Ромашки

       Этим весенним вечером Кагеяма и Хината снова идут вместе после тренировки. Всё та же вечерняя прохлада, запах приближающейся ночи и тёплый весенний ветер. А ещё слабый запах пота.        Парочка снова осталась потренироваться дополнительно, и, несмотря на предупреждения семпаев и ругань Укая, парни лишь нагло поблагодарили их за возможность остаться подольше и побежали в зал.        Сколько раз заботливые сокомандники говорили Хинате и Кагеяме о вреде перенагрузки, но тщетно. Старшие практически прекратили свои попытки, а Тсукишима часто бросал: «Таким тупоголовым в голову ничего не вбить, если только мячи».        И на выходных странный дуэт часто забегал в магазин тренера взять ключи. Он всегда долго уламывается. Но уламывается. И с недовольным лицом отдаёт заветный ключ с привязанной к нему потрёпанной ленточкой. Но сегодня был только четверг, у волейбольных идиотов всё ещё впереди.        Это уже в течение нескольких недель вошло в привычку — идти домой вместе. Для них уже казалось традицией освобождаться к восьми часам вечера, а то и позже. И они всегда шли домой вместе. Неважно, нужно ли кому-то было уйти пораньше, или кто-то долго переодевался, — они ждали друг друга.        — Много домашнего задания на завтра, Кагеяма? — поинтересовался Шоё, уставив взгляд под ноги.        — Достаточно. А тебе? — взгляд брюнета медленно переместился на собеседника.        — Тоже. Только сегодня не нужно делать английский, наш учитель заболел. — Хината чуть улыбнулся и по-доброму вскинул брови, посмотрев в глаза Тобио.        — Понятно.        Тишина.        На самом деле они часто молчали. Возможно, это была усталость после тренировки. Нельзя с точностью сказать, что у них было много тем для разговоров. Разговаривали они в основном о волейболе, иногда о заботах, которые ждали их дома и горе домашки. Иногда в повседневные разговоры втягивались темы о еде. О еде мог болтать кто угодно.        Небо принимало фиолетовые оттенки, сменяя розовый. Ветер холодал. Хоть и сейчас конец апреля, — простудиться вечером не составит особого труда. Особенно, если ты в футболке и спортивных шортах, а твою спину греют только рюкзак и спортивная сумка.        Суть в том, что, по мнению Хинаты, только ему самому казалось это чем-то особенным. Все эти игры в гляделки, случайные касания рук по дороге домой, разговоры ни о чём. И эти разговоры, даже сам голос Кагеямы буквально оживляли рыжеволосого. Он бы слушал его негромкий низкий бархатистый голос вечность. Поэтому Хината всегда думал и пытался находить новые темы для будущих бесед.       Хинате Тобио был интересен. Он изо всех сил старался узнать его получше.        Они и правда сблизились.        Конечно, их вружеские (дружеские + вражеские) отношения никуда не делись. Они вместе обедали в школе, болтали на перемене о волейболе и соревновались почти везде, где только возможно: кто быстрее добежит до спортзала, кто пробежит быстрее на совместной физкультуре, даже кто быстрее переобуется перед тренировкой. Победы они считали, и, к «великому» ужасу Кагеямы, Хината опережал его на 4 очка — счёт был 53:57.        Но всё же кое-что изменилось.        Шоё застал себя на том, что стал всё время наблюдать за Тобио. И стал странно чувствовать себя рядом с ним. По непонятной причине его щеки начинали гореть при каждом взгляде, слове, движении брюнета в его сторону. Когда Кагеяма стоит около школы во время обеденного перерыва, оперевшись на стену и прикрыв веки, выглядит таким спокойным, расслабленным, непринуждённым и совсем не понятно, о чём он думает, и думает ли вообще. Когда смуглая рука осторожно ложится на плечо Хинаты во время тренировки, когда Шоё не видит, а после слышится краткое: «Ты там вроде пас просил, разве нет?» Когда Тобио переодевается в раздевалке, обнажая крепкую спину, широкие плечи, мускулистую грудь и отличный пресс, к чему прекрасно вписываются выступающие капли пота на коже, он довольно выдыхает и откладывает в сторону мокрую футболку. Когда он жадно пьёт воду с бутылки, и капли стекают по подбородку, оставляя мокрую дорожку на шее и вороте белой футболки, и, напившись, парень довольно облизывает губы... всё это заставляет Хинату чувствовать себя несколько... странно.        Тогда Шоё становится не совсем уверенным в том, что Кагеяма — всего лишь первогодка. И ему всего лишь шестнадцать.        Он чувствовал себя девочкой рядом с этой секс-машиной. Бедный Хината сравнивал Тобио с опасным вирусом, от которого ему не сделали вакцину, а себя больным. Он чувствовал симптомы этой странной болезни, — сердце стучало как бешеное, лицо принимало обличие самого красного в мире помидора, в животе связывался плотный узел, а жар бессовестно окутывал всё тело. И лечением было единственное решение — выход из помещения. Так как препарата найти больной не мог, ему просто приходилось либо терпеть болезнь, либо избегать её.        Такие странные перемены в его мыслях и желаниях пугали Шоё. Он не понимал, что это такое. Чувствовал это впервые, даже не знал, как это сумасшествие можно назвать. Время от времени какая-то определённая извилина его мозга подсказывала, что таких чувств не может быть по отношению к товарищу по команде. Но Шоё думал, что они просто друзья, ничего ведь нет в таких мыслях, да?        От этого ему почему-то становилось грустно.        Но тем не менее он ощущал, как приятно разливается по телу тепло в таких ситуациях, как блаженство, желание, и другие положительные эмоции взрываются внутри фейерверками. Почему-то улыбка сама приклеивалась к лицу, а глаза блестели. Он не мог это контролировать.        Особенно Хината выделял глаза Кагеямы. Эти узкие, но в то же время такие большие, глубокие синие глаза, затягивающие с головой. Временами ему казалось, что в космическом омуте этих глаз можно тонуть и тонуть. Он думал, что у этих глаз попросту нет доньев.        И тогда казалось, Солнце сияет намного ярче.        На самом деле Солнце плавилось.       В то же время он чувствовал частые приступы удушья и резкую боль в разных участках в районе груди. Эта боль не нравилась первогодке больше всего. А самое пугающее было то, что чем дальше были эти непонятные скачки боли, тем больнее они становились.        Шоё говорил об этом маме, на что та водила его по врачам, но ничего конкретного выявить не удалось. Сын расстраивался — боль мешала играть в волейбол и думать о приятных вещах. Например, о Кагеяме Тобио. Таблетки не помогали. Поэтому, ничего он сделать не мог. Оставалось только думать да гадать, откуда это взялось и как это лечить.        Однажды подросток заметил на себе обеспокоенный, грустный взгляд матери. Но Шоё не придал этому большого значения.        Сиреневый цвет неба постепенно заменялся синим. Ветер медленно холодал. Хоть и конец апреля, но простудиться вечером не составит особого труда. Особенно, если ты в футболке и спортивных шортах, а твою спину греют только рюкзак и спортивная сумка.        Сейчас они шли по небольшой набережной вдоль единственной речки в их городе. Эта река была достаточно большой для того, чтобы там построили набережную. Обычно по вечерам там гуляли пары, бабушки с собаками, ездили мальчишки на велосипедах. Но сейчас было довольно поздно, и никто не проходил мимо. Хината удивился. «Сейчас такая хорошая погода и спокойный вечер! Странно, что здесь никто не гуляет».        А странный дуэт всё также молчаливо топал по тротуару.        Хината заставил себя думать. Снова он придумывает тему.        Он сосредоточился. «О чём можно поговорить с таким человеком, как он? — он вздохнул, — Надо подумать».        — Сегодня наша супер-быстрая вышла отлично, да? — Хината улыбнулся. Так, тема с волейболом всегда прокатывает лучше остальных.        — Да. Завтра попробуем потренировать её побольше, — с толикой надменности произнёс Тобио.        — Вау, круто! — Шоё рассмеялся в ответ.        — Но тебе всё равно следует больше времени уделять тренировке подачи, тупица!        — Да знаю я! Но бить так весело…        — Побить ты всегда успеешь.        Снова молчание.        Хината вновь задумался над темой.        А в голову снова пришли мысли о Кагеяме. Откидывать эти мысли прочь парень, почему-то, не стал. Если что, можно всё скинуть на весеннее настроение. И ему же не перед кем оправдываться? Если, конечно, Кагеяма не телепат, и он не может читать мысли. Неожиданно для себя Шоё немного смутился, а небольшой розовый румянец показался на щеках. «А вдруг всё-таки умеет?» — подумал он про себя. И покраснел ещё больше.        Он повернулся к Тобио. Тот шёл с ним на одном уровне, вглядываясь в яркие пятна уходящего вдаль заката. Его лицо практически ничего не выражало, но можно было разглядеть следы спокойствия и какого-то робкого умиротворения. Последние лучи солнца мягко освещали розовым светом его лицо, и если присмотреться, то можно было увидеть еле заметную родинку на переносице. Глаза Кагеямы были расслаблены, а на губах просвечивалась еле заметная улыбка.        Ну он точно не похож на того, кто мог бы читать мысли.        Хината отвернулся, снова уставившись под ноги. И снова покраснел, — Кагеяма выглядел просто прекрасно. Он не смог сдержать счастливую улыбку.        — Красиво.        Тобио сказал это внезапно. Он даже сам не ожидал, что скажет.        Хината практически сразу повернулся к нему. И обомлел.        Брюнет остановился, засунув руки в карманы. И глядел вперёд. На тот же самый закат. И улыбался.        Ключевое слово — улыбался.        Улыбался открыто, искренне, так мягко и тепло. Улыбался губами, не сильно, но и не слабо, так, что улыбку можно было увидеть и даже не прищуриваться. Почему-то, Тобио совсем не пытался скрыть её рукой или просто убрать, перекрыв привычной злобной гримасой.        Шоё стоял в шоке. Расширил глаза, вытянул шею и открыто пялился на стоящего напротив парня. Ну поверить он не мог, что этот совсем неулыбчивый парень так по-дурацки улыбался! Причём не наигранно! «Хотя, актёр из него бы вышел отстойный… ну, сейчас он точно не притворяется. И не прикалывается. Что с ним?» — парниша никак не мог унять вопросы в своей голове.        Но Хината додумался всё-таки посмотреть на то, над чем так открыто улыбается Кагеяма. Он повернул голову или впал в приятный ступор. Солнце уже начало скрываться за горизонтом, а облака вокруг него горели яркими тёплыми цветами: вокруг солнца ярко-оранжевый, а далее цвета от красного до синего через розовый и фиолетовый. Еле выступающие звёзды показались в некоторых местах. Небольшие облака прикрывали солнце, но его открытые участки всё равно доходили до Хинаты. Спокойная река с небольшими волнами отражала небесную композицию, чуть искажая её на поверхности воды. А по берегам реки росли ромашки. Они всегда там росли, как-будто эта река была особенной. Ещё чуть тёплый вечер с нотами весенних цветов освежал, а последние лучи приятно обжигали лицо.        Шоё улыбнулся вслед за Кагеямой. Этой картине нельзя было не улыбнуться.        Он обернулся назад. Светлый облик Кагеямы прекрасно дополнял пейзаж. Тобио всё так же расслабленно стоял, повернув голову к солнцу, и улыбался.        Внутри у Шоё что-то сжалось.        Никто не видел Тобио таким, так думал Хината. Он первый раз показал кому-то такую свою сторону. От осознания этого факта, то самое «что-то» внутри сжалось ещё сильнее.        Тёплой волной окутало его тело с головы до пальцев ног. Лицо приняло цвет заката, а руки смущённо сжали белую футболку на груди. Где-то внутри вновь затрепетало светлое чувство. Хината смотрел в эти тёмно-синие глаза, в которых, если присмотреться, отражалась эта красивая картина неба. Ему стало так хорошо-хорошо. Хотелось постоять вот так подольше рядом с Кагеямой.        Рассуждения мечтателя прервал сам главный герой его вечерних грёз.        - Такой же яркий. Прямо как ты, Хината.        Кагеяма сказал это вслух. Достаточно громко, чтобы Шоё услышал. Тобио посмотрел в глаза приятеля и улыбнулся ещё шире — во все тридцать два. Самой красивой улыбкой в мире.        Хината посмотрел на него, открыл глаза ещё шире, сильнее сжав рукой грудь, ещё больше вытянув шею. Вспыхнул от приливающей к лицу крови. Громко выдохнул и набрал воздух в лёгкие, задыхаясь.        Его сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. А душа распадается на миллионы осколков. Тобио сразил его наповал. Прямое попадание. А куда, стоп? В сердце, в душу, в голову? Неважно, этот гениальный связующий может очаровывать не только своими пасами, и Хината очередной раз убедился в этом.       Кагеяма отвёл глаза от парня и направил взгляд в сторону горизонта, чуть смягчая улыбку.        А Хината так и стоял и наблюдал за ним. Чувства умножились до предела, смешиваясь, образуя кашу кричащего потока мыслей в голове. Ему было хорошо-хорошо-хорошо-хорошо-хорошо. И он не мог остановить эту сильнейшую волну радости, смущения, блаженства и паники.        Шоё начал подрагивать. «Неужели это реальность?» — спрашивал он себя. Но, посмотрев снова на этот пронзительный, весёлый, но спокойный взгляд и искреннюю улыбку, отвечал себе сам — «И правда, реальность».        Хината хотел коснуться Тобио. Прижаться к Кагеяме, нежно обнять его, погладить волосы, проверить, такие же они колючие, какими кажутся на первый взгляд. Эти странные желания были одновременно приятными и пугающими.        Шоё не понимал, что он собирается делать. Но он точно хотел сделать хоть что-то. Он робко потянулся рукой к ладони Тобио и чуть коснулся длинных пальцев своими.        — Кагеяма…        Слова прозвучали мягко и тихо. Но Кагеяма услышал этот полушёпот.        Он посмотрел в глаза парня. Чуть насторожился, наблюдая поведение Хинаты, но улыбаться не перестал. Наоборот, ещё чуть приподнял уголки губ, по-доброму прищуриваясь, смотря в светло-карие глаза.       Ему стало не хватать воздуха.       Только Шоё собирался коснуться руки Тобио своей, он почувствовал резкую боль.       Ту самую острую, колючую, неприятную боль в области груди.        И он начал задыхаться в прямом смысле.        Резко кашляя и прикрывая рот рукой, Хината упал на колени, больно раздирая коленки об асфальт на тротуаре, и согнулся пополам, сильно наклоняясь вперёд. Лямки рюкзака спали с плеч, и он упал на дорогу. Свободной рукой Шоё в панике вцепился в руку Кагеямы. И начал кашлять и задыхаться одновременно, от испуга зажмурившись. Его охватила паника. Боль была намного больнее предыдущих, это, естественно, его настораживало.        Кагеяма испугался. Он быстро сел на корточки, крепче сжимая руку Шоё в своей, а вторую положил на плечо согнувшегося. Улыбка тут же сошла с лица, а глаза обеспокоенно забегали по Хинате.        — Эй, тупица! Что случилось? — голос стал более грубым, но в то же время можно было уловить обеспокоенный тон.        — Кха… Кгхах… Кагеяма. Кхгха, — Хината явно был не в порядке, просил помощи, но только как ему помочь в такой ситуации?        Кашель Шоё не останавливался, и уже был похож на хрипящий лай. Хината лишь сжал футболку на груди сильнее. И пытался жадно глотать воздух, в то же время почему-то боясь его.        — Эй, придурок, приходи в себя наконец! — голос Тобио сорвался на полукрик.        Но Хината продолжал кашлять, с каждым разом всё сильнее и сильнее.        Испуг захватил разум Шоё. А что будет, если он сейчас попросту задохнётся? Первогодка пытался успокоить себя сам, говоря, что скоро эта боль вместе с кашлем уйдёт, но, пока что, ничего не собиралось. К глазам подступила влага.        Хинате было страшно. Но всё, что он мог делать, это крепче цепляться за руку Тобио.        Но тут воздух начал нормально поступать в лёгкие, боль понемногу отступала, а порывы кашля сокращались. Состояние приходило в норму.        — Ну наконец-то, идиот! Ты в порядке? — Тобио не отпускал его руку.        Хината лишь еле заметно кивнул.        Вскоре, кашель отступил совсем, а Шоё уже собирался обрадоваться, но почувствовал небольшой вес на своей руке у рта. Хината настороженно посмотрел на руку.        На середине ладони лежала маленькая, слегка потрёпанная ромашка.        Шоё тут же сжал её в руке, всё ещё не понимая происходящего, и с ужасом уставился на дорогу.        — Хината?        Чужая рука крепче сжала его плечо.        — Ох, Кагеяма-кун, всё хорошо — со мной такое бывает, — Шоё нелепо улыбнулся, стараясь изо всех сил скрыть нарастающую тревогу, но дрожащий голос говорил об обратном. Да уж, актёр из него никакой.        Тобио лишь с опаской посмотрел на него. Руку он всё же отпустил.        — Тогда пошли домой?        — Да, конечно…        Хината отвёл взгляд. И убрал цветок в карман шорт.        — И в следующий раз предупреждай меня об этом, ты напугал меня, тупица! — и вновь недоброжелательная эмоция исказилась на лице.        Хината подобрал упавший рюкзак с дороги, предварительно его отряхнув, и, наконец-то, встал. Кагеяма последовал его примеру.        Они не спеша пошли домой, не обмениваясь словами. Только порой Хината мог наблюдать на себе пристальное внимание синих глаз, на что сначала молчал, а потом бросил весёлое:        — Всё в порядке, правда! — он улыбнулся.        Тобио лишь хмыкнул.        Ветер стал совсем холодным, а солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, уступая тёмному небу звёзды. Наступила ночь.        «Ага, в порядке, конечно. Ничего не в порядке», — подытожил Шоё в раздумьях, опуская голову.        Хината сжал карман чёрных шорт. «Похоже, это только начало»