Шоколад

      Тест на пол Питер проходил в седьмом классе. Тогда учитель отвёл их в медкабинет вместо урока математики, где их ждал доктор из ближайшей больницы. Он, рассеянно улыбаясь и постоянно запинаясь, поздоровался со всеми детьми и сообщил им, что сейчас возьмёт у них анализы, чтобы узнать их пол: бета, альфа или омега. Это заявление вызвало волну перешёптываний, которая вскоре переросла в шум, но после короткого замечания учителя все умолкли и с нетерпением уставились на доктора.       — Что ж, — протянул он, перекатываясь с пятки на носок и взглядом пробегая по кругленьким личикам детей, смотрящих на него, — кто пойдёт первым?       Все хотели быть альфами. А кто не захочет быть тем, кому заведомо обеспечены места в престижных школах и университетах, хорошее рабочее место и, возможно, стремительный карьерный рост?       Но даже если и не быть альфой, то неплохо оказаться бетой, но уж точно никак не омегой. Омеги слабы и беспомощны, пусть и очень красивы. Но омегой никто не хочет быть.       Питер хотел быть омегой. Об этом он никому не говорил, но не потому, что боялся насмешек. Он боялся, что если произнесёт мечту вслух, то она никогда не сбудется. Поэтому он молча стоял в стороне ото всех, ожидая своей очереди и мечтая, как на следующий день получит результат теста и там будет указано, что он омега, а это значит, что в будущем он сможет родить ребёнка. Разве может быть что-то более чудесное, чем дети?       Но вот ученики один за другим стали покидать медкабинет, и вскоре остался только Питер. Он, отстранившись от стены, под взгляды учителя и медсестры прошёл к доктору за ширму и, немного помедлив у входа, опустился перед ним на стул.       — Привет, — доктор улыбнулся ему, оторвав взгляд от каких-то бумаг. — Как тебя зовут? Питер? Какое замечательное имя. Моего племянника зовут так же. Он славный мальчик, вот только хулиганистый. Питер, значит, да? Ты ведь не боишься уколов? — он снова улыбнулся.       Питер опустил взгляд на скарификатор, которым доктор должен был уколоть его в палец. Этот предмет выглядел довольно острым, а холодный металл неприятно поблёскивал в свете солнца. И всё же Питер, сжавшись, отрицательно мотнул головой.       — Вот и отлично, это будет совсем не больно.       На следующий день пришли результаты. Их ученикам раздали прямо на уроке, который был специально посвящён тому, чтобы проинформировать их о каждом из полов, в чём особой нужды не было, ведь все всё и так знали.       Когда каждый получил конверт со своим результатом, на мгновение в классе повисла тишина, и лишь шуршание бумаги нарушало её. Каждому не терпелось узнать свой пол, так же и Питеру, но он заставил себя спокойно открыть конверт и, прежде чем взглянуть на результат, прикрыть глаза и в последний раз помолить бога, чтобы этот результат указывал на то, что он омега.       Он открыл глаза и опустил их на листок бумаги.       Бета.       Он оказался бетой.

***

      «Кажется, мне не стоило соглашаться», — заключил Питер, в который раз осматривая людей в банкетном зале. Их было много — слишком много! — и между ними Питер был обязан ловко лавировать с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским и который он должен был держать на ладони одной руки «для большей эстетики», как выразился метрдотель. И как Питер мог позволить себе держать поднос с бокалами, каждый из которых стоит больше, чем аренда его однушки?! Он даже дышать на них боялся! Поэтому он решил, что если какое-то время мирно постоять у стены, никому хуже от этого не станет, а ему ещё и спокойнее. Но тут где-то среди толпы миллионеров и их жён и любовниц Питер неожиданно заметил красное лицо с усиками и с ужасом узнал в нём метрдотеля.       — Ой, — выпалил он, виновато улыбнувшись, и тут же поспешил скрыться в толпе, так как лицо метрдотеля, которое переходило от красного оттенка к бордовому с поразительной скоростью, начало стремительно приближаться.       Когда Питер, проскользнув между мило беседующей группкой светских дам и второй группкой их спорящих мужей, оказался возле небольшого фонтана, находящегося прямо в центре зала, и, оглянувшись назад и не заметив там метрдотеля, с облегчением выдохнул. На какое-то время он спасён.       В действительности его здесь не должно было быть. Он и не хотел идти, ведь пусть одна из его работ — официант, но он никогда не работал на банкетах, особенно на таких, где у гостей одни манжетки стоят столько, сколько Питер получает за неделю, работая на трёх работах. Но кругленькая сумма, которую назвал владелец кафе, в котором он работает, заставила его задуматься над этим предложением.       — Понимаешь, кузен сегодня утром потянул связки на ноге, а вечером он должен быть официантом на банкете, который проводит какой-то богатей, но ведь сам Майк (имя кузена) не может пойти и ему нужно срочно найти замену. У моего второго кузена жена вот-вот родит, с троюродными мы уже давно не общаемся, после того случая на похоронах моей двоюродной бабки. Там такое было!.. — владелец кофейни, пухленький, низкий человек с сомнительным прошлым и родословной, которого все звали просто Боб, всплеснул руками и поднял глаза к небу. — В общем, Питер, ты моя последняя надежда. Сходи за него, пожалуйста, всего один раз.       — Но… — протянул Питер, оставив протирание столов, и выпрямился, — ведь сегодня единственный мой свободный вечер, я хотел навестить тётю, к тому же я себя начинаю неважно чувствовать, когда вокруг столько людей, и… — тут ему на глаза попался его коллега, который принимал заказ у сидевшей за дальним столиком пожилой пары, — точно, почему бы вам не попросить Рикка? Он отлично справляется со всем, к тому же…       Толстощёкое лицо Боба сморщилось, словно высохшая слива.       — Рикки омега, ему не стоит там появляться.       — Но какая разница? — не понял Питер. — Он ведь принимает таблетки, ничего не должно случиться.       — Я жду твоего ответа, Паркер, — перебил, улыбнувшись, Боб. — У тебя есть ещё время до трёх, и я надеюсь услышать положительный ответ, ведь заплатят тебе прилично, — с этими словами он, похлопав Питера по плечу, удалился в свой кабинет, напевая слова песни, в которой дальше припева он ничего не знал.       — Ты ведь согласишься, так?       Питер обернулся, изумлённо посмотрев на своего коллегу, Рикки, который, приняв заказ, неожиданно подошёл к нему.       — Прости, — тут же выпалил Паркер, сам не зная, за что извиняется.       — Ничего, — Рикки махнул своей изящной рукой в воздухе, — это не твоя вина, что работодатели предпочтут видеть среди своих рабочих бет больше, чем омег.       — И всё же, это несправедливо, — возразил Питер, возвращаясь к вытиранию столов.       Рикки молча поднял на него глаза. Они у него были прекрасными! Голубые, чистые и невероятно обворожительные. Даже у Питера, беты, перехватывало дыхание, когда Рикки вот так смотрел на него.       — Завидую тебе, — вдруг произнёс Рикки, отведя взгляд, а потом прибавил совсем тихо: — Хотел бы я родиться бетой.       Питер, вновь оторвавшись от своей работы, изумлённо поднял глаза, смотря вслед тонкой удаляющейся фигуре своего друга. Чуть позже он уже жалел, что не сказал в тот момент, как он завидует ему.       — Твоя жопка выглядит, как всегда, соблазнительно.       Питер резко развернулся, чуть не уронив поднос. Так обратиться к нему мог только один человек.       — Уэйд! — вскрикнул он, но, заметив на себе косые взгляды, покраснел и прибавил тише: — Какого чёрта ты здесь делаешь?       — Хотел тебя о том же спросить, детка, — произнёс Уэйд, подмигнув, на что Питер только закатил глаза.       — Не зови меня деткой, — пробурчал он, — мы с тобой не парочка.       В действительности Питер не знал, кто они с Уэйдом друг другу. Он даже не мог понять, почему до сих пор общается с ним, и почему этот странный и загадочный Уэйд Уилсон постоянно оказывается где-то рядом.       Впервые они встретились где-то около двух месяцев назад, когда Уэйд пришёл в кафе, где работает Питер, и, пока Паркер принимал у него заказ, начал подкатывать к нему с поразительной наглостью и бесстыдством. После того, как он ушёл, Питер успокоил себя тем, что больше никогда его не увидит, однако у судьбы на это были другие планы.       — Хорошо, тыковка, — Уэйд снова подмигнул и взял один бокал с подноса Питера.       Питер лишь бросил на него недовольный взгляд, но не стал ничего говорить по этому поводу, ведь, наученный горьким опытом, он понимал, что спорить с Уэйдом — совершенно бессмысленная трата сил.       — И всё же, что ты тут делаешь? И откуда у тебя такой шикарный костюм, ведь…       — Ты хочешь сказать, что я шикарный, малыш? — Уэйд изобразил наигранное изумление.       — Нет, — отрезал Питер, — я сказал, что твой костюм шикарен, и вообще, если не хочешь отвечать, то не мешай мне работать.       Уэйд, залпом осушив бокал, поставил его обратно на поднос Питера и взял ещё один.       — Я следовал за своей очаровательной кареглазой звёздочкой, чтобы здесь её не похитил какой-нибудь гадкий инопланетянин, — ответил он, потрепав Питера по щеке, и снова осушил бокал.       Питер поморщился, наблюдая, как с его подноса исчезает очередной бокал.       — Не удивлюсь, если большинство здесь собравшихся — альфы, а они предпочитают развлекаться с омегами.       — Уж не знаю, не знаю, — покачал головой Уэйд. — Есть и те, кому нравится трахать себе подобных и бет, так что береги свою попку, зайка.       Питер ойкнул от неожиданности, когда ощутил на своей заднице чужую руку.       — Уэйд! — воскликнул он, занеся руку для удара, но тут в толпе снова мелькнуло лицо метрдотеля, и Питер так и не решился опустить её. — Катись отсюда, — прошипел он сквозь зубы, смотря прямо на самодовольно улыбающегося Уэйда.       — И как же я оставлю без охраны своего котёночка? Ты хоть понимаешь, что выглядишь не хуже любой омеги? Особенно с твоим детским личиком. Знаешь, когда я смотрю на него, то в моей голове сразу начинает играть мелодия из рекламы детских подгузников. Пузырики всякие, очаровательные детки в подгузничках, агу, агу!..       В этот момент Питер серьёзно задумался пересмотреть своё решение не бить Уэйда в публичном месте на глазах у стольких людей. Но, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он всё же сдержал себя.       — Мне нужно работать, — бросил он, собираясь вновь «нырнуть» в толпу.       — Эй, постой, дай возьму ещё бокальчик.       — Нет, — отрезал Питер и тут же исчез в толпе.       Он не любил толпы. В них ему всегда было неуютно, слишком тесно и душно. Казалось, словно все эти люди, которым до него даже нет дела, давят на него, душат, словно хотят уничтожить. И вокруг столько непонятных запахов, от которых кружится голова и к горлу подступает тошнотворное чувство.       — Я не собираюсь здесь больше оставаться!       Питер изумлённо обернулся, услышав эти слова, но увидеть, кто их произнёс, он не успел, потому что этот «кто-то» фактический налетел на него.       — Ой, — Питер пошатнулся, чуть не упав, но вот поднос удержать не смог, и тот вместе со стоящими на нём бокалами с дребезгом рухнул на паркет.       — С дороги, омега, — рявкнул на него виновник случившегося и, не снижая скорости, быстрыми шагами направился к выходу.       — Извини за это, вот, этого должно хватить.       Рядом неожиданно оказалась женщина с длинными рыжими волосами, она быстро сунула в руки Питеру деньги и поспешила за удаляющимся мужчиной. Питер изумлённо проводил их взглядом, а потом опустил глаза на слегка смявшиеся купюры в руке. Только что, когда они столкнулись с тем мужчиной, он ощутил сильный запах крепкого кофе. И этот запах был очень приятным.       «Но я же не омега, — вдруг осознал он, вспомнив обидные слова, брошенные мужчиной в его сторону. — Но только что я ощутил его запах, и… я хочу его».       Ту-дум.       По телу Питера прокатилась волна жара.