What do you want from me?!

POV Иккинг Аккуратно надавливаю на дверную ручку, надеясь, что во-первых, дверь не заперта, а во-вторых, смогу без лишнего внимания попасть в свою комнату. Дверь неохотно поддаётся, и я с облегчением выдыхаю, перешагивая порог дома. При ходьбе перед глазами всё снова плывет, заставляя меня остановиться и опереться о стену. Медленно сбрасываю кроссовки и прикрываю глаза, собираясь немного постоять и просто прийти в себя, пока не слышу отчётливые шаги со стороны кухни. «Просто блять отлично!» — Иккинг? Почему не в школе? — удивлённый голос мамы заставляет меня открыть глаза. Она останавливается в проходе и выжидающе меня оглядывает, подозрительно щурясь. — Доброе утро, — бормочу и, уже не обращая на головокружение, иду к лестнице, надеясь побыстрее свалить отсюда и, наконец, побыть наедине с собой. А ещё желаю, чтобы мама не учуяла запах моих вчерашних приключений. Тирады о вреде травки — явно последнее, что мне нужно сейчас. — Я же спросила! Почему не на занятиях?! — мама складывает руки на груди и решительно идёт за мной — Иккинг Хэддок! — Да, мам?! — я так и зависаю на самой первой ступени лестницы, неохотно отвечая. — Повернись-ка, милый мой, — не смотря на обращение, её голос звучит намного более строго, чем обычно. Мне некуда деться, да и она уже скорее всего всё поняла, поэтому я, не споря, медленно поворачиваюсь и гляжу на неё сверху вниз. Смотрю в её зелёные глаза, замечая, как стремительно сменяются в них эмоции. Она чуть хмурится, внимательно разглядывая моё лицо, а затем протягивает руку и обхватывает мой подбородок, слегка поворачивая и рассматривая меня со всех сторон, будто я очередной её пациент. Мама вглядывается в мои глаза и для удобства велит спуститься со ступени. Чем дольше она глядит на меня, тем сильнее сжимаются ее губы, образуя единую полосу, брови тут же сводятся к переносице. «Мне пизда!» — Опять курил? Или может уже что покрепче? — цедит сквозь зубы и взглядом переходит к моим рукам — Показывай вены! Живо! — Ты что думаешь, я кололся? — неверяще качаю головой, усмехаясь почти истерично. «Эта ночь была настолько ебнутой, а теперь моя мать ещё и думает, что я героиновый наркоман. Ахуеть просто!» Мама же, не обращая на меня внимания, уже осматривает мои руки, от самых кистей до плеч. — А что мне думать? — она ещё раз быстро проходится взглядом по моим рукам и, наконец, отпускает их — Засранец! Ты видел вообще свои глаза?! Думаешь, это всё шутки? Думаешь, всегда будешь молодым и здоровым?! Мама с силой хлопает меня по предплечью и кивает в сторону кухни со словами «за мной!». Я слушаюсь и иду за ней, потирая руку, но в проеме останавливаюсь вновь. Горизонт снова чуть едет, и я покрепче хватаюсь за дверной косяк, дожидаясь, когда всё закончится. Мама пока достаёт бутылку воды из холодильника и лекарства из верхнего ящика. — Выпей эту и вот эту! — она кладёт таблетки передо мной и протягивает бутылку — Пей! Иначе сейчас же поедешь в отделение лежать под капельницей, понял?! Её тон сухой, а глаза тщательно избегают мой взгляд. Но я чувствую мамино беспокойство и вижу, как суетливо двигаются её руки. Ей это совершенно не свойственно. И моё чувство вины, которое я топил в себе всё утро, тут же вылезает наружу, указывая на то, как я заставил её беспокоиться и переживать из-за меня и моей вчерашней слабости. — Понял, — киваю, открывая бутылку. — Я ещё отцу расскажу! И Астрид тоже! Может хоть она тебе мозги вправит! — мама продолжает, сложив руки на груди и оперевшись о кухонную тумбу. Стоит и смотрит будто сквозь меня, нервно поправляя темные волосы. А я услышав заветное имя так и замираю с бутылкой в руках. Таблетка на языке мерзко горчит, выводя меня из остолбенения, и я скорее запиваю её, ощущая, как меня бросает в жар. «Астрид» — запиваю вторую таблетку, а сам всё кручу и кручу её имя в голове. Я не знаю, что и думать, но отчётливо ощущаю, как тянет в груди и, как буквально выть хочется от ощущение постепенно накрывающей меня тоски. — Мы не вместе больше, — язык неохотно поворачивается, когда я, наконец, отвечаю. Сердце в этот момент начинает отстукивать так, словно у меня из неоткуда развилась аритмия. Думать об этом вчера, в пик обиды и беспомощности, было намного проще, сейчас же я говорю это и сам не верю. Не верю, что всё это может закончится вот так или, что это закончилось уже. — Что?! — светлые глаза мамы в миг оказываются на мне, пораженно всматриваясь в мои — Что ты уже натворил? — Я?! Ты думаешь, это только я всё испортил? — она своими словами будто надавила именно на тот самый болезненный рычаг, моментально вызывая у меня былую агрессию, поэтому я даже не думая, огрызаюсь и буквально прикусываю язык, чтобы скорее заткнуться. У меня ужасно болит голова, а ещё тянет в груди так, словно мне насквозь пробили её чуть левее центра. Не хочу говорить обо всем этом, пока я в таком состоянии. Не хочу наговорить всего того, что на самом деле не имею ввиду. И не хочу жалеть потом о своих же словах. «Мне и без того есть о чем жалеть.» Мама умолкает, просто рассматривая меня с какой-то непонятной эмоцией на лице. Не то осторожность, не то осуждение. Плечи её слегка опускаются. Взгляд грустнеет. — Хочешь поделиться? — спрашивает вдруг, чуть переминаясь с ноги на ногу. Голос её уже не такой строгий, наоборот какой-то даже слишком тихий и скорбный. — Нет, я пойду к себе, — мотаю головой и скорее иду к лестнице. Не могу больше говорить, не могу стоять, не могу видеть сожаление в маминых глазах и слышать такой её голос. — Отдохни, я пока сварю тебе суп! Нужно будет поесть! Слышишь?! — она кричит из кухни, когда я уже поднимаюсь к себе. — Хорошо! — кричу в ответ, хватаясь покрепче за перила. В комнате ужасно душно, поэтому я скорее открываю окно. А затем уже ложусь на кровать, прикрывая глаза и стараясь расслабиться, и не думать о ней хоть одну гребанную секунду. Но ничего не выходит! Просто не получается. Она везде. Вот она улыбается только мне одному и тянется за поцелуем, вот смеётся с моей сальной шуточки и тут же обнимает, прижимаясь так близко. Астрид нет здесь, но я будто даже ощущаю её аромат в момент, когда думаю о ней. А потом я представляю её рядом с Риком, как он трогает её, раздевает, гладит, и всё внутри меня тут же сжимается в болезненном спазме. Я чувствую себя так подавленно и устало, но спать не могу. Как только я пытаюсь уснуть все это обрушивается на меня с новой силой, буквально сводя с ума. Сотня мыслей одновременно бьётся о подкорку мозга, выдавая такие картины, что меня начинает мутить. «Что там между ними было? Может она и вовсе наебала меня со своей девственностью?» — стону от бессилия, лицом утыкаясь в подушку и не желая верить, что это может оказаться правдой. Я не хочу думать ни о чем и ни о ком. Хочу, чтобы всего этого не было, чтобы я не чувствовал себя так паршиво. В этот момент телефон, уже, кажется, раз в десятый за это утро, слегка вибрирует в заднем кармане джинс, и я, наконец, достаю его. Первое, что вижу, — дохера уведомлений о новых сообщениях и отметках. Я открываю сообщения и неосознанно ищу хоть что-то от неё. Но от неё ничего. Открываю чат со Скотом. Там несколько голосовых и пересланных сообщений. А ещё фото. «Блять» — кладу телефон экраном вниз и прикрываю глаза. Просто дышу. Медленно и глубоко. Там, на этом гребанном фото, я и Хэддер. Она в одеяле, а я без футболки. Стоим в дверях и смотрим друг на друга, как ебанные любовники. Я выдыхаю, когда беру телефон вновь, стараясь не смотреть на фото, и включаю его крайнее голосовое. — Какого хера, чувак?! Это уже по всем группам разослали! Зои и Астрид нигде нет. Торстон на звонки не отвечает. Что происходит?! — его голос звучит настолько растерянно, а мне даже нечего ответить. «Это уже по всем группам разослали!» — в ушах звенит — «Она уже видела это. Наверняка видела. Блять!» Я просто набираю «поговорим потом» и отправляю ему. У меня нет слов и нет ни одной гребанной идеи, как объяснить всё то, что случилось прошлой ночью. «Зои написала, что Астрид стало плохо. Они у неё сейчас. Вы уже говорили?» — сообщение от Скота приходит буквально через пару секунд. «Астрид стало плохо. Астрид стало плохо. Астрид стало плохо.» — перечитываю его сообщение несколько раз, приподнимаясь. Сердце больно покалывает, от осознания — это моя вина. Я нестерпимо сильно хочу быть рядом с ней в этот момент, хочу узнать, как она и, что случилось. Хочу обнять её. Хочу быть с ней, даже не смотрят на то, что изнутри просто сгораю блять от злобы только от упоминаний о ситуации с Риком. «Что значит «стало плохо»?» — быстро набираю ответ. «Напиши и узнай. Зои написала мне только это!» — он отвечает, и я выхожу из нашего чата, чтобы зайти в сообщения с Астрид. Начинаю печатать что-то вроде «нам нужно поговорить», но затем стираю. Так и сижу, уставившись на наши последние милые сообщения, и только теперь, кажется, до меня окончательно доходит, чего я лишился ещё в тот момент, когда поцеловал другую девушку. У меня не хватает ни слов, ни храбрости, поэтому я просто выхожу из сообщений и блокирую телефон. Я всё меньше ощущаю обиду и злость, и всё больше понимаю, что вообще уже не представляю своей жизни без Астрид. Как бы мне не было больно от мыслей, что она была с кем-то во время наших отношений, но я всё ещё так сильно люблю её и скучаю. Хочу скорее со всем этим разобраться, а ещё выбить всё дерьмо из этого придурка, снимающего нас с утра.