Лунный ворон

      Тьма и тишина. Затхлый хладный воздух. Здесь он чувствовал себя в безопасности, здесь его никто и никогда не мог найти и потревожить. Идеальное место для того, чтобы упиваться забвением.       Впервые он забрёл сюда почти сразу, как только был переселён во дворец. Забавно… Помнится, что приставленная к нему гувернантка перепугалась не на шутку, когда не смогла найти его там, где оставила. А он, пленённый красотой старинных переплётов, шёл поглощённый чистым восторгом от книги к книге, погружаясь всё глубже и глубже в лабиринт библиотеки. Наверное, это у него от матушки – всё же она очень рано научила его читать. И он шёл. Шёл меж длинных стройных рядов полок, уходящих в высь пока недоступную для него. Тонкая и совсем грубая кожа, металлические заклёпки и дужки, дорогая парча и совсем вытертые корешки. Он ощущал их своими детскими ладошками –вспышки жизней, заключённые меж страниц в стройные ряды и столбики надписей, богатые иллюстрации и скорые скупые зарисовки. Хранилище королевской библиотеки стало для него особым местом. Потом он часто приходил сюда. Сначала из любопытства, затем и сбегая от назойливого внимания придворного люда, и чураясь глупых шумных сверстников. А потом уже прятался, опасаясь, что с ним что-то не так, что он болен или проклят, но как бы не так… И теперешний он улыбается наивным предположениям и страхам прошлого себя.       Он проводил здесь дни напролёт в компании мудрых мыслителей и отважных путешественников прошлого, делал задания, что давали учителя, и предавался праздным и весьма серьёзным мыслям за чтением очередной книги. И вот, по итогу стольких лет этот закуток приобрёл вполне обжитый вид: у старого массивного письменного стола появился новый легкомысленный стул вместо неудобного табурета, сбоку пристроилась старая тахта с парой подушек и тёплыми одеялами, отдающими сыростью, - всё же даже в летнюю жару тут бывает зябко.       Стянув рубашку и наслаждаясь бодрящей сыростью, что не даёт уснуть, Титр взгромоздился на тахту, закинув босые ноги на стол, чтобы не свисали. Он не давал направления своим мыслям, позволяя свободно течь, желая отрешиться от событий сегодняшнего дня, но вновь и вновь возвращался к схватке с королём. Потянулся, шумно вздохнул, отгоняя образы, и увязая вновь в сомнениях: догадался ли или нет. И все треволнения медленно оплетала апатия и затягивала в свои силки, нагоняя глухое серое безразличие. Как ему теперь вести себя? А нужно ли как-то вести себя? К чему это всё? И почему он столь наивно полагает, что без него не справятся? В конце концов у короля кроме незадачливого сына целый кабинет министров…       По телу прошла холодная дрожь – предупреждение, что его ищут. Что ж, все свершится раньше, чем он думал. Ну и пусть. Лень растекалась по телу равнодушной вялостью и мягко сдавило горло, напоминая о призраке голода, который его неотступно следует за ним уже больше полугода. Сквозь ткань лениво сжал пылающую плоть, со скучающим безразличием мысленно следуя за мурашками на коже и наслаждаясь предвкушением совсем скорого и неизбежного насыщения. Прикрыв глаза предплечьем, усмехнулся – интересно было бы взглянуть на выражения лиц тех, кто застал бы его за подобным. Хотя он всё же не утратил благоразумия и отшвырнул мысль, не додумывая, - не сейчас, он ещё успеет взять своё.       Он чувствует, уже близко. Уж слышны широкие тяжёлые шаги. Странно, слишком…неистовые. Что-то случилось, пока он здесь отсиживался?       - Титр! Ты здесь? – взревел король, заходя в закуток, и голос его дребезжащим эхом зазвенел выше книжных полок.       Глаза с лёгкостью переключились на звериные и он сквозь тьму бросил оценивающий взгляд на вошедшего. Да, он определённо в ярости, даже поисковая искра, за которой он пришёл, мерцает.       - Да, мой повелитель, - голос получился глухой и с хрипцой; кашлянув, Титр, не спешил подниматься и поинтересовался с привычной холодной формальностью. – Случилось что-то серьёзное?       - Ты!..       Искра переродилась, вспыхнула, разрослась и под напором зеленоватого свечения заставила тьму отступить на пару шагов вокруг. Зверь внутри недовольно сощурился, возвращая привычное зрение. Титр инстинктивно мотнул головой и чуть не врезался в сапог его величества. Он озадаченно смотрел на короля снизу, став свидетелем как вспышка гнева вдруг на мгновение уступила место замешательству. Наверное, всё-таки стоило набросить рубаху.       - Я… – устало подсказал Титр, стараясь переключить внимание короля с разглядывания на суть визита.       - Да, ты! – опомнившись, рассвирепел ещё с большей силой вошедший. – Как ты посмел! Ты и Барха! И вообще, чем ты тут смеешь заниматься?!       Всё-таки под шальварами не успело улечься, хотя вроде же достаточно свободные, но гневный взгляд был брошен именно в туда. Титр шумно вздохнул, нехотя сел, взъерошивая волосы, посмотрел на короля и спокойным голосом спросил:       - Вам Барха рассказала?       - Да! А строил из себя невинную овечку!       - Я хотел бы знать, что именно она рассказала… - и потёр лицо, будто только проснувшись.       - Тебе ещё подробности нужны?!       Похоже скучающий тон советника был последней каплей – в воздухе проступали светящиеся зелёные всполохи, пытающиеся медленно, но верно сложиться в Печать Подчинения. И вот только её не хватало.       «Да гори оно синим пламенем», - устало подумал Титр и как бы невзначай провёл рукой по воздуху, стирая незавершённый круг.       - Присядьте и мы спокойно поговорим, - тактично поднял, прислонив к спинке тахты, подушки и одним щелчком пальцев на всякий случай наложил Печать Уединения. – Можно даже выпить, если вам так будет проще, – придвинул стул на манер столика и, лёгким движением руки явил из воздуха небольшую бутыль, пару чарок и поставил сверху. Он вопрошающе посмотрел на короля, будто не понимая чего тот молчит и медлит. Значит, Барха рассказала ему не всё. Хотя странно, что после случившегося днём и факта их отношений с принцессой он не догадался сам.       Тяжело вздохнул. Не предатель, но всё же таковым себя чувствовал. Под ногами разверзлась бездна и сердце сжало до боли. Ему было жаль. Жаль, что, срывая декорации со своего мира, он невольно цепляет чужую жизнь, нанося удар в спину. Увы, всё кончено. Ещё днём от случайной искры мосты к отступлению начали заниматься огнём, а Барха лишь ускорила неминуемое. Да свершится, что суждено, будь оно не ладно.       - Титр?       - Да, это я, - сосредоточенно взглянув на ошарашенного короля, утомлённо потерев переносицу, отвечал он.       - Подожди! Стой! Я не понимаю… Как…       Наверное, он всё же отказывался поверить в то, что видел, - иначе зачем он решил чертить боевую метку?       Титр обречённо вздохнул. Видимо без этого не обойтись.       Тьма внутри, обрадовавшись, замельтешила и утробно заурчала прорываясь наружу. Зеленоватая искра короля выцвела и погасла вслед за его боевой меткой. Тесно и душно. Не самое удачное место, да и шальвары жалко. Тахта жалобно заскрипела под его весом. Встал, чуть не снеся книги со стеллажа. Зверь рвался распустить и крылья, но это было лишним и появившийся камень на шее предупредительно вспыхнул красным, поглощая избыток силы, на прощание слегка обжигая кожу и исчезая с глаз.       Немного жаль. Безвозвратно утрачена даже смутная надежды на то, что всё можно оставить как есть. И расписная ширма, что надёжно скрывала случившееся более полугода, должна рассыпаться пылью и воспарить мелкими пузырьками света, освещая синим руины прошлого, что острыми обломками врезаются в ступни. И вот, рой пузырьков, достигнув потолка, заискрился и медленно опадал светящимися белыми хлопьями на короткий густой мех ржаво-красный на боках и молочный на животе и шее. Титр потянулся, будто разгоняя застоявшуюся кровь. Массивная голова, широкие скулы, небольшие округлые уши. Длинный полосатый хвост с черным кончиком нетерпеливо бился об пол. Мощное переполненное силой тело, испещрённое будто широкими шрамами чёрными полосами из перьев со стальным отливом. Дело за малым. Когтистая лапа легко рассекала воздух и под острым когтём возникали древние письмена, закручивались, сливались в круг, растрескиваясь будто промёрзший лёд на море, вспыхивая синим пламенем и туго сплетаясь воедино звёздчатым плющом. Точный удар в середину оглушил гулом и в центре его Королевской печати проступил когтистый отпечаток не то тигра, не то хищной птицы.       - Узри меня, ведь я перед тобой стою, - говорить было неудобно и голос выходил непривычный, утробный и низкий, но ничего не попишешь - таков был древний ритуал приветствия. – Я потомок славного Ворона, сын простого смертного Варкха и Ийяштар, в миру – Яшта, старшей дочери ныне покойного короля северных земель Утари – Ирхунштара, в миру – Хун; старший и единственный племянник ныне правящего короля северных земель Утари Архуннерксуаштар, в миру…       - ...Неркс, - шепотом закончил король.       - …и имя мне Титраништар. Являя себя здесь, клянусь, что мысли и действия мои в истоке своём содержат лишь благо; клянусь уважать права, свободы и чтить законы сей суверенной земли; клянусь быть лояльным к законному правителю сей земли и его наследникам, что унаследуют трон согласно сложившейся традиции. И будут свидетелями искренности слов моих Всевышние. Дорога перед ногами, крылья над облаками! Король Леон повинуясь ритуалу невольно явил свою Королевскую Печать – золотой круг из переплетённых вензелей, трав и древних слов, а в центре – отпечаток лапы большой кошки.       - Я, истинный и единственный король срединных земель – Леон Урвин Первый, принимаю твои слова, - глаза его на мгновение вспыхнули, обнажая звериную суть говорящего. – Отныне и впредь ты, Титраништар, здесь желанный гость. Славу множат усердие и труд!       Видно было, что ответные слова приветствия вырывались сквозь силу, будто чиркая по сердцу тупым ножом. Но девиз сказан и Печати рассыпались искрами. Закуток снова окутан мраком, из которого лишь светящиеся жёлтые львиные глаза смотрят на синие. Сухой щелчок пальцами – на столе зажглась свеча. Титр, уже успевший вернуться в привычное обличье, с досадой поправлял расползшуюся ткань шальвар, кое-как наскоро перехватил, перевязал и раздражённо взглянул на короля.       - Не обязательно было доходить до официального представления, – отмеряя каждое слово и холодно, обильно приправляя ускользающей колкостью, выдавил он, усаживаясь на край тахты. – Я бы вовсе предпочёл бы не обращаться к нему. Но вы зачем-то надумали сражаться со мной на полном серьёзе, метку даже начали наносить. Может хоть теперь разговор пойдёт без лишних…эксцессов.       - Да какого здесь творится! В моих землях! В моём собственном замке! Я требую объяснений! – с ещё большим неистовством начал распаляться король.       - Я племянник Неркса и имею все права на престол северных земель, но очень не хотел бы эти права предъявлять. Так понятнее?       - Нет! – и тем не менее он сел рядом, по-хозяйски сам налил себе и даже явил на импровизированный стол миску с солониной и сухарями.       - И что же ещё осталось не ясным? – холодно спросил Титр.       Король отпил, резко вдохнул и с удивлением посмотрел сначала на чарку, а потом на того, кого считал до сегодняшнего дня своим подопечным, своим верным советником.       - Да, это сома, - незамедлительно последовал ответ на немой вопрос. – Синха отправил Бархе под видом обычного вина как извинения за свои выходки.       - Вот ведь…гадёныш, - и закинул ещё глоток. – Час от часу не легче, - и ещё глоток. – И как так получилось, что первый советник короля срединных земель вдруг оказался наследником северного трона? А? Я тебя спрашиваю! - Леон резко замолчал, нервно покрутил пустую тару в руках и бросил испытующий взгляд на Титра, стиснув зубы.       Что ж, игра на минном поле, но при этом он абсолютно не рискует…не рискует собой, но любое его неосторожное шаг или слово могут камня на камне не оставить вокруг.       - Вы и без меня ведь прекрасно знаете, что родители мои оставили этот мир очень рано и под ваше крыло я попал совсем ребёнком, - начал он издалека, прощупывая почву. – Если бы не, по сути, случайная, встреча с господином Нерксом, то, возможно, моё…непростое происхождение так и оставалось тайной даже для меня.       - Значит Неркс провёл обряд… Он знал о тебе?       - Знал ли он о моём существовании до визита в Срединные земли?       Король сосредоточенно кивнул, значит, начинает остывать.       - Нет, не знал, - оставив раздражение, ровно продолжал Титр, будто рассказывая вполне обыденную историю, вычитанную из книги. – Помните, он долго ко мне присматривался? Всё же я несколько выделяюсь на фоне остальных ваших подданных –и цветом волос и глаз больше похож на выходца с севера, а вроде смугл как здешний люд. А потом, вроде бы перед заседанием по вопросам урегулирования торговли на пограничных землях, он подошёл к вам о чём-то справиться и как бы между прочим спросил меня не мог ли знавать отца моего или ещё кого из моих родственников, так как ему моё лицо чудилось смутно знакомым…       - Да, было дело, - король наполнил до краёв лунного нектара и сразу опустошил, непроизвольно резко вдохнув и кашлянув после.       - А потом он меня…застал в минуту слабости… - и голос невольно дрогнул.       - Что, прости? – удивлённо переспросил Леон, являя из воздуха тарелку с виноградом.       Руки невольно сложились в замок, свеча на столе на мгновение вспыхнула ярче и тут же пристыженно смягчилась обратно – всё же рассказывать об этом требовало определённых усилий, тем более была опасность сболтнуть чего-либо лишнего.       - Тогда я очень сильно разозлился и, чуть не потерял контроль над зверем внутри. Король с недоверием хмыкнул, испытывающее посмотрел на сидящего рядом и покачал головой.       - Ты, наверное, что-то путаешь. До свершения обряда никому не дозволено обращаться, - и налил себе ещё, закусывая виноградинкой, обмотанной в тонкий шмат мяса.       Значит, всё же его Переход был не совсем нормальным. Он сосредоточенно вдохнул и по привычке хрустнул пальцами, сжав в замок сильнее.       - Всякое утверждение можно подвергнуть сомнению, - лёгкое движение рукой и между ними возник эфемерный скелет плода, внутри которого билась искристая пушинка. – Я не успел испросить господина Неркса, но на сколько я смею предполагать, то суть обряда в начале Перехода – это отпирание запертой двери снаружи, чтобы Всевышние заметили, признали и одарили. Но почему эта дверь не может однажды распахнуться силой изнутри… - пушинка разрослась и сломила эфемерные преграды, засияла и, в след за тем как сжалась ладонь в кулак, растворилась во тьме.       - Давно минули те времена, когда сила в неофитах переливалась через край и проводник Всевышних не наполнял колодец, а углублял его, чтобы сохранить, - с назиданием молвил король. – Я признаю, что тебе, возможно, даровано чуть больше – чего только стоят твои клыки с палец, да вообще вид весь твой звериный вид, - но не переоценивай себя, мой мальчик. Все короли настоящего – лишь слабый отголосок былой мощи… - и замолчал.       И всё же он успел изрядно выпить, пока Титр ему рассказывал. Может быть оно и к лучшему – сидит, улыбается, глядя вдаль, видимо, впадая в воспоминания и вид такой…уставший. Интересно, когда он стал таким, ведь перед его внутренним взором он всё видел того высокого, статного мужчину, что принял его, ребёнка, под своё крыло. Невольно улыбнувшись, он набросил на плечи королю одеяло.       - А? Что? – спросил, будто очнувшись.       - Зябко тут, говорю, - привычным ровным голосом ответил он.       - А, да, точно.       Титр плеснул себе на дно чарки, но пить не спешил. Стекло медленно передавало тепло от рук напитку.       - И всё же не верится… Ты определённо сын Варкха – так много схожих черт… Говоришь, что твоя мать, та тихая прелестная девушка, наследница трона с севера… И она, с простым смертным… - тут Леон вздрогнул, будто вспомнил, внутреннее пытаясь распалиться до праведного гнева, но сома делала своё и от былой ярости оставались лишь искры. – Как так случилось, что ты и Барха… - тут он запнулся, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово, чтобы ненароком не оскорбить гостью. - …вместе?       Титр расплылся в улыбке со столь наивной формулировки столь непростительной в высшем свете связи и откинулся на спину.       - Господин Леон…       - Забудь уже про «господин». Давай просто, по имени, - дежурно перебил король и на этот раз лишь немного пригубил тёмной тягучей жидкости, растягивая чарку.       - Хорошо, - мягко уступил Титр. – Леон, случилось так, что ваш сын имел неосторожность пошутить над Бархой и та, ища жилетку выговориться и поплакаться очень неудачно, а может быть и наоборот, удачно, вломилась ко мне в келью и не желала покидать её, даже когда я, нарушив весь церемониал, чуть ли не силой выгонял её, - тело предательски налилось приятной тяжестью, желая повторения, но он лишь усмехнулся, отгоняя заманчивые видения, оставляя лишь сухой остаток из слов. – И даже после того, как снедаемый голодом плоти, я переборол…позыв овладеть ей силой и решил воздать дань своему зверю и Переходу в одного, она… - слишком отчётливо восстало в нём минувшее и он поперхнулся и продолжил уже подсевшим голосом. - …она решила присоединиться.       Леон подозрительно довольно хмыкнул и добавил:       - Значит, на то была воля Всевышних.       - Я склонен считать, что это всего лишь стечение обстоятельств…       - Ага, как же. А вообще повезло тебе – хороша пигалица.       - Ну как бы то не было. По итогу, я, сам того не ведая, заклеймил её печатью…       - Хм. Печатью? И какой же?       - Избранной Любовницы…       Раздался настолько громкий хохот, что, казалось, книги дрогнули на верхних полках. Титр с удивлением уставился на Леона, не понимая.       - «Сам того не ведая», связал девушку Печатью Избранной Любовницы Императора и не отбросил копыта по итогу… Что ж, ты либо невероятно везучий, либо я вынужден взять свои слова обратно и признать, что Всевышние одарили тебя на порядок щедрее всех, кого мне довелось встречать в своей долгой жизни. Нет, вы только послушайте: «Сам того не ведая»!       - Не могли бы вы объяснить, а то я не вразумляю причины вашего внезапного веселья.       - Ой, да полно тебе, - махнул король, отдышавшись утирая слёзы. – Будто ты и не знаешь ничего.       - На самом деле я знаю очень мало и догадками – нет у меня того, у кого можно получить ответ.       - Допустим, - он уже совсем успокоился и лишь улыбался, невольно щуря под крепостью выпитого глаз. – Допустим, ты случайно и неосознанно выплеснул из своего внутреннего колодца силу, соизмеримую с сотней одновременно наложенных Печатей Уединения       - И что с того? – с недоверчивой усмешкой спросил Титр.       - Скажем так: ей давно уже никто не пользуется, - и откинулся на спинку, изучающее смотря в пол-оборота на молодого мужчину перед собой.       - Ну да, она довольно специфична… - начал было Титр, задумавшись.       - Не в этом дело. Просто времена нынче другие. И это связано не с тем, что короли перестали иметь любовниц, - тут он хитро прищурился. - На деле за она неспроста столь прожорлива и сосёт силы из наложившего даже после. Связывает крепче, чем слугу с господином, при этом стираются границы, делая скреплённых Печатью чем-то на подобии двух спаянных сосудов. Титр, как бы тебе объяснить. Давным-давно, во времена Великих и Большой сумятицы ей пользовались, чтобы принимать чужую личину, проникать и захватывать крепости…       Перед глазами поплыло. Тошнотворные кислые обрывки видений и удушающая вонь горелой плоти. Голос Леона звучал глухо и издалека. Явью представали распахнутые удивлённые серые глаза головы, слетающая с плеч долой под молниеносным точным движением клинка. Седые длинные волосы и застывшее удивление на сухих впалых губах несказанным словом. Кто это? И пронзающая боль в висках до крика. Холод и горечь. И металлический звон по кругу гаснет. Неустойчивая лёгкость сменялась опьяняющей мощью. Не изящная рука сжимала рукоять клинка и не принцесса стояла в тронном зале, уже давно погребённого под песками времён. Стража явилась. Сжатые зубы в презрении и холодная уверенность, что будь их хоть тысяча – всех он утопит в их же крови. Жестоко? Даже не самую малость. Ничто не сможет восполнить его утрату. Неужели они надеялись, что он спустит им подобное с рук? Он дал им свободу действий, отдал всё, что у него было, всё, что хотели эти властолюбивые твари, и удалился в горы в надежде счастливо дожить свою жизнь с той, кого назвал женой, с их детьми, а они… Несчастные трусы – на беззащитных… А огонь всё клокотал внутри, негодуя. Так пусть же они разделять горечь утраты и превратит неистовый пламень в пепел их…       Звонкая пощёчина.       - Титр! – Над ним нависло сосредоточенное встревоженное лицо Леона. – Ну же, давай! Очнись!       Резким толчком изнутри его толкнуло на колени и вырвало. Горло обжигало, навалилась внезапная слабость и он чуть не упал в жижу на полу, удержавшись за призванный меч. Опёршись как на трость, он выпрямился, вогнав остриё на ширину ладони в камень, будто в сырую землю. Он чувствовал страх. Зелёной дымкой это чувство повисло в закутке, утопая в серой дымке тревоги, заставляя шумно отфыркиваться.       - Титр?       - …они все мертвы… - хрипло выдавил он.       Тихий щелчок пальцами – лужа под ногами исчезла. За плечо его мягко усадили обратно на тахту. Губ коснулись холодное гладкое стекло и ледяная вода.       - Пей, - ровный требовательный голос, широкая тёплая рука придерживает за спину.       Глоток. Ещё глоток. Мыслям возвращалась присущая им ясность.       - Простите меня, я был не в себе, - и шумно допив, отставил стакан и облокотился на рукоять.       - Я знаю.       «И будет шанс исправить или повторить минувшего ошибку, но не тебе дарован он и не тебе вершить в итоге судьбу свою и государства», - будто свод прошептал.       - Что вы сказали?       - Ничего не говорил. Просто посиди и отдышись.       Фитиль закоптил, мигая, и опал в оплывший воск и всё пространство затопила тьма. Время растянулось, а потом будто вовсе исчезло.       - Могу ли я задать вопрос? – он стряхнул стекающее по руке и собравшееся на кончиках пальцев синее пламя в воздух и теперь упругие колтуны из языков огня освещали закуток, отбрасывая длинные тени.       - Можешь, Титраништар, можешь. Правда, не ручаюсь, что смогу дать ответ… Но можешь попробовать.       - Что только это было…со мной?       - Это… - король устало вздохнул и, сцепив руки в замок, пригладил волосы, откинулся на спину и задумчиво смотрел куда-то в черноту свода стеллажей. – Это удел многих членов королевской семьи и лишь немногих счастливчиков минует сия участь. В непростое время, во время становления тем, кем ты являешься, тебя могут преследовать видения давно минувших дней. Вроде как воспоминания твоих предков, но столь яркие, будто они твои…       - Значит, нет причин для беспокойства…       - Ну как сказать. Будь ты моим сыном, то по обычаю предков я бы запретил тебе покидать дворец или даже запер бы в покоях, наложив соответствующие Печати. Но как показывает жизнь, что тебе мои жалкие потуги? – и он горько усмехнулся, всё так же заложив руки за голову и глядя в потолок.       - Значит, что-то может случиться… - протянул задумчиво Титр, опёршись локтем о край массивного стола.       - Я такого не говорил.       - Но всё же благоразумнее будет, если я покину дворец.       Где-то далеко за стенами уныло завывал поднявшийся ночной ветер.       - Мне бы очень не хотелось терять столь сведущего человека…       - Простите меня, король. Мне очень жаль...       - Полно, мой мальчик, не кори себя, - перебил Леон.       - Если вы не возражаете, я хотел бы остаться на земле, что досталась мне от отца…       - Такая глушь для такого светлого ума… Такая потеря для страны… - он будто не слышал и всё витал где-то в своих мыслях.       - И Барха...поедет со мной.       - Ну да, не возвращаться же ей… Ты, случаем, не знаешь, что она удумала?       Титр вопросительно приподнял брови.       - Когда она пришла и потребовала тебя в мужья, то говорила, что все возможные неприятности уложит при помощи писем.       - Я не знаю всех подробностей и могу лишь предполагать.       - Ну-ка, ну-ка, мне интересно, - король повернулся вполоборота.       - Поправьте, если ошибусь. Думаю, что существует некий достоверный способ, позволяющий на расстоянии дать знать родителям, что их дочь вышла замуж за того, в ком течёт королевская кровь, а письма нужны для уточнения этого факта.       - Вот за это тебя люблю и уважаю, Титр, за твою сообразительность! Эх, жаль, что Синхе и малая толика твоих талантов не досталась, - и он по-отечески потрепал его по голове, взъерошив короткие волосы. – Ты действительно прав в своих догадках. А я и забыл. Родовое Древо. Что каждая семья прячет от глаз посторонних в глубинах своего замка. Как только ты и Барха скрепите свои отношения, то на каждом из них появятся…отметки…       Титр сосредоточенно кивнул, откинувшись на спинку и скрестив на груди руки: он не знал как подступиться к вопросу, который занимает всего его.       - Я вот тут подумал, - и король резко встал, хлопнув ладонями по своим коленям. – Ты мне как сын, да и Барха к сердцу прикипела, - не могу я вас просто так отпустить. Накроем пир горой. Не свадьба конечно, но для всех скажем, что прощаемся и отправляем светлейшую восвояси. Я самолично сопровожу её кортеж до святилища богини радости и любви Ниматорх, где уже её будешь ждать ты. Устроит?       - А есть выбор? – с усмешкой спросил Титр, поднявшись вслед за королём – всё же привычка есть привычка.       - У тебя как раз-таки выбор есть, а мне вот приходится воспринимать всё как должное, - и он пригладил окладистую бороду. – Время позднее, а дел на завтра уже невпроворот… - и усмехнулся.       - Леон?       - Вот как ведь бывает: шёл на войну, а ухожу, будто встретив старого друга…       Воздух спёрло, слова застряли в горле и язык присох к нёбу. Боясь безвозвратно упустить момент, он мог лишь глубоко поклониться, прощаясь с покидающим его укромное место королём, нет, даже больше – тем, кто заменил ему отца.