Второе счастье

Зорик-ор-Ланар не был святым человеком. Он был политиком и, как каждый политик, был грешен. Он не призывал миллионеров раздавать свои деньги, потому что сам имел неплохой счёт. Он не обещал счастья всем и сразу, потому что за место под солнцем надо бороться. Зорик ратовал за семейные ценности, и здесь его невозможно было упрекнуть. Единственный брак длиной в пятьдесят лет, и трое детей. Двое старших давно уже со своими семьями, и только самый любимый младший сын-альфа ещё сам по себе. Но сейчас, просматривая сохранённые записи, Зорик понял, что, стремясь донести до всего остального мира простые правильные идеи, он упустил собственного сына. Многие пытались опорочить его имя, но удар он получил не от завистников, а от семьи. О том, что сайт является подставой, он догадался сразу. Но вот использованные исходники были оригинальными. И были взяты вот отсюда: из архивов ИскИна. Но доступ к нему имеют только члены семьи, а за последний год копировал их только Крис. Домашний ИскИн хранил информацию три года — срок исковой давности, по которому могут запросить подтверждение. И сейчас Зорик был в шоке от увиденного. Каждую неделю — вечеринки, больше похожие на оргии, каждый месяц — новые любовники. И ладно бы это были попытки построить отношения! Но нет: Крису нравилось дать надежду, а потом растоптать. Он любил чувствовать своё превосходство, считал себя идеалом, а всех других — людьми второго сорта. И только потому, что у него были деньги, а отец был влиятельным человеком. Это всё Крис озвучил не раз, делясь очередными подробностями со своими дружками. — Ну что ж, что вырастил, с тем пусть и живёт, — произнёс вслух Зорик, закрывая программу. Не нужно было много ума понять, что тот сайт — это месть. Кого-то из обиженных омег. Может, не их самих, может, друзей или родственников. Он мог бы даже отдать записи специалистам и выяснить, кто, за что и когда. Вот только желания выяснять не было. — Отец, — раздался голос Криса из холла, — Что случилось, что ты так срочно просил меня приехать? — Я подал в отставку, Крис. — Почему? — нахмурился Крис и скривился от боли в сломанной, но уже поджившей челюсти. — Знаешь, сын, я всю жизнь боролся с системой. Но сегодня признал свое поражение. Она победила меня в твоём лице… — Ты это из-за полицейского участка? Да он сам спровоцировал меня на драку! И тот сайт — это же явная провокация! — Возможно, возможно. Но я позвал тебя не за этим. Как я уже сказал, я подал в отставку и мы с твоими отцами собираемся переехать в Дакар. Купим себе горный участок, наймём рейнджеров и будем устраивать охоту и походы для туристов. Свежий воздух и физические нагрузки полезны в нашем возрасте. Мали заключает сделки по сети, ему всё равно, откуда это делать, а Олору с его проблемами со здоровьем нужен чистый воздух. Здесь, в Ринаэ, он больше времени проводит в санаториях, чем дома. — Ну, ладно… Если вам нравится в глуши жить. — Вот поэтому я тебя и позвал. Завтра я выставляю на продажу всю недвижимость. Поэтому будь любезен освободить квартиру. — Подожди, как? Она же моя? — Нет, Крис, она моя, и я её продаю. Так же как и этот коттедж, и пляжный домик, и квартиру-пентхаус в Башне. Да, и автомобили я тоже продаю. Все. В Дакаре они не нужны. — Постой, а я? Я где жить буду?! — Ты же наш сын, и мы никогда не откажем тебе в крыше над головой и еде. Ты можешь поехать с нами. — Но я не собираюсь жить в том болоте! — Ты уже взрослый, Крис, и можешь сам решать, что тебе делать. — Ладно, я куплю другую и оформлю её на себя… — Если у тебя есть деньги — покупай. — Что значит «если»? — Я сегодня утром перевёл все счета семьи в Дакар. Оставил лишь по двадцать тысяч каждому на оформление документов. Зорик грустно смотрел, как меняется лицо его сына по мере того, как до Криса доходила вся сложившаяся ситуация. — Вот, значит, как! Ну ладно! — Крис поднялся с кресла, зло пнул ножку и вышел, громко хлопнув напоследок дверью. Зорик не сомневался, что сын сейчас пойдёт к другим родителям. Но это их общее решение. Он сам никогда не решал за всю семью без общего совета. Три голоса всегда могли сложиться в большинство, но вчера его поддержали оба супруга. Цену на машины и недвижимость они выставили в половину рыночной, и уже через три дня всё имущество семьи Ланар сменило хозяев. А ещё через неделю обычный рейсовый атмосферник унёс к новой жизни зрелую семейную триаду.

***

Инари-ди-Сото После той драки в аудитории обо мне все забыли. Теперь везде и на каждом углу обсуждали Криса. Омежки делились особенно удачными фотографиями, беты просто сплетничали, альфы ржали. Сам же Крис появился на учёбе только через неделю. Хоть ссадины и синяки уже зажили, но выглядел он всё равно неважно. Всё время огрызался и за несколько дней успел разругаться со всеми своими дружками. — Крис, ты заебал уже своими закидонами! — рявкнул на весь коридор Борк после очередной стычки. — И вообще, ты ко мне на неделю просился, так что собирай манатки и отваливай. Я тебе не благотворительный фонд, чтобы тебя содержать! — Вот, значит, как? А ещё друг, называется! Я же просил подождать, у меня сейчас денег нет. — Нет — так заработай! Или ты только омег трахать умеешь? Хотя и так попробовать можешь, у тебя на сайте неплохие расценки! Очередную драку пресекли старшие студенты. Чуть успокоившись, Крис вывернулся из удерживающих его рук, зло толкнул Борка плечом и направился на выход. Глядя на эту сцену, я даже порадовался, что у меня с ним ничего не вышло. Нет для омеги судьбы хуже, чем альфа, который не может заработать на жизнь семье. Даже на Дайхари, при всей жесткости семейных отношений, омега мог не пустить в дом альфу, если нечего есть, а тот не принёс денег. А уж если омега пойдёт просить еду у соседей — его альфу старшее поколение со свету сживёт. — Ино! — окликнул меня знакомый голос, когда я вместе со всеми выходил из академии. Сквозь толпу ко мне пробился Хан и жестко взял за предплечье. — А ну, пойдём, — рыкнул он и целенаправленно потащил вниз по лестнице. Я даже растерялся, но сделать ничего не мог. Ханари и не думал останавливаться. Только краем глаза я успел заметить, как на парковке резко открылась дверь машины и из неё вывалился Ксан. Да, я знал, что он очень сильный. Имплантанты и постоянные нагрузки усилили его до уровня андроида. Но я никогда не видел, чтобы он двигался так быстро. Ксан почти смазался в видимом диапазоне и пролетел две сотни метров за какие-то пару секунд. Я только рот успел открыть, чтобы предупредить Ханари, но супруг уже был возле нас, а через мгновение ударил брата по руке, которой он меня держал, и за шкирку оторвал от земли. — Какого хрена, ты, бычий выкидыш, делаешь? Руки лишние? Так я тебе сейчас их вырву! — Ксан! Ксан, не надо, поставь его! Это мой брат! — быстро затараторил я, повисая на руке супруга. — Чё, правда? — удивлённо произнёс он и развернул Ханари к себе, чтобы посмотреть в лицо. Хану было не до знакомства. Воротник рубашки впился в горло и душил его. Он молча хватал ртом воздух, пытаясь руками расстегнуть или оторвать пуговицу. — Тогда ладно, — вдруг спокойно сказал Ксан и аккуратно поставил брата на землю. Кое-как отдышавшись, Ханари поднял взгляд на Ксана, перевёл на меня, задержался на большом животе и руках с кольцами. — Ксан, — начал я. — Это мой брат — Ханари-ор-Сото. Тот самый, который настоял на моей учёбе в академии. Хано, это мой супруг — Ксанар-ор-Дайрат. — Извини, мужик, не знал, — хмыкнул Ксан. — Нет, это я должен извиняться. Мне не стоило так фамильярно вести себя с чужим супругом. Ино не говорил, что вошел в семью, а я был невнимателен и не рассмотрел колец сразу. — Ладно, проехали. Так чего ты хотел от Инари? — Поговорить с братом. — Ну поехали, — заявил Ксан и, подхватив меня, усадил как ребёнка на локоть. — Инари тяжело сейчас ходить. Устаёт он быстро и проголодался за целый день. Сейчас дома поест, а потом разговаривайте. Там Саор уже всё приготовил. Ксан уверенно направился к машине, и Ханари ничего не осталось, как пойти следом. Сидя на руках Ксана, я обернулся на брата. Выглядел он озабоченным и, поймав мой взгляд, осуждающе покачал головой. Не понял? Чем это он недоволен? А дома нас встретил радостный Саор, и из одних объятий я попал в другие. За ужином о делах не говорили, всё больше по мелочи. А я разглядывал брата. Ханари — самый старший из братьев в нашей семье. Он уже совсем взрослый — почти ровесник Ксана, хотя по нему не скажешь. На Дайхари из-за налиевой пыли альфы его возраста все покрыты морщинами и слоящейся «крокодиловой кожей». Но Ханари работает в крупной торговой компании и тщательно следит за собой. Дома я не раз слышал пренебрежительные слова братьев по этому поводу. А ещё он зачем-то снял серьги. Хотя на Дайхари всегда прилетал в них. Неужели он совсем отказался от семьи, или так нужно для его работы? Может, у них в компании не принято носить такие украшения, и над ним тоже подшучивали, как дома? Спрашивать такое я не решался. Зато когда все переместились на террасу с чаем и сладостями, Ксан с присущей ему военной деликатностью поинтересовался у Хана: — Так чего ты хотел от Инари? Только давай без этих официальных отговорок. Я ещё не выжил из ума и могу отличить тёплую родственную встречу от зарождающегося скандала. Ханари испепелил меня взглядом и ответил. — Ино не сообщил родителям, что заключил брак. И теперь наша семья считает, что он опозорил себя. Я прилетел в Ринаэ, чтобы забрать Ино с собой до того, как сюда явятся отец и Утаро. — Что значит «забрать»? Он же учится? — нахмурился Ксан. — Потом бы доучился. Лучше потерять год, чем родители заберут его домой. — Что-то у вас не сходится, господин ор-Сото, — усмехнулся Саор. — В чём же ваша семья увидела позор? — Инари следовало быть более осторожным, общаясь в сети, — неопределённо пожал плечами Ханари, а до меня вдруг дошло. — Это из-за того видео? Ты поэтому приехал? Такого изумлённого взгляда у брата я ещё не видел. Он чуть чашку не выронил, которую держал в руках. — И ты так просто об этом говоришь? — прищурился он. Я уже собирался ответить, но меня опередил Саор. — Я же говорил тебе, что не надо было его выкладывать, — шутливо пнул он по ноге Ксана. — А ты: «Пусть завидуют!». — Так вы знаете? — ошарашенно произнёс Ханари. — Разумеется, знаем, — фыркнул Ксан и, обняв меня, затащил на колени. — А мне вот что интересно, — осмелел я, ободрённый поддержкой супругов, — откуда это наши почтенные родители и такие правильные братья про это видео узнали? Да и ты тоже, Ханари? Ведь смотреть подобное на Дайхари могут себе позволить только «падшие»? — Мне Утаро сообщил, когда орал на меня за то, что я позволил тебе учиться. Твой позор лёг и на меня. Отец лишил меня права наследства, и теперь именно Утаро глава семьи. А откуда узнал Утаро? Ино, ты и правда думаешь, что альфы Дайхари соблюдают запреты? Они всего лишь не лезут туда, где требуется подтверждение идентификатора. А твоё видео было в прямом доступе. Я сначала не поверил, а когда сам увидел, полетел за тобой. — Лицемеры, — фыркнул я и уткнулся лицом в шею Ксана. — Ну и забудь про них, — прошептал Ксан и прижал меня к себе сильнее. — Ты мой супруг, и я решаю, что хорошо, а что плохо. А если кто из твоих недовольных родственников тут права качать будет — я их быстро заткну. — Мне жаль, господин ор-Сото, что наше семейное «баловство» доставило вам неприятности, — вдруг сказал Саор. — Можем ли мы как-нибудь обелить ваше имя в глазах семьи? — Не нужно. Я давно уже не появляюсь на Дайхари. Мне хотелось лишь Ино вытащить из того болота. Ведь он по-настоящему способный. Сам сдал экзамены с первого раза и на такой превосходный балл. И это при том образовании! Его же в Центральный Университет могли взять. Только там обучение дорогое. Я бы столько не потянул. — Ты? — удивился я, выпрямляясь на коленях Ксана. — Ты же не думаешь, Ино, что родители согласились бы за тебя платить? Они и учиться-то отправили, потому что я им сказал, что тебя на грант взяли. Поэтому и за академию тебе не разово заплатили, а с отсрочкой на каждый год. У меня просто не было сразу столько денег. И я рад, что ты нашел себе здесь семью. — Ханари, — тихо выдохнул я и слез с коленей Ксана. Подойдя к креслу, в котором сидел брат, я опустился вниз и коснулся лбом его коленей. Значит, это не он сам. Это Утаро потребовал снять серьги! Я не допущу, чтобы брата считали отверженным. Это один человек — изгнанник, а двое — это уже семья. Пусть странная, пусть за пределами Дайхари, но Ханари теперь никто не назовёт «безымянным». — Встань, глупый, — Ханари осторожно поднял мою голову за подбородок. — У тебя теперь другая семья. Я видел, что Ксан с Саором переглянулись, но вмешиваться не стали. Спасибо, я им потом всё объясню, а сейчас из правого уха достал оба «гвоздика» — показывая, что я сирота. Из левого вытащил три, а один оставил. Сейчас я сделал свой выбор. Именно сейчас я окончательно разорвал все отношения с бывшими родичами. Теперь у меня больше нет родителей и только один брат. — Хано, ты позволишь? — спросил я и протянул ему одну серьгу. Он наклонился и я вдел ему «гвоздик» в левое ухо. Ну вот, теперь и у Ханари только один брат. Ссыпав ненужные больше серьги ему в ладонь, я соединил запястья и протянул ему руки. Ханари меня понял. Он обхватил обе руки одной ладонью и поднялся. Я тоже. Ханари подвёл меня к Ксану и я как положено опустился на колени. — Назовёшь ли ты своим супругом моего брата, Ксанар? — спросил Ханари. — Да, — кивнул он. — Тогда прими его. Я отдаю Инари тебе, — протянул брат мои сложенные руки Ксану. Ксан взял меня за руки точно также, а Ханари отпустил, сделал шаг назад и чуть склонил голову. — Теперь только ты решаешь, как ему жить. Ксан удивлённо посмотрел на меня, а я поднялся с колен и вновь скользнул ему на руки. — Я так понимаю, — начал Саор, — что мы только что стали свидетелями какой-то традиции. А можно нам подробнее? Пока Ханари рассказывал про наш изменившийся статус и ещё несколько особенностей взаимоотношений в семьях Дайхари, я просто млел в объятиях Ксана. Местные законы — это хорошо, но и традиции нельзя забывать. Ксан принял меня из рук брата, принял меня таким, какой я есть, и для меня это важнее, чем электронная отметка в документах. Внезапно рассказ Хано был прерван входящим звонком. Взглянув на номер, я облегчённо вздохнул. Хорошо, что он позвонил сейчас, а не на полчаса раньше. — Слушаю, — ответил я, включая изображение. — Инари, ты где? — последовал жесткий вопрос собеседника. — Дома, — просто ответил я, не вдаваясь в подробности. — Я приехал, но тебя нет в общежитии! Ты где? И с кем это? — С какой стати я должен вам отвечать, господин ор-Сото? — зашипел я, поворачиваясь боком, чтобы он увидел мои уши. — Где и с кем я нахожусь — не ваше дело. А если вы хотите со мной поговорить, то звоните не мне, а моему супругу! Без всякого сожаления я сбросил звонок и тут же увидел два изумлённых взгляда: Ксана и Саора. — Нихрена себе, Инари, ты и так можешь? — восхищённо произнёс Ксан. — Как? — не понял я. — Резко, — усмехнулся Саор. — Вообще-то Инари всё правильно сказал, — заметил Ханари. — Утаро-ор-Сото ему теперь совершенно чужой альфа. И если у него появится желание побеседовать с Инари, он должен спросить твоего разрешения, Ксан. Меня Утаро больше не беспокоил, зато он позвонил Ханари. И точно так же получил отворот. Теперь эти люди чужие нам, и незачем им лезть в нашу жизнь. Ханари пробыл у нас до вечера, а потом мы все вместе отвезли его на терминал. Мы проводили брата и вернулись домой. Вот теперь это действительно мой дом.