Невинный сборник

— Руслан! Что ты делаешь? — он повалил меня на пол, прижав своим телом. Не успев осознать происходящее, я ощутил удар по лицу. — Блять, отвали! — закричал я в нервной панике. Тушенцов взорвался. Никогда прежде не видел его настолько разозленным и не в себе. — Схуяли ты решил, что можешь целовать меня? — Прости! Извини! — как на автомате протараторил я в попытке его успокоить. — Да пошел ты нахуй! Кровь на лице вскипала, щека горела как ненормальная, я даже не пытался подняться на ноги, дожидаясь улучшения самочувствия. Руслан все еще не отпускал ворот моего худи, нависая надо мной. — Да что с тобой? Какого хуя ты делаешь? — пытался докричаться я до адекватного Руслана, забившегося в самый темный уголок души внутри безумного зверя. — Со мной что?! Какого хуя я делаю?! Ебать, по-моему, это ты пытался засунуть мне язык в горло! — Я думал, что ты тоже этого хочешь! Зрачки Руслана, недоумевая, расширились, пустившись бегать по моему лицу. Мне было очень больно. Физически. Я сильно выдыхал, пытаясь восстановить ритм дыхания. Тело, реагируя, наполняло мои глаза влагой. — Я думал, эта химия, что между нами… Что мне не кажется. Я устал от этого напряжения. — Руслан играл желваками, сцепив зубы, заставляя шероховатые губы плотно сжиматься. — Хотел выяснить для себя окончательно, — закончил предложение я практически хрипя. — Ну и нахуя, Юлик? Нахуя?!! — крича, он приближался к моему лицу, что заставляло меня непроизвольно зажмуриваться. Его выдохи после каждого слова обдували мое лицо, после чего оно разгоралось вновь. — Чтобы что? А? Выяснил?!! — агония не покидала Тушенцова. Как только мне казалось, что он успокаивается после очередного моего признания, он возгорался заново. — Выяснил, что ты неуравновешенный, — пытался агрессировать я в ответ. — Мать твою, Руслан, это же я! Это же я, Русь, я! Тебя же не Кузьма засосал. — Да какая, нахуй, разница, мне от этого приятнее должно стать? Если ты пидор, то меня в это не втягивай. Вообще от тебя не ожидал подобной хуйни. — От меня не ожидал? Да это ты в каждом видео трешься об меня! — произнёс я, сразу об этом пожалев. Злость во мне набирала обороты, я сдерживал ее, понимая, что если загорюсь как Руслан, то мы просто убьем друг друга. Слишком много недосказанных эмоций накопилось. И слишком больно было их отпускать. Рано или поздно это все-таки должно было случиться. — Ладно, угомонись, — тихо сказал я, стараясь все закончить. Я попытался оттолкнуть руками Тушенцова, чтобы подняться. Правая часть моего лица полностью онемела. И только кровавая струйка из носа, минуя верхнюю губу, сбегала по шее, заставляя меня прийти в себя. Мне удалось оттолкнуть Руслана и подняться. Теперь я чувствовал, что мое тело тоже ныло от неудачного падения. — Пиздец больно, — мне пришлось запястьем придерживать нос, который кровоточил. Но это было сейчас не главное для меня. Все страдания заключались не в физической боли. — Фейс меньше пиздюлей от тебя получил, — прозвучало саркастично. — Фейс не пытался меня облизать. — Руслан метался из стороны в сторону, закинув обе руки за голову. Он старался нащупать точку спокойствия, пытался остыть, что я ему явно не давал сделать. — Жалеешь об этом? — ухмыльнулся я. — Ебать, тебе мало досталось? Или у тебя болевой шок? — Отъебись, — в комнате окончательно закрепилась неудобная атмосфера. Голова кружилась, и после спада адреналина в теле, боль становилась намного сильнее. — Подай лучше вату и спирт, там, — указал я, закинув вверх голову. Руслан шмыгал носом. Я больше его не наблюдал, только слышал недовольное бурчание. — Блять, бесишь! — Да успокойся уже. Тушенцов громко дышал. — Сука, бесишь тем, что заставил въебать тебе. — И че ты, переживаешь теперь? — Не, щас не переживаю, вспомним об этом лет через пять, как раз будет вовремя. — Руслан, психуя, пнул стоящую в стороне сумку из-под оборудования. — Ты о чем? — я внимательно уставился на него. Тушенцов стоял на противоположной стороне студии у окна, упершись на него. Он больше не психовал, не истерил, а только сердито смотрел на меня, задумавшись о чем-то важном и в то же время грустном. — О том, — решился ответить он, — какой ты уебан. Решился он, блять… — Русь… — я был беспомощен. Что он еще хотел от меня услышать? Я без слов сказал ему, что хотел. Я намеревался подойти к нему, но он не позволил мне и этого. — Не надо, — обрубил он, — поздно. — Руслан вышел за дверь, захлопнув ее за собой. — Да и похуй! — закричал я в надежде, что он не услышит, особенно последнее, — как-то жил без тебя и не умру! — Я рад, что ты все-таки это выяснил, — прозвучал спокойный и грустный голос за дверью. Вслед послышались лишь удаляющиеся шаги. Я остался в комнате один. Столько картинок в моей голове так и не сбылись. Потому что все эти годы я так яростно старался оставить их там. А теперь… «Поздно», — лишь беззвучно очертили мои отекшие губы.