Ты убил меня сам, дурак!

Повествования идет от лица Адриана

Я был невероятно зол на Дюпен-Чен. Буквально рычал от ненависти к ней. Да кто она такая, чтобы поднимать на меня руку и осыпать последними словами? Никто? Чертово кольцо на пальце ничего ей не давало! Обещать не значит жениться, мало ли что я ей тогда сказал! Отец сидел около Хлои, общаясь с плодом через животик. Он находил в этом что-то умилительное. Было не привычно видеть папу таким сентиментальным. Краем уха я услышал, как он обещал Хлое устроить самую лучшую свадьбу. Клялся, что выполнит любой её запрос. А если она ещё и родит мальчика, то он перепишет на него свою часть акций компании. Мама же сидела неподалеку, стараясь не выдавать слез, бегущих по щекам. Она была против всей этой авантюры. Она не переносила ссоры, и не понимала, как вообще можно так легко поменять партнера, ведь я перед ней чуть ли не на коленях молился на то, что Дюпен-Чен любовь моей жизни. Я подошел к ним, обошел диван становясь за спиной невесты, легонько провел пальцами по волосам Хлои и поцеловал её в макушку. От неё так волшебно пахло, что я терял голову лишь от одного её запаха. Хотел уже было присоединиться к их разговору о нашем скором венчании, как вдруг смартфон, оставленный на кофейном столике завибрировал. На экране высветилось имя Дюпен-Чен. — Что ей нужно? — отец, заметив неладное, поспешил уже было сбросить вызов. — Габриэль, подожди, — взмолила его мать, — Вдруг это что-то важное. Адриан, ответь, — она не просила, а требовала. — Эмили, не лезь в жизнь детей, Маринетт в прошлом! — Папа вдруг повысил голос на неё. — Это не тебе решать, — её глаза приоткрылись от удивления, а после она ответила ему тем же, — Адриан, возьми трубку! — мама выхватила телефон снимая вызов, передавая мне ожидающего абонента. Я не успел и слова сказать, даже возмутиться, когда из трубки послышался мужской голос. — Здравствуйте, скажите, кем вы приходитесь Маринетт Дюпен-Чен? — я прочистил горло, не ожидая такого поворота событий. — Я Адриан, а она моя бывшая невеста. Вы что-то хотели? — хоть она мне больше и не принадлежала, но по спине прошелся липкие мурашки, заставляя съежиться от ревности. Неужели уже кого-то нашла? И что теперь? Пошлет этого слабака разбираться со мной? — Я Тревис, врач из отделения реанимации. Мисс Дюпен-Чен попала в аварию в состоянии алкогольного опьянения. Ей чудом удалось выжить и сейчас она на ИВЛ. Мы не даем никаких гарантий, что завтра утром она ещё будет жить, так что ждем вас в госпитале Троссе, — звонок оборвался. Мое сердце рухнуло в пятки. На глаза накатила пелена слез. Я даже не мог поверить в то, что мои слова окажутся пророческими. Мне сложно было дышать, думать. Я не осязал себя в этой реальности. — Что с ней? — мама тряхнула меня за руку, приводя в чувства. — Она… она разбилась, — я сам не верил в то, что говорил, — Г-говорят шансы на выживание минимальные и… — И какого черта ты еще стоишь здесь? — возмутилась мать, — Почему ты ещё здесь? — она ударила меня в грудь, — Едь к ней. Сейчас же! Я кивнул и выбежал из дома. Не обращая внимания ни на Хлою, ни на отца. Почему-то сейчас на первом месте оказалась именно Маринетт. Что же это? Неужели совесть? Руки тряслись, я не смог завести машину с первого раза. Наконец заведенный двигатель зашумел под капотом, и я рванул с места. Дорога показалась мне кроткой. Я слишком сильно гнал, не замечая красных знаков светофора. Я даже не знал, что в моем сердце ещё остались чувства к Дюпен-Чен. Я хотел чтобы они умерли. Но я не смог выкинуть её из головы. Бросив на парковке автомобиль я поспешил во внутрь. Девушка с ресепшена проводила меня до реанимации, едва поспевая за моим бегом. Показала мне кабинет главного врача, в который я ворвался, как к себе домой, без уважения. — Что вы себе позволяете? — возмутился Тревис. — Что с ней? Что с Маринетт Дюпен-Чен? — пытаясь отдышаться, сбивчиво произнес я. — Вы Адриан? — я кивнул, присаживаясь в кресло, — Пациентка находится в очень тяжелом состоянии. Очевидцы вызвали скорую почти сразу, из-за этого девушку удалось сохранить при жизни. Наша бригада удивилась, как такое возможно. Машина полностью в смятку, Маринетт потеряла управления, влетела в фуру и её отрикошетило в отбойник. Её зажало между рулем и сиденьем. Кости ног сломаны, на трех ребрах сильные трещины, таз смещен. Сейчас не вариант проводить операцию. От большого количества потери крови она может скончаться. Внутреннего кровотечения нет, но был сильный удар головой, от чего девушка сейчас находиться в коме. Мы не можем давать гарантий, выживет ли она. — Я могу её увидеть? — тихо прошептал я, — Пожалуйста. — Она находиться в реанимационной палате, к телу у вас доступа нет, но можно посмотреть на неё за стеклом. — Почему вы говорите о ней как о трупе? — огрызнулся я, — Она будет жить! — Мы все на это надеемся, — кивнул доктор, — Пройдемте, — Тревис повел меня вдоль освещенного коридора. Палат было около десяти, каждая была закрыта шторкой, видимо, чтобы не шокировать любопытные глаза. Дюпен-Чен лежала в восьмой. Мужчина приоткрыл её шторку, потянув за веревочку жалюзи, и я обомлел. У меня не хватило слов. Я разучился дышать, кажется потерял зрение, ведь в глазах резко потемнело. Тревис помог удержать мне равновесие, поддерживая меня за руку. Маринетт была белой, как снег. Она всегда отличалась этим от других девушек. Но сейчас её лицо было в крови и синяках. На скуле был размером с широкую ладонь. На губах виднелась тонкая застывшая кровь. Маринетт не была похожа на себя. Тело обвивали трубки, она словно находилась в каком-то необъяснимом коконе, в который ни у кого не было доступа. Я прислонил ладонь к стеклу, пытаясь почувствовать хоть что-то. Надеясь не упасть здесь замертво рядом с ней. Почему мне не всё равно на неё? Почему я хочу прямо сейчас умереть? Я ненавидел себя. Хотел промыть свой язык с мылом. — Прости меня, Маринетт, — ладонь сжалась в кулак, аккуратно ударяя по стеклу.