайно стечение сиюминутной взаимной слабости и теперь слишком горько было отказываться от этой порочной связи.       Голод душил, но блюдо перед ним было слишком изысканным, чтобы набрасываться зверем. Он растягивал удовольствие и сгорал от нетерпения. Нежная бархатистая кожа под белоснежным халатом бередила воображение, а пояс всё не спешил поддаться и позволить себя развязать. Смиренно закрытые глаза. Сама подставляла тонкую шею поцелуям. Выворачивало от призрачного невыносимого сладкого вкуса и желание поделиться, напоить её эти огнём, снедающим изнутри. Кончиком языка он чувствовал её иссушенные похотью, будто опалённые солнцем пустыни, губы. Дразнить, чтобы смочить и проникнуть глубже, напоминая и заставляя предвкушать, и напоследок провести по мелким ровным зубкам. Её соки пропитали шальвары насквозь, а узел всё так и не поддался. Ну и ладно. Хорошо, что с его стороны ничто не мешает освободится от оков одежды. Довольное урчание, прикосновение тонких нежных пальцев, ещё миг и его сердце ухнуло вниз. Как же восхитительно горячо, мокро и туго. Сосредоточенное недовольное сопение, полное торопливой жадности получить всё и сразу. Почему бы и не помочь ей в этом стремлении? Всего-то надо обхватить за её крутые бёдра и надавить вниз. Ещё ниже, не смотря на сладкие стоны и острые когти вспарывающие ему спину до крови. И ещё чуть-чуть. Погладить по спинке, спуститься ладонью вниз и прижать переполненные яйца к мокрой похотливой… Недовольное шипение — слишком увлёкся и сильно сжал ей бедро, но от этого она лишь ещё крепче обхватила член. Но ему всё мало. Пока Барха, громко судорожно дыша ему в шею, привыкала и, неторопливо елозя, пыталась расслабить мышцы, чтобы можно было свободнее двигаться, пальцами собрал её смазку, специально задев торчащий клитор, и, насладившись сдавленным стоном, медленно надавил на анус, проскальзывая внутрь тугого колечка.       Смазанный удар и неудачный укус в плечо — неужели она думает, что эти жалкие потуги остановят его осуществить задуманное.       Они почувствовали это оба. Туго заткнутое лоно неожиданно выдавило большую порцию горячей вязкой смазки. Титр ухмыльнулся, плотоядно обнажив удлинившийся клык. Барха пристыженно отвернулась.       Но он уже не был в состоянии сдерживаться. Он только хотел залить изнутри, заполнить её до отказа и почувствовать как она бьётся в блаженном экстазе, а потом… Руки грубо и резко приподняли хрупкий девичий стан, позволяя члену выйти, но не головке, и резко отпустил. От неожиданности Барха не успела и пикнуть, как соскользнула обратно, смачно шлёпнувшись под конец по яйцам. Приоткрытые алые губы, ошалелый взгляд. Чертовски приятно. Мог ли он мечтать, чтобы женщина так легко скользила по его стволу? Стоит повторить. Она сопротивлялась и пыталась навязать более щадящий стиль, но прошлый раз он её хорошо растянул. Ей оставалось сдаться и под ритмичное чавканье стонать, принимая в себя твёрдый член с вздутыми венами. Титр откинулся назад, приподнял за талию над собой и наблюдал как легко он входит в истекающее смазкой лоно. И ещё. И ещё. До самых яиц. Он даже надавил сверху на бёдра, заставляя широко расставить ноги. Толстый корень раздвигал мокрые половинки половых губ и уходил вглубь такого маленького животика нарушая его идеальную плоскость рельефом изнутри. - Грязный извращенец, на что ты смотришь!.. - шумно дыша и облизывая пересохшие губы, она с презрением смотрела на него свысока.       Он поймал её за запястье и притянул к себе, чтобы прошептать: - Ты прекрасна с этого ракурса.       Смущённое лицо и вовремя пойманная в замахе для пощёчины рука. Обняв, они перекатились через бок и он оказался сверху. - Не находишь, что слишком поздно строить из себя скромницу? - и поцеловал.       Она с трудом отпихнула слабеющими руками его от себя. - Я не знаю что ты за человек и чего ты хочешь от меня! - Неужели не понимаешь? - с издёвкой спросил и вопросительно приподнял бровь, одновременно по-хозяйски закидывая её ноги к себе на плечи и начиная медленно ритмичные движение.       Сначала сдавлено шипела, потом нервно кусала губы и в итоге сдалась, откинув голову и закрыв глаза, двигала навстречу тазом и постанывала с каждым раз чуть-чуть, но всё же громче. Громче, чем хлюпанье её похотливого тела. Так сильно вцепилась в простыни своими тонкими пальцами, что они побелели. Секунда сосредоточенного шумного дыхания лишь для того, чтобы сорваться. Бездна агонии сменилась колоратурной кульминацией достойной царицы ночи. Буря сменилась штилем шумного дыхания вторящего упругим толчкам изливающегося в неё семени. - Мы снова это сделали…       Слабый сорванный голос, взгляд равнодушно изучающий стену. Он упал рядом, притянул к себе и вмиг прилип взмокшей кожей. - Какие-то проблемы? - с издёвкой спросил Титр и усмехнулся.       Резко повернувшись на голос, на него уставилась пара янтарных глаз, в которых читались негодование и злость. - Ты хочешь меня убить, убить и про всё забыть? - напел он и, улыбаясь, притянул её к себе.       Сопротивление было почти тот час сломлено и она сама с упоением искала его губ. Вкус. На мгновение ему стало дурно. Слишком сладкий, слишком приторный, невозможный, до скрежета в зубах и ломоты в теле. Инстинктивно он прижал её к себе ещё крепче. В протесте она что-то пыталась сказать, вырваться, но накатившая волна помутнения рассудка схлынула, ослабляя объятья. Он был будто выброшен на берег после шторма. Шелест прибрежных волн или отдалённый крик чаек?..       Удар. Ещё. Плечо ссаднило. - ...да что с тобой не так!       А, он же в покоях...как её...претендетки в супруги этого самого… - Да что с тобой! - сквозь злость проскальзывали нотки испуга. - Чего ты откинулся и буравишь потолок! Взгляни на меня!       Он медленно повернул голову на источник звука.       Барха ошарашенно прикрыла ладонью рот. - Ты...твои глаза…       Былая ясность мыслей возвращалась к нему. - Что с ними не так?       Хм, а он может говорить. Не всё так плохо. - Они...они разного цвета… Нет, стой… Теперь и второй…       Титр закрыл глаза, помассировал веки и снова посмотрел на неё. - Так лучше?       Девушка озадаченно кивнула и притихла. - Разве не у многих так? - Ты первый у кого я вижу подобное… - Мне почему-то казалось, что раз у меня так, то и у остальных что-то подобное… Хотя мне ли судить? Знаю лишь крохи, - и виновато улыбнулся. - Я бы могла бы тебе кое-что рассказать, если на то уж пошло, - осторожно начала Барха. - Хотя то, что ты творишь и что с тобой происходит выходит за всякие рамки. - Например? - он притянул её к себе за руку, заставляя упасть сверху, и обнял. - Ни у кого из тех, в ком течёт кровь королей, я не видела, чтобы глаза меняли цвет в обычном обличии. - Хм. А ещё? - Я знала только одного, кто мог входить сквозь запертые двери, но и он точно никогда не падал с потолка в ванну с ревущим потоком… - Да неужели?        Его пальцы осторожно гладили длинные золотистые волосы пытаясь распутать кудряшки. - ...и то, что некоторые могут обращаться в зверя я знаю лишь по наслышке. Отец нам говорил, что это осталось в легендах о славных воинах и великих королях… - Я вот не знаю ни одной такой легенды, хотя, пожалуй, прочитал тысячи книг. - Наверное всё дело в том, что они передаются из уст в уста внутри королевских семей. - Правда? Тогда это многое объясняет.       Ему бы стоило послушать, но навалилась усталость и хотелось закрыть глаза и вздремнуть пару-другую часиков. - Я думаю, что могу тебе рассказать. Не уверена, что помню всё досконально, но в общих чертах… Например, одно время нам с сёстрами очень нравилась история о Сырын Нуоке из северных земель. Он прославился как искусный мастер меча и виртуозный наездник… Барха всё продолжала говорить. Тихий голос её и южная напевная манера речи убаюкивала. И мысли его были далеко. И он только что чуть не потерял контроль над собой и не выпустил зверя. И это сразу после того как утолил голод и по идее этого всё что нужно было его тёмной стороне. Но в этот раз что-то пошло не так... И может быть всё дело в последнем даре Ниматы? Она так и не сказала во что ему это станет… И Сырын Нуок… Что за странное имя выцепил его разум из неспешного вороха слов вокруг. Сырын Нуок... Что-то знакомое… - ...и даже замужние великосветские дамы сами проскальзывали к нему в покои, лишь бы... - «Сырын Нуок» это же по-вашему значит «тёмная птица»? - неожиданно перебил её Титр. - Не совсем, - удивившись, возразила девушка, приподнимаясь над его грудью. - Правильнее его имя звучало бы как Орин Нурог - «чёрный грач», но так как он пришёл из северных земель, то скорее всего это был не грач, а как там эта птица у вас называется...ворон вроде бы.       В груди очень нехорошо ухнуло. - А почему вам отец рассказывал историю о Чёрном Вороне из северных земель, если вы южане?       Повисла лёгкая пауза полная неподдельного недоумения. - Ну как же. Те, в ком течёт королевская кровь объединяются связью уз только с равными. Так что Чёрный Ворон не только один из великих северных королей прошлого, но и общий предок всех ныне живущих одарённых.       Ну да, действительно глупый вопрос. Мысленно отчитав себя за подобную оплошность, он сосредоточился на ощущениях — неспроста внутри что-то перемешалось при упоминании этого имени. - И чем же вам с сёстрами пришёлся так по душе этот северянин? - Ну тут всё предельно просто, - отвечала она смеясь. - Он был силён, умён и необычайно хорош собой. Представляешь какой простор для фантазий?       Кажется она подмигнула, он был не был уверен в этом. - Хотя некоторые люди считают, что на самом деле у Сырын Нуока был брат-близнец, - и она прильнула обратно к нему на грудь; золотистые волосы волнами растеклись по коже и от её лёгкого дыхания или ленивого движения воздуха в комнате щекотали его кожу. - Любопытно. И почему же так думали?       Видимо, ей нравилось рассказывать об этом персонаже прошлого и ему ничего не стоило поддержать разговор подкидывая вопросы к месту. - Ну по одним источником он был знатный повеса и любитель кутежа, а по другим уважаемый и почтеннейший мудрец и автор весьма занятных рукописей по медицине и травам. - И что с того? - Да ничего, - она повела плечами, перевернулась, откинула прядь, чтобы не мешала рассматривать потолок. - Я вот считаю, что это был очень выдающийся человек, не было у него брата-близнеца и всё что он сделал, он сделал по своей воле сам.        Внутри отчего-то стало тепло и он было чуть не ляпнул «спасибо». Неужели его так растрогал этот рассказ про персонажа древнего фольклора? Вряд ли — всё же основную часть он прослушал. - Давай ты мне позже расскажешь ещё? - и нежно погладил по волосам, поднимая отдельные локоны.       Барха перевернулась, подложив ладонь под щёку, и, глядя на него, задумчиво поглаживала подушечкой пальца глубокую поперечную впадину обрамляющую снизу грудную мышцу. - Я никуда не спешу и могу и сейчас что-нибудь рассказать.       Он усмехнулся. - Увы, ваше светлейшество, я бы вам рекомендовал облачиться в подобающий вашему статусу наряд и привести себя в порядок ибо в сейчас мой король решил почтить ваши покои своим визитом.       Снова сосредоточен, собран и холоден. И даже во льдах северного моря больше жизни и тепла, чем сейчас в его глазах. Барха вздрогнула и отвела взгляд. - С чего ты это взял? - Чувствую.       Девушка нехотя сползла с него и, уже суетливо подхватив одежду, кинулась в ванну. Плеск воды, шелест ткани и сосредоточенное бормотание. - А ты почему всё лежишь? - выходя из ванны уже при полном параде, она на ходу собирала волосы в затейливую причёску, подкалывая её шпильками, которые держала во рту. - Я, пожалуй, обоснуюсь у тебя здесь на пару дней, - и сел, потирая шею. - Что?! - шпильки упали на пол и потерялись в густом ковре. - Для всех я уехал по делам к себе в имение, а до него при самом наилучшем раскладе без малого дня четыре. И ещё я не придумал что за такое сверхважное дело потребовало моего вмешательства. - Скажи что ты пошутил. - Отнюдь, я вполне серьёзен, - и, усмехнувшись мыслям, отёр краем простыни заляпанные ноги и член и снова надел маску отрешённого безразличия. - И как ты себе это представляешь?       Руки скрещены, бровь приподнята, глаза сощурены и с недоверием смотрят на него. - Не обольщайся. Это единственное место, где применение силы не вызовет подозрений.       Она молча наблюдала как он надевает шальвары и повязывает их широкий пояс вокруг стройного крепкого стана. - Ты нас обоих потопишь в этой лжи, - не выдержав, прошептала она. - Думай об этом как об игре.       Барха в негодовании хотела уже выйти в залу для гостей, как на полшаге замерла, вдруг покраснела, раскашлялась и присела. Титр тут же подскочил к ней: - С тобой всё в порядке? - Лучше быть не может! - зло процедила сквозь зубы. - А я ведь думала, что мне показалось… - Ты о чём? - он был озадачен, но тем не менее осторожно приподнял её и на руках и перенёс в кресло. - Демон…       Янтарные глаза в обрамление длинный пушистых ресниц казались воспалёнными и измученными длительным отсутствием сна.       «Нет, это ещё мало» - пронеслось у него в голове и, он не успел опомниться, как контроль над телом перехватила затаившаяся в глубине тьма.       Большие распахнутые удивлённые глаза. Тонкие пальцы до боли впившиеся ему в плечи. Выворачивающий кости и раздирающий плоть приторно-сладкий вкус поцелуя...