Шоколад

      — Питер?       Питер замер в дверях палаты, виновато улыбаясь.       — Привет, Мэй, — его голос дрогнул на имени тёти, а к глазам подкатили слёзы. Ему хотелось с громким плачем броситься в её объятия и, не отпуская, рассказать обо всём, что с ним случилось. Но он остался стоять на месте, ведь не знал, как тётя отреагирует на его появление спустя три месяца отсутствия.       Мэй была удивлена — это была её первая реакция. Она долгую минуту смотрела на своего племянника, словно не верила, что это он. А Питер, так и стоя в дверях, начал волноваться, что сейчас она разозлится на него или того хуже — прогонит. Хотя, он бы её понял. Он просто ужасный племянник, раз так долго не навещал её. Да, ему просто не разрешали этого сделать; да, он звонил ей каждый день; да, он делал всё это ради неё, но… Ей ведь было ужасно грустно, что он не приходит.       — Питер, — повторила Мэй и тут же её губы расплылись в радостной улыбке. Она была счастлива. — Ах ты негодник, как ты мог так долго не навещать свою обожаемую тётушку? — воскликнула она без тени злобы и раскинула руки в стороны, желая обнять своего племянника. И Питер тут же бросился к ней в объятия, затормозив лишь у самой койки, вдруг вспомнив о своём положении, но всё же обнялся с Мэй, при этом стараясь сделать это так, чтобы она не ощутила его округлого живота.       — Прости, Мэй, — всхлипнув, пробормотал он ей куда-то в плечо, — я так хотел тебя увидеть, но… но…       Он так и не смог договорить: слёзы хлынули из глаз, не давая вымолвить и слово.       — Ну что ты, что ты, — утешала Мэй, нежно гладя его волосы. — Всё хорошо, малыш, я не сержусь, — её голос тоже дрогнул, и она вдруг крепче прижала племянника к себе своими слабыми руками.       — Я люблю тебя, Мэй, — смог выдавить из себя сквозь слёзы Питер и ещё сильнее прижался к тёте.       Ему так этого не хватало. Он так скучал по ней, по её запаху, голосу и нежным рукам, которые с такой любовью перебирали его волосы. Он скучал даже по запаху лекарств, что исходил от неё в последнее время, хотя раньше он его просто терпеть не мог.       С ним произошло столько всего, столько нехорошего и грязного, и как бы он не хотел ей обо всём рассказать, сейчас, в её объятиях, он понял, что не станет этого делать. Он хочет, чтобы всё было как прежде. Чтобы рядом с ней он мог ощущать себя так, словно ничего этого не было. Это будет лишь иллюзия, ложь, которую он будет скармливать сам себе, но он будет рад обмануться.       — Я тоже тебя очень люблю, Питер, — прошептала Мэй, мягко целуя его в голову. — Я самая счастливая тётя в мире, раз у меня есть ты.       Питер издал звук, похожий то ли на смех, то ли на всхлип, и, протерев глаза от слишком большого количества слёз, ответил:       — А я самый счастливый племянник, так как у меня самая красивая тётя.       Мэй тихо посмеялась.       — Врёшь и не краснеешь.       И они оба рассмеялись, а потом ещё долго просто молчали: Питер, сев на стул для гостей и положив голову на колени тёти, и Мэй, полусидя на койке и с умиротворённым выражением лица перебирая отросшие кудри племянника.       — Мне кажется, дорогой, ты чуть-чуть поправился, — после долгого молчания, вдруг произнесла Мэй, с улыбкой потрепав Питера за щёку, из-за чего тот что-то недовольно пробурчав, отвернулся. — Я боялась, что раз ты так работаешь, то не доедаешь, но вижу, что всё даже лучше, чем просто хорошо.       — Просто одна женщина, где я живу, очень печётся обо мне, — натянуто улыбнувшись, ответил Питер, во всю стараясь игнорировать укол вины за то, что он врал тёте. Пусть в последнее время он и питался хорошо, но лицо его округлилось далеко не из-за этого.       — О, значит, она прекрасная женщина, — заметила Мэй с улыбкой, а потом вдруг нахмурившись, прибавила: — Ты же не забываешь говорить ей «спасибо»?       — Боже, Мэй, — простонал Питер, — мне не пять лет!       — Шучу, дорогой, — с улыбкой ответила Мэй, не переставая гладить кудри племянника. — Я ведь прекрасно знаю, какой ты у меня хороший мальчик. Надеюсь, твой начальник не пользуется этим, а то я помню, как тебе приходилось работать сверхурочно и при этом тебе за это платили копейки, лишь потому, что ты никому не умеешь отказывать, — на её лицо легла тень беспокойства.       — Мой начальник… — протянул Питер, вдруг вспомнив о Старке. — Он, кажется, считает меня лицемерным.       — Значит, он ещё тот козёл, — заключила Мэй с таким уверенным выражением лица, что Питер не смог сдержать улыбки. — Надеюсь, когда-нибудь ты мне скажешь, кто это, и тогда я обязательно найду его и устрою ему серьёзный разговор.       Питер на это лишь улыбнулся, надеясь, что Мэй никогда в жизни не познакомится со Старком.       Оставшееся время они просто болтали ни о чём. Большую часть говорила Мэй, чему Питер был несказанно рад. Она рассказывала обо всём, что происходило с ней в этой больнице, рассказала о том, какая медсестра ей совсем не нравится из-за того, что у неё ужасный вкус на духи, в которых она, кажется, купается каждый день. Рассказала о симпатичном интерне, который несколько раз приходил с доктором Ходжем, и о том, что на этом этаже каждая пациентка готова пойти на многое, чтобы он осмотрел её. Питер лишь иногда вставлял своё слово, но по большей части смеялся или просто улыбался счастливой улыбкой, смотря на свою тётю, которая выглядела значительно лучше с их последней встречи.       Когда он собрался уходить (ему очень не хотелось уходить, но Мэй должны были повести делать анализы) уже начинало темнеть, и он поразился тому, что не заметил, как быстро пролетело время. Уходя, ему пришлось пять раз пообещать Мэй, что он обязательно придёт к ней перед операцией, и только тогда она его отпустила.       Из больницы Питер выходил, ощущая себя переполненным от счастья, и только дойдя до остановки, он достал телефон, чтобы узнать, как можно было бы добраться до дома Старка, увидел двадцать пропущенных от мисс Поттс.       — …боже, Питер, ты не представляешь, как я волновалась! — поток слов обрушился на Питера, как только Пеппер подняла трубку, и говорила она так уже более пяти минут, не давая вставить хотя бы слово. — Ты там был почти пять часов! Я боялась, что с тобой что-то случилось! Ты ведь в таком положении, всякое может случиться! Если бы ты мне не перезвонил сейчас, я бы точно поехала в больницу!       — Простите, мисс Поттс, я совсем забыл о времени, — виновато опустив голову, извинился Питер.       На другом конце линии послышался тяжёлый вздох, а потом Пеппер заговорила вновь, но уже более спокойным голосом, хотя в нём всё ещё не исчезли нотки беспокойства.       — Всё хорошо, Питер, я знаю, что ты давно не виделся с тётей, и вам с ней нужно было о многом поговорить, но постарайся в следующий раз не пропадать так надолго, хорошо? Хотя бы отправляй смс о том, что с тобой всё в порядке.       — Да, конечно, простите, — ответил Питер, всё так же держа голову опущенной, и пнул валяющуюся на асфальте железную пробку из-под бутылки.       — Вот и хорошо, — наверно, теперь мисс Поттс улыбалась, Питер хорошо себе это представил — её красивую и очень добрую улыбку. — Ты хорошо провёл время с тётей?       — Да, это было замечательно, — Питер был рад, что, наконец, может сказать что-нибудь ещё, кроме извинений.       — Я рада за тебя, дорогой. Ты ведь позвонил Хэппи, чтобы он тебя забрал?       Питер резко замер, вдруг осознав, что даже не подумал об этом.       — Эм… Нет?       — О боже, Питер, — тяжело выдохнула Пеппер, из-за чего омега ощутил, что тут же должен извиниться, что он и сделал. — Тебе не стоит извиняться, Питер, но я же говорила тебе, что ты в любое время можешь звонить Хэппи, это его работа.       Питер ничего не ответил, так как прекрасно понимал, что мисс Поттс не хочет вновь выслушивать его речи о том, что он может сделать всё сам и не хочет напрягать этим других.       — Скажи, где ты сейчас находишься, я позвоню Хэппи сама.       Питер назвал остановку, на которой стоял, и несколько магазинов, которые находились рядом, после чего они распрощались. Хэппи приехал довольно быстро, выглядел он немного недовольно (либо он так просто всегда выглядел), поэтому Питер даже не рискнул извиниться за доставленные хлопоты. Какое-то время они просто молча ехали, хотя Питер несколько раз ловил на себе взгляд Хогана в зеркале заднего вида. Тот словно что-то хотел ему сказать или спросить, но так ничего из этого и не сделал. Лишь тогда, когда они стояли на красном свете в небольшой пробке, он вдруг что-то взял с соседнего сиденья и протянул это Питеру. Питер с недоверием посмотрел на бумажный пакет в руке водителя, из которого исходил чудесный аромат, и не мог понять, что от него требуется сделать в данной ситуации.       — Ты ведь, наверно, голоден, — вдруг проговорил Хоган, даже не смотря в сторону омеги.       Питер тут же открыл рот, чтобы сказать, что всё в порядке, и он совсем не голоден, но осёкся и взял пакет.       — Спасибо большое, — ответил он, ощущая тепло пончиков (это точно были они) сквозь бумагу.       Хэппи ничего не ответил, но в зеркале заднего вида Питер успел заметить, как улыбка коснулась его губ. Возможно, он был не таким уж пугающим, каким казался.       Оставшуюся поездку Питер молча жевал тёплые пончики, слушал радио, звучащее из динамиков, смотрел на погружающийся в темноту город и чувствовал себя невероятно счастливым.

***

      Когда машина остановилась у парадной лестницы, Питер вдруг с ужасом осознал, что вот-вот опоздает на договорённый ужин со Старком, а ему ещё нужно было переодеться. Но, когда он пулей влетел в дом (не забыв перед этим поблагодарить Хэппи за то, что подвёз и за пончики) и хотел уже бежать к себе в комнату на второй этаж, его вдруг остановил Джарвис, выглянувший из кухни в своём неподражаемом розовом фартуке.       — Мистер Старк просил передать вам, что сегодня он не сможет с вами ужинать, так как у него появилось срочное дело, — сообщил он.       — А, — только и смог сказать Питер, вдруг ощутив… разочарование? Нет-нет, это снова омега, это не его.       — Вы сильно голодны, сэр? Я ещё не готовил ужин, так как мистер Старк сказал, что не будет, а вас не было, и я не знал, когда вы вернётесь. Но если вы немного подождёте, то я смогу что-нибудь быстро приготовить, — как всегда бесстрастным голосом произнёс Джарвис.       — О, я… Мистер Хоган угостил меня пончиками, так что я не так сильно хочу есть.       — Что ж, тогда я приготовлю вам ужин чуть позже. Может, хотите сэндвич? Я сделал их для мистера Старка, но он никогда не съедает их все.       — Так он здесь? — удивился Питер. И нет, в этот момент он совершенно не испытывал радости.       — Да, он занят в своей мастерской, я как раз собирался отнести ему сэндвичи.       — О-о, — протянул Питер, а потом ему вдруг пришла совершенно безумная и далеко не удачная идея. — А может… Я ему отнесу?       За долгие три месяца пребывания его здесь Питер впервые заметил, как спокойное и бесстрастное выражение лица Джарвиса впервые потерпело хоть и малейшее, но всё же изменение: его левая бровь слегка приподнялась.       — Если вы этого желаете, сэр, — после довольно затянувшегося молчания, ответил Джарвис. Его бровь снова вернулась на место, а сам он исчез на кухне, чтобы взять поднос с чашками и сэндвичами.       Питер честно не знал, зачем делает это. Стоя в лифте с подносом еды, он вдруг резко передумал и захотел вернуться назад, но лишь мысль о том, что он сможет увидеть мастерскую самого Тони Старка останавливала его. Это же!.. Чёрт возьми, он сейчас увидит ту самую мастерскую, где были разработаны и созданы все те невероятно гениальные вещи, которые выпускала компания Stark Industries! Это была его мечта ещё с самого детства! Разве он мог отказаться от такой возможности, пусть даже ему там будут не сильно рады?       Когда лифт остановился и дверцы стали открываться, Питер вдруг резко ощутил невероятное волнение. Кажется, у него даже сердце быстрее забилось, а когда дверцы открылись полностью, он еле сдержал восхищённый возглас.       В действительности, мастерская выглядела вполне обычно, за исключением аккуратно выстроенных гоночных машин, об общей стоимости которых Питер старался не думать, а так же нескольких голограмм, паривших над рабочим столом, заваленным всякими чертежами, инструментами и деталями каких-то изобретений. Ах да, и ещё был один нюанс — это была не просто мастерская, а мастерская самого Тони Старка! И именно он сейчас сидел среди всего этого «творческого бардака», склонившись над столом.       «Вау! — подумал Питер, рассматривая фигуру альфы, и стараясь игнорировать комментарии омеги о том, как он шикарно выглядит в рабочей одежде и перепачканный маслом. — Он так занят, что даже не замечает моего присутствия».       — И долго ты там будешь стоять? — не оборачиваясь, спросил Старк.       — Я… извините, — смутившись того, что его засекли, пробормотал Питер и поспешил к столу, не переставая с восхищением рассматривать разработки роботов, стоящие по всей мастерской. — Я принёс вам сэндвичи, — сообщил он, подойдя к Старку.       — Поставь их куда-нибудь, — скомандовал тот, всё так же, не поднимая глаз на омегу.       Питер кивнул вместо ответа и развернулся к столу, тут же столкнувшись с серьёзной проблемой: для подноса просто не было места. Возможно, здесь можно было что-то подвинуть или просто убрать, но руки Питера были заняты, а Старк… Питер покосился в его сторону. Да, Старк был занят, вырисовывая что-то на чертеже, и выглядел так, словно он будет совсем не рад, если Питер посмеет отвлечь его из-за такой мелочи. Питер снова посмотрел на бардак на столе. Может, он сможет как-нибудь изловчиться и поставить поднос?       Найдя более-менее свободное место, он развернул поднос боком и, толкая им стоящие там инструменты, стал потихоньку освобождать пространство, пока не…       Бдзынь!       Сердце Питера упало вместе с этим предметом.       — Извините, — пробормотал он, боясь смотреть на Старка, чей взгляд он на себе ощущал, и тут же, оставив поднос (он же не упадет, да?), бросился поднимать упавшую с другой стороны стола вещь.       Это оказался всего лишь гаечный ключ, с которым, к счастью, ничего не случилось. Положив его на место, Питер теперь более аккуратно расчистил поверхность стола и, наконец, смог полностью поставить поднос, не боясь, что тот упадёт. Закончив всё это он с грустью заметил, что теперь ему делать здесь нечего, да и сам Старк явно не рад его видеть в своей мастерской, и ему пора уходить. А ведь так хочется увидеть гения за работой!       Питер думал попрощаться, но альфа снова был занят чертежом, поэтому он просто развернулся и направился к лифту с некоторой грустью бросая взгляд на робота, стоявшего в углу и которого ему так и не удастся рассмотреть поближе. Ну что ж, ему и так повезло, что он смог сюда попасть, нельзя требовать слишком многого.       — Ты не останешься?       Питер замер у самого лифта и резко обернулся, думая, что ему это просто послышалось, но Старк теперь сидел, развернувшись, и совершенно точно смотрел на него.       — Здесь две кружки, — добавил он, кивнув на поднос.       Питер тут же метнул туда взгляд, и — о боже! – там действительно было две кружки! Как он раньше этого не заметил? Наверно, Джарвис решил, что раз он вызвался отнести поднос, то хочет выпить чай вместе со Старком.       — Я думал, что вы будете против, — ответил он, вдруг резко заинтересовавшись носками своих кроссовок.       — Будем считать, что это вместо ужина, — просто ответил Старк, снова разворачиваясь к столу. — Я буду эспрессо, — он махнул в сторону кофемашинки, стоявшей у стены. — Только будь тихим и ничего не трогай.       — Конечно, — воскликнул Питер с радостной улыбкой на лице, подбегая к столу, чтобы взять чашки. И нет, он совсем не счастлив, это всё омега внутри.