Ты убил меня сам, дурак!

Повествование происходит спустя семь лет

— Агрест! — кричал отец на весь дом, — Несносная девчонка! Ты не выйдешь из этого дома! — срывая горло, возмущался тот. — Ошибаешься, папочка, — девушка выпрыгнула из открытого окна и побежала, не оглядываясь. Ни один забор или охрана не могли остановить маленького сорванца. Ейё не понимали в этом доме. И Мари бежала туда, где могла найти успокоение своей души. С начала подросткового возраста она часто сбегала, что являлось причинами ссор с отцом — ей не позволялось гулять всё детство, лишь в пределах, как казалось ей, гигантского забора, но на деле, как только она выросла, Агрест нашла лазейку — ветвь старого дуба, идущая вдоль ограждения участка. Как в первый раз Мари вспоминала каждый свой побег. Она бежала до ближайшей автобусной остановки, не останавливаясь, боясь, что отец отправит за ней прислугу. Но как только замечала ближайший общественный транспорт, сразу прибавляла шаг. Влетев в маршрутку, Мари дала пару купюр водителю и села на самое дальнее кресло. Дыхание сбилось, воздуха не хватало, щеки порозовели, а в горле было сухо. Синеглазая решила осмотреться — серые тона внутренней обивки давили на внутреннее состояние, а пустота транспорта разрешала сконцентрироваться в своих мыслях. Автобус двинулся и девушка сама не заметила, как задремала. Она не боялась засыпать в маршрутке, ведь водитель её давний знакомый. Уже четыре года, в одно и тоже время, девушка ловила попутку и ехала до конечной — в то место, которое ей показала Алья семь лет назад. — Мари, вставай, конечная, — старичок Генри, остановив пустой автобус, тряхнул девушку за плечо. Разлепив веки, она потянулась, и обняла старика. Ей казалось, что сейчас это единственный близкий человек для неё. Отец держит её словно принцессу в заточении, но почему она должна отчитываться за его ошибки? Генри был её щитом. Он поил её горячим чаем, рассказывал истории, и заменил всех её друзей. Ей казалось, что этот старик не чужой ей человек, а будто родной дедушка. — Спасибо, Генри, — Мари встала с кресла, обняв маленький рюкзак, — Самый последний рейс, как обычно? — старик кивнул, и пропустил девушку к выходу.

***

Место отчуждения для её души была та самая могила молодой девушки. Могила той, совершившей ошибку, полюбившей её отца. Маринетт Дюпен-Чен. Гласила надпись на могильном камне. Девушка взяла тряпочку, которая лежала в рюкзаке, намочила из бутылки, и протёрла гладкий камень покрывшийся пылью. Если бы не младшая Агрест, это место бы заросло травой и покрылось вековой пылью. Алья больше не приезжала, девушка была слишком занята работой и детьми — у пары родилось двое чудных деток — Лео и Маркус. Адриан ни разу не приезжал, сколько девушка знала по рассказам тёти, а больше это никому не нужно. Родители Маринетт уехали в другой город — не смогли смирится с болью утраты. Продали семейную пекарню и квартиру, и уехали в Китай, расставшись со всеми знакомыми в маленьком округе Парижа. — Здравствуй, Маринетт, — девушка положила руку на мрамор, — Я надеюсь, у тебя всё хорошо, — она перевела взгляд на дату смерти, — Уже восемнадцать лет тебя нет, прости меня, — девушка будто ощущала свою вину за грехи отца. — По рассказам Альи ты была прекрасной девушкой, и, насколько я знаю, невестой, — Агрест выливала все свои чувства на камень, будто душа под ним слышала её. — Я хочу попросить прощения за своего отца… Да, я делаю это каждый раз, когда прихожу к тебе, это его ошибка, но я не могу не просить прощения. Он убил тебя… Это самый большой грех… Ещё несколько часов Мари изливала душу. Она болтала с могильным камнем часами напролет. В тишине кладбища она могла слышать лишь свои мысли. Ветер игрался с её волосами, и девушка предпочитала думать, что так с ней общается Дюпен-Чен. Она могла засиживаться до последнего. Как в этот раз. Время поджимало — скоро должен был уйти последний автобус Генри. Попрощавшись, Мари вытерла слёзы у пошла прочь с кладбища.

***

Старик остановился на конечной и подозвал девушку. Она сидела в конце салона, как обычно, у Агрест даже было своё место. Подобрав рюкзак, Мари пошла на переднее сиденье, где уже раздавался аромат чая с малиной — любимых листьев девушки. — Я рассказывал, как один раз я поехал со своей женой в путешествие по миру? — улыбнулся старик, это была его любимая история, которую он рассказывал каждый раз. — Интересно послушать, — девушка улыбнулась, делая вид, что никогда не слышала этой истории, понимая, что Генри уже не молод, позволяя ему вспоминать самые яркие воспоминания его памяти. — Однажды… — словно любимую книгу Агрест перечитывала рассказ старика. Он завлекал её, удивлял, с каждым прочтением открывая новые нотки. Спустя полчаса рассказ закончился, а чай остыл. — Генри, мне пора, — старик понимающе кивнул головой, — Передавай «Привет» Розе, — сказала Мари и вышла из автобуса.

***

Девушка залезла обратно по дереву, пробираясь сквозь охранников, зашла через вход для прислуги. Нужно как-то пробраться в свою комнату на втором этаже. Задрав уверенно голову, Агрест зашагала по лестнице, но вдруг услышала за поворотом голос отца и какой-то женщины. Агрест решила поздороваться с незнакомкой и уверенно открыла дверь в кабинета отца. Ей никогда не позволялась такая наглость. Не важно, был ли это его коллега по работе, или новая пассия. Дочери нельзя было входить в кабинет. Но она часто любила нарушать это правило, пробиравшись туда тайком, пока тот был на работе. — Отец? — синеглазая с удивлением смотрела на папу, который ссорился с незнакомкой. — Кто это? — женщина захлопала глазами словно кукла. Её белокурые волосы, явно выжженные постоянными красками, были уложены в высокий хвост. Длинные нарощенные ресницы, много макияжа. И синие глаза. «Кажется, я её где-то видела…» — прозвучало в голове Агрест. — Мари, это Хлоя, твоя мама, — будто смирившись, представил нас друг другу отец.

      Полчаса назад

Разбирая бумаги, уже порядком устав, Адриан принял вызов, уже надоевшего телефона, который третий раз трелью разрывал тишину. — Адриан Агрест слушает, — мужчина потёр уставшие глаза. Проблемы с компанией, переходный возраст дочери, на которую он не мог найти управу, ещё и эти бесконечные вызовы старой знакомой. — Адрикинс! — писклявый голос прозвучал в трубке. Девушка не менялась, ни капли. — Хлоя! Я тебе сказал, забудь мой номер! — но не злость была в его голосе, лишь усталость. Мужчина мечтал о крепком сне. — Просто скажи своей охране, чтобы они пустили меня, я замёрзла стоять на улице! — Агрест сбросил, и набрал в комнату охраны, дав указ пустить женщину. Поправив рубашку он спустился вниз, встречать бывшую жену. — Привет, муж! — кинув чемоданы, девушка бросилась на мужскую шею. — Хлоя, хочу напомнить, что мы развелись! И зачем ты сюда приехала! Я не дам тебе видеться с дочерью! Хочу напомнить, что ты сама кинула её, когда ей было всего пару дней! — Агрест не кричал, он внутренне пытался уничтожить воспоминания о Хлое. — Я не имею права увидеть дочь? Я рожала её всё-таки, — женщина не понимала, почему её бывший не даёт видеть её ребенка. — Зачем ты притащила чемоданы? Поехала к новому любовнику и решила заехать к дочери? — Агрест возмущался, он не хотел чтобы это безалаберная мадама виделась с его дочерью! Он ростил её, а не она! — Милый, не обольщайся, я навсегда, — уверенно сказала Хлоя, подбирая чемоданы, она понесла их наверх. — Остановись! — он откинул её руку от перил, и выкинул её чемоданы вниз с лестницы, — Ты не будешь здесь жить! — прошипел каждое слово громко прямо в лицо незваной гостье. — Ущерб за чемоданы я дам тебе через суд. Где моя комната? — Будто ничего не случилось, она посмотрела синими глазами на него. — Да чтоб тебя! — он взял её за кисть и потянул в свой кабинет, крепко, так, что на руке останется синяк. Агрест захлопнул дверь и уселся на стол, прямиком на важные бумаги, но сейчас его это не волновало. — Я хочу увидеть дочь, ты не можешь мне запрещать, — Хлоя лишь умела тыкать своими правами, но своих обязанностей она не знала. — Я не дам тебе видеться с ней! Ты бросила её! Я прошёл с ней через всё! А ты приезжаешь просто так, за несколько месяцев до её совершеннолетия и что-то требуешь? — Так я ей привезла подарок, — девушка потянулась в маленькую сумку и достала оттуда маленькую коробочку с бриллиантовым колечком, — Кто, если не родная мама, знает, что нужно её ребенку. — Думаю, она не примет этот подарок, — мужчина скептически посмотрел на коробку. — Папа? — дверь кабинета резко открылась.

***

— Моя мать? — Мари скептически посмотрела на женщину. — Да, малышка! — громкий голос чуть ли не оглушил, — Это тебе подарок! — женщина протянула бархатную коробочку в руки девушки, — открой! — Нет… Нет! — Агрест кинула коробку в ноги Хлое, — Никогда! Не приближайся ко мне! Я ненавижу тебя! Что ты вообще забыла в нашем доме?! — слёзы потекли по её щекам. — Мари, — отец хотел обнять дочку, но Агрест откинула его руки и побежала по коридору. Комната была так близко и так далеко! Забежав в спальню, Мари закрылась на замок и сползла по белой стене. — Как она могла прийти в мою жизнь спустя столько времени? — она терла лицо ладонями, практически до боли зажмуривая глаза и стараясь выровнять сбитое громкое дыхание.        — Зачем она пришла в мою жизнь?! — мелкая дрожь проходила по телу, вынуждая до крови сжать кулаки, протыкая кожу на ладонях своими ногтями. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу… — словно в бреду говорила Мари. Её бросало в холодный пот, от чего белая рубашка неприятно липла к разгоряченному телу. Поднявшись аккуратно вверх, пачкая белую стену каплями крови, Агрест захватила заначку с копилки, взяла необходимые вещи, которые понадобятся на первое время, и вылезла из окна, не желая быть дальше частью этой истории…