Второе счастье

Саор-ле-Тейн Видимо, неопределённая ситуация с родственниками тяготила Инари, потому что после визита брата он окончательно успокоился и обрёл уверенность в себе. Но меня заинтересовали семейные традиции Дайхари, про которые в сети было очень мало информации. — Инари, неужели разорвать отношения с семьёй так просто? — не удержался я от любопытства. — Снял серьги — и ты сам по себе? А если их снимать, чтобы почистить? Или их кто-то другой снимет, насильно? Тогда что, тоже сирота? — Нет, — рассмеялся Инари. — Это довольно трудно объяснить тем, кто мало знает о жизни Дайхари. Но я попробую, хотя для этого придётся вспомнить историю. Хотите? — Хотим, — кивнул Ксан. — Должен же я знать, что ожидать от твоих родственников. Бывших и настоящих. — Тогда слушайте… Культура Дайхари насчитывает примерно пять тысяч лет. Сама планета расположена в стороне от основных торговых путей, поэтому в космос вышла совсем недавно. Примерно пятьсот лет назад, когда там потерпел крушение лангарский пассажирский корабль. Новая планета вызвала бурный интерес, и на Дайхари ломанулись все, кому не лень. Уже через несколько лет правительство Дайхари поняло, что теряет контроль над своими гражданами. Новые технологии и пришлая культура меняли традиционный уклад жизни. И тогда Дайхари закрыли. Все внешние дела вели снаружи, а к себе чужих не пускали. Но первый камень истории уже сдвинулся. Через двести лет законы изменились настолько, что ортодоксы стали проявлять недовольство. Примерно в это же время на спутнике Дайхари обнаружили залежи налиевой руды. Сам спутник отдельного названия никогда не имел. На нашем наречии это звучит как «суна». Дайхари и Дайхари-суна — планета и спутник. Чтобы решить обе проблемы сразу: организовать добычу руды и избавиться от недовольных, правительство Дайхари передало суну в полное и неизменное владение ортодоксов. Они стали государством в государстве. Со своим укладом, обособленным местом жительства и источником постоянного дохода. И по большому счёту всех всё устраивает до сих пор. На суне пять поселений — пять общин, в которых проживает около ста тысяч населения. В каждой общине есть свои нюансы, но основные законы ещё той, докосмической Дайхари, незыблемы. Общины добывают руду, но покупатель у них только один — планетарная госкорпорация. Потому что торговать с чужаками — это позор. Поэтому цена на руду очень низкая — едва ли не треть от рыночной стоимости. Вот так мы и жили. Нельзя сказать, что у нас плохие законы. Они просто другие и не всем понятны. На спутнике главной ценностью является семья. У нас нет и не может быть изнасилований и незаконнорожденных детей. Потому что выбор делает именно омега и делает его прилюдно. Если альфа не отказался и увёл с собой — это уже семья. Вот из-за этой традиции я и попал в своё глупое положение. Ведь для Дайхари позором было не то, что я носил ребёнка, а то, что оказался настолько никчемным, что супруг меня выгнал. А если кто овладел омегой без выбора — такого альфу его собственные родители вышвырнут из дома без серёг. Да ещё и виру заплатят семье омеги. На Дайхари альфа — полноправный хозяин дома, денег и семьи. Именно он решает, какие у кого права и обязанности. Он может и похвалить, и наказать там, где он считает правильным. Но одно правило незыблемо: в доме всегда должны быть неприкосновенный запас еды и воды на неделю жизни всей семье и как минимум две смены одежды у супругов и детей. На спутнике это жизненно необходимо. Именно за неделю можно добраться вездеходом до другого поселения. Но если для того, чтобы накормить семью, омега затронул этот запас, то без денег или продуктов он альфу домой просто не пустит. И вся община встанет на его сторону. Потому что из-за одного лентяя не должна погибнуть целая семья в случае обвала или трещины купола. Внутри семьи именно альфа решает, как все будут жить. Изначально, в общине бет супругами не называли. Они считались собственностью своих родителей, бесплатной рабочей силой, которую родители дарили молодой семье как приданое омеге. А если своих бет не хватало, их можно было выкупить у соседей. Сейчас их стали называть супругами в угоду политикам планеты, вот только суть отношений от этого не поменялась. Дети в семье — собственность родителей. Беты — навсегда, или пока их не передадут в другую семью. Омеги — до выбора супруга, альфы — до смерти отца, даже если у них появились собственные семьи и дети. Когда старший альфа уже не мог сам работать, он передавал статус главы тому из сыновей, кто приносит наибольший доход в семью. Он и станет впоследствии наследником выработки. Но пока жив отец, всеми финансами будет распоряжаться он. Серьги — это показатель статуса семьи. Ведь чем больше в семье детей, тем больше выработки, больше плавки, а значит: больше денег. Омег, у которых много братьев, охотнее берут супругами. Потому что они умеют обращаться с детьми, вести хозяйство и своих детей у них тоже будет много. Вот здесь мне не повезло. Я единственный омега в семье и самый младший. А ещё у меня было только четверо братьев и только двое родителей. Третий прокол давно зарос. Совсем не выгодная партия. Когда отец повредил ноги, выработки стало не хватать, и Ханари, оставив братьям карьер, устроился работать на планету. Он один в своей торговой компании зарабатывал больше, чем вся семья. Даже когда братья взяли себе по два супруга, они смогли лишь сравнять доходы. Как бы ни смешно это звучало, но вместо уважения Ханари стал получать дома насмешки. Началось с того, что его супруг-омега умер в родах, когда Ханари не было на спутнике. Родители омеги устроили сход и забрали себе двух оставшихся детей, заявив, что Ханари не способен быть опорой семье. Одного, правда, он потом вернул. Точнее, тот сам пришел к брату и попросил увезти его. За это Ханари невзлюбили ещё больше. Но отец, уже с трудом, но ещё встающий на ноги, понимал, что Ханари — по-прежнему главный источник дохода семьи. Но чем больше проходило времени, тем ощутимее была пропасть между ним и другими братьями. Ухоженный, в хорошей одежде, с кучей денег Ханари был вызовом всему нашему укладу. А уж когда он заставил родителей отправить учиться меня, то братья совсем на него обозлились. Наверное, за эти три года Утаро и убедил отца, что Ханари стал совсем «ашше» — чужой, тот, кто не следует традициям. А то видео было лишь поводом для Утаро, чтобы совсем выгнать Ханари из семьи. Тут дело не столько в деньгах, сколько в обычаях. На Дайхари-суна серьёзно относятся к таким вещам. Ведь это основа общества. За покушение на устои его наказали так, как наказывают альф за насилие — лишили серёг. То есть семьи, родителей и братьев. Оставили одного и превратили в «безродного», изгоя, ашше. Чтобы порвать семейные узы, мало просто снять серьги. Это нужно сделать прилюдно и обязательно в присутствии родичей. Чтобы были свидетели осознанного и добровольного выбора. Теоретически любой на спутнике может так поступить, стать ашше и дальше делать, что хочет. А реально: омега или бета могут снять серьги только до заключения брака. Потому что если есть супруг, то он просто заберёт тебя домой. Ещё и плетей всыплет за то, что опозорил его перед общиной. Но как быть, если тебе пятнадцать-семнадцать лет, а ты остался на улице, без еды, без денег и любой может сделать с тобой всё что угодно. Ведь ты уже не человек, а ашше. Даже улететь со спутника невозможно, потому что корабли на терминале стоят только грузовые и принадлежат они общине. И на них ашше не пустят. Но здесь неучтённым фактором оказался я. Я-то от брата не отрекался. А когда понял, в чём дело, у меня было два выбора: снять одну серьгу или оставить только одну. Не знаю, как бы я поступил на Дайхари. Возможно, для них он действительно стал ашше, но не для меня. Прожив здесь три года, я стал по-другому смотреть на мир и его поступок мне стал ближе и понятнее, чем привязанность к семье. Это здесь у меня всё получилось, потому что Ханари остался моим братом. А передав меня супругу, Ханари окончательно разорвал мою связь с прежней семьёй. Теперь они мне совсем чужие люди… — И что, — хмыкнул Ксан, — они так и оставят это и даже не попытаются вернуть тебя или Ханари? — Нет. Зачем? Они просто вынут две серьги, признавая нашу с Ханари смерть. — И это вам ничем не грозит? — удивился я. — Ничем, кроме того, что Ханари потерял целый налиевый карьер. Пусть сейчас он приносит мало денег, но это оттого, что не хватает рабочих рук. А так — это миллионы, которые он отдал за то, чтобы я жил здесь… — А тебе ничего не полагалось? — спросил я. — На наследство имеют право только альфы. Один получает карьер, а между остальными делятся деньги семьи. И у них есть выбор: остаться наемными рабочими или выбрать себе новое место. А омегам не положено ничего, кроме помощника-беты и домашней утвари. — Ну и забудь тогда о прежней жизни, — обнял я Инари. — Ты расстался с ней, а она с тобой. А мы тебя нашли и не отдадим никому! Инари всхлипнул и повис на шее. Ксан обнял нас обоих, но тут нашу семейную идиллию прервал ИскИн с сообщением, что к нам гости. Принесло к нам, как ни странно, Нинью вместе с Дарелом. Вот уж кто никогда не являлся раньше без предупреждения. — Циклоп, мы к тебе! — с порога заявил Нинья, затаскивая за руку супруга. — Вот! Спрашивай! — Нинья у нас просто образец дипломатии! — рассмеялся Дарел и протянул нам руку для приветствия. — Но в одном он прав: есть вопрос. Дарел устроился на диване и обнял рукой супруга. — Вот давай представим, Ксан, что у кого-то есть незарегистрированный «Скорпион» и есть большое желание получить на него разрешение… Как ты думаешь, этот человек согласится на небольшую, но опасную авантюру под покровительством военного ведомства? В случае успеха которой «Скорпион» просто амнистируют. — Только один «Скорпион»? — прищурился Ксан. — Один, Ксан, не наглей! — И что, даже не спросят: где взял? — Если всё пройдёт, как надо, — даже не спросят: с кем был. — А подробнее? — Нужно слетать на этом «Скорпионе» на Дайхари и «засветить» его на спутнике. У тебя вон даже повод есть: познакомиться с родственниками супруга. Вот только надо быть готовым к тому, что вас там попытаются захватить. Возможно, на самом спутнике, возможно, в космосе. И это будут неплохо обученные люди. Конечно, не такие профи, как первая ступень Дайрат, но тем не менее. — Не-е-е, Дарел, тут одного «Скорпиона» мало. У меня дом есть, работа есть, ребёнок будет. Зачем мне рисковать? — А как насчёт десяти процентов квоты на вывоз руды от правительства Дайхари? — Вы что там, государственный переворот собрались устроить? — Собрались, но не мы. Ты про «Истину» слышал? Знаю, что слышал. Так вот, руководителю этой замечательной организации надоело сидеть на спутнике и он собирается пересесть на планету. Их спецслужбы знают об этом, но прижать не могут. Ведь когда-то эту «ядерную боеголовку» они сами повесили у себя над головой. А теперь любое действие против спутника будет рассматриваться как «покушение на независимость». Им нужна провокация. Нужно, чтобы человек начал действовать. Только когда он первый нарушит договор, планета получит карт-бланш. Но он очень осторожен и хорошо информирован. Он ни разу ещё не клюнул на подставную приманку. Вот только против подозрительных личностей, что увели у него три корабля, он не устоит. — И кто сделал такой вывод? — усмехнулся Ксан. — БиСС, — спокойно ответил Дарел и коснулся пальцем головы. Несколько минут Ксан молчал, а я прикидывал варианты. Всё указывало на то, что он согласится. Да, за его спиной встанут и клан, и военные, но полетит он сам. — А кто этот человек? — внезапно спросил Инари. — Вы можете назвать имя? — Косори-ор-Туно. — Глава старейшин? Но он же… — Парализован? Сказка. Он не только прекрасно ходит, но и прекрасно выглядит. Если хочешь, Инари, я могу показать тебе видео, как из немощного старика он превращается в здорового, богатого альфу, ведущего совсем не пуританский образ жизни. Я его в «Империоне» видел. Инари вдруг поджал губы и крепко зажмурился. — Лицемеры. Все. Неужели нет никого, кто верит в то, что делает? — Есть, Инари, но мало. Это простые люди, которые живут так, как считают правильным. А чем больше у человека власти и денег, тем меньше в нём совести и веры.