Каштановое искушение

— Заносите его, Гарри, Рон, что случилось? — Гермиона была в ужасе. Расквашенное лицо Малфоя выбивало из колеи… — Подрался — Забини, тихим, но четким голосом… — Мерлин, с кем? — Не важно! — ответил так, будто он виноват в многочисленных повреждениях на лице Драко. — Блейз! С кем он подрался? — она выходила из себя, потому что… А почему? Потому что беспокоилась. — Отъебись, Грейнджер! — лениво, как истинный слизеринец. — А зачем вы его сюда принесли? ЗАЧЕМ? Несите его к Мадам Помфри, вон отсюда! — взорвалась, она и вправду не понимала, какой смысл? Зачем ей видеть избитого Малфоя? Поволноваться? Чтоб на них не ругались деканы? Зачем? — Помоги ему, Гермиона! Пожалуйста! — Гарри беспокоился за его здоровье, сейчас Поттеру было плевать кем ему приходится Малфой — враг он или друг, не время, не сейчас. — Ладно, положите его на диван уже! — сказала и побежала за сумкой для первой помощи. — Рон, принеси стакан воды из кухни, пожалуйста. — выпалила, крутясь над слизеринцем. Мраморные радужки смотрели прямо на Гермиону. Он мычал, когда та, аккуратно смачивая спиртом вату, перебинтовывала руку. Скула была разбита полностью, пара царапин под левым глазом, расквашенная губа… Порванная рубашка, кровь на воротнике, разодранные костяшки… С кем он так? А главное-для чего? — С кем ты подрался? — шепотом, чтоб никто не слышал… — Не важно, я сам виноват — хрипло, тихо, еле двигая губами… — Гарри, Рон, Блейз, выйдите, я вам сразу скажу, когда ему станет лучше… — Мы можем остаться и помочь! — Гарри… Идите, прогуляйтесь — вскинула янтарные глаза на друзей и Забини. — Ладно…

***

Дождь рассыпался огромными каплями. После того случая прошло два дня. Драко взял разрешение у Макгонагалл, чтоб не ходить на уроки пару дней. Гермионе пришлось идти к директору вместе с ним, ведь тогда начались бы расспросы по поводу разбитой губы, перебинтованных костяшек и царапин под глазом. А так, она лишь с ужасом посмотрела на него, но ничего не сказала! Каждое утро гриффиндорка заходила в гостиную и спрашивала о состоянии Малфоя. — Доброе утро, как ты? — тихо, аккуратно, она и впрямь беспокоилась. — Доброе утро, ну, как сказать? — поморщился, показывая боль. — Что-то болит? — заботливо, шепотом. — Руки и губа, немного — почти шепотом, нежно. — Обработать? — Зачем ты возишься со мной? — резко, но все еще полушепотом. — В смысле? — тихо, она не понимала. — Почему ты не сказала своему декану о драке? Почему помогаешь с ранами? Зачем? — уже громче, но не крича. — Я…я? Но зачем мне тебя сдавать? Что я могла сделать, когда тебя втащили Гарри, Рон и Блейз? Я…я просто хотела помочь! — недоумение, полное всех эмоций сразу… — Грейнджер, я не тупой! — Да о чем ты? — Признаешься, когда совесть проснется… — резко встал и, развернувшись на каблуках, пронесся мимо гриффиндорки, поднялся по ступенькам и почти бесшумно закрыл дверь своей спальни.

***

Звездное небо сверкающим одеялом покрывало башни Хогвартса. Легкий ветерок подгонял желтые листья. Пуховая подушка поддерживала каштановые вьющиеся пряди. Длинные ресницы отдыхали на щеках гриффиндорки. Она спала, обнимая покрывало с эмблемой факультета… Рывок Холодный пот стекал по лбу, её трясло. Аккуратные худые коленки ударялись друг об друга… Сны… Это просто сны… В следующую секунду она уже сидела в кухне и пила ледяную воду. Глаза метались по полутемному помещению, но резко перестали, наткнувшись на нечто… — Что случилось? — интерес, в котором смешались беспокойство, забота и сочувствие. — А — встретившись взглядом с мраморными радужками, она протрезвела — мне просто сон приснился. Все…все хорошо, правда! — сбиваясь, вытирая капли с висков, нервничая. — Ты уверена? — Все нормально, иди спать уже! — сорвалась на слезы. Белые, как первый снег, волосы, были откинуты назад. Он аккуратно приблизился, пока Гермиона тихо плакала, зарывшись руками в волосы. Никакой реакции… Между ними оставалось меньше метра, еще одного поцелуя с ней Драко просто не выдержит. Остановился, приподнял её взгляд за точеный подбородок. Всматриваясь в горячие слезы, Драко вспомнил себя, когда он также сидел в трапезной или в своей комнате и плакал, долго, продолжительно… Просто плакал, а когда переставал, аккуратные ресницы из белых перекрашивались в темный серый цвет. Как его глаза, когда Гарри, Рон и Забини втащили его в Башню Старост с разбитым лицом и руками. Именно такими глазами он смотрел на неё, в то время, пока Гермиона обрабатывала раны. Он не выдержал, просто не выдержал…