Ты убил меня сам, дурак!

Повествование идет от лица Адриана

Неделя прошла словно в тумане. Я не хотел думать о том, что будет со мной, если Маринетт умрет. Врачи просили меня расторгнуть договор о её нахождения в их госпитале. Дюпен-Чен не дышала сама. И шансов на это не было, как и на выход из комы. Она не подавала признаков жизни и врачи не решались делать операцию. Она всегда была упертой, я слезно просил её бороться, но она не слушала меня. Не давала ни единой надежды на жизнь. Хлоя возмущалась постоянной моей пропажей у больничной палаты. Она твердила, что ребенку нужен уход, а ей помощь. Я помогал, но делал нарочито плохо, чтобы она больше ко мне не обращалась. Рядом с ней всегда было много прислуги и каждая могла помочь ей с восьмимесячным животом. Я тихо уходил, как только она засыпала и уезжал в госпиталь, чтобы побыть рядом с ней. Я не понимал, что сделал не так. Зачем я пожелал ей смерти, а сейчас молю, чтобы она осталась здесь, мысленно понимая, что Дюпен-Чен станет инвалидом. Я был в ступоре. Я обезоружен, все деньги, что я заработал за свою жизнь не могли спасти её. И я не видел смысла жить дальше. Рано утром раздался звонок от лечащего врача Хлои. Её доставили в родблок. Я ругнулся, понимая, что до неё нужно добираться около двух часов. И почему мы выбрали именно эту частную клинику? Угасающие чувства к невесте не дали мне слабины. Я должен быть рядом с ней. Мы оба это начали, значит оба и должны закончить. Когда я прибыл, невеста мучилась в потугах. Я помогал ей, разминая спину, помогал пить воду, помогал ложиться и вставать с кушетки. Четыре часа она не могла родить. Для первородящей это не много, но врачей беспокоило состояние ребенка, воды давно отошли, а значит время шло на часы. И когда схватки достигли пика, Хлоя смогла родить. На свет появилась крохотная девочка. Вес и рост её был совсем не велик. — Оценка восемь по шкале Апгар, — крикнула неонатолог, забирая ребенка к себе в отделение. Пока Хлоя отходила от схваток в личной палате, мне разрешили зайти в детское отделение, чтобы увидеть дочь. Она словно маленький котенок была укутана в одеяло, как в материнском утробе. — Привет, — тихо прошептал я. Маленькая наша копия, теплый блонд, маленькие веснушки на носу, светлая кожа. Малышка, почувствовавшая чье-то присутствие рядом вдруг открыла глазки. И от одного её взгляда я обомлел. Радужки были синими, почти васильковыми. Прямо, как у Дюпен-Чен… Не должно быть такого смешения от голубых и зелёных глаз. Не должно… С разрешения медсестры я взял кроху на руки, и пол её главенством понес её до палаты Хлои, благо она находилась в паре метров. — Смотри с кем я, — тихо пропел я, боясь разбудить заснувшую кроху. — Убери её, — фыркнула невеста, не убирая взгляд от телефона, — Я устала. И вообще нам нужно поговорить. — Говори, — не отрывая взгляда от малышки, произнес я. — Я хочу развестись, я не готова к материнству, Адриан. Ты разрываешься на части между мной и бывшей. Я так не хочу. Теперь ещё и дочь. Я оформлю документы об отказе. — Ты не можешь так поступить, это же твоя кровь! — Могу и сделаю. А сейчас, покинь, пожалуйста, палату. — Хлоя, хоть немного человечности! — Агрест, я все сказала. Как только меня выпишут, я подаю документы на развод. Дочь оставишь себе или отдашь в детский дом. Мне все равно. Уйди, пожалуйста. Пару дней спустя малышку выписали. Я не смог так жестоко поступить с ней. Хоть кто-то должен был оберегать её от этого жестокого мира. Я перевез малышку в отчий дом, сам тоже на время перебрался туда. Пока она маленькая, мне нужна будет помощь от родных. Сегодня Хлоя забирала свои вещи. Бесцеремонно скидывала свои стопочки в чемодан, а на выходе она провела по волосам дочери, мирно спавшей в кроватке и ушла. Я хотел крикнуть ей в след, что она поступает незаконно, неправильно! Поступает, как последняя сволочь! Я тоже мог все бросить и уйти от ответственности, но маленькая девочка, посапывающая на руках отца, останавливала меня. Я решил познакомить Маринетт с дочерью. Знаю, она меня ненавидела. Возможно я не захочет видеть мою девочку. Но я чувствовал, что я должен это сделать. Достав люльку из машины я пошел в сторону реанимации. Дюпен-Чен до сих пор не перевели. Она словно кукла лежала там, не подавая признаков жизни. — Мистер Агрест, — на входе меня остановила медсестра, — К Маринетт нельзя. — Санитарное время? Ничего, я подожду, — отмахнулся, я присаживаясь на скамейку. — Нет, Маринетт Дюпен-Чен умерла. Её сердце перестало биться. Мне очень жаль. Доктор сказал вам явиться завтра для оформления всех документов. А сейчас я попрошу вас уйти. Я кивнул и поспешил удалиться из отделения. Уже выйдя на улицу, почувствовал, как заплакал. По щекам побежали не останавливающиеся слезы. А на что я надеялся? Что все будет как раньше? К сожалению, машину времени ещё не придумали. Но зато у меня есть та, что поможет мне справится с горем. Я перевел взгляд на люльку. Моя девочка. Тебя никто не тронет, не обидит. Ты всегда будешь под моей защитой. Моя малышка. Малышка Маринетт.