В аду компания приятнее

      В аду существует одна работёнка, по поводу которой у Юнги сложилось чёткое мнение: очень многие не хотели бы загреметь её выполнять.       И речь про дежурство в колл-центре загробного мира.       Никто, на самом деле, не знает, зачем его вообще создали. Хосок из отдела продаж и маркетинга как-то утверждал, что это пережиток прошлого: мол, у царствующей тогда (да и сейчас) в аду политической партии — НСП* — начались проблемы после того, как социальные средства массовой информации добрались до загробного мира. Благодаря усилиям штатной журналистики и обнародованию на всевозможных платформах кучи жалоб, скопившихся за многие годы, внезапно всем стал очевиден упадок партии. В поспешной попытке успокоить разбушевавшиеся массы правительство выделило средства из бюджета, изменило действующую политику, а также запустило всевозможные кампании и микропроекты, пока Вельзевул не вернулся из своего сорокалетнего творческого отпуска и не утихомирил всех, прежде чем система успела совершенно перестроиться. Он разобрался с партией и привёл её к порядку, в котором она и держится последние десять лет.       Однако множество уже запущенных на тот момент кампаний и микропроектов так и остались работать подпольно, скрываясь под бюрократией и бумажной волокитой. Юнги бы совсем не удивился, окажись Хосок прав насчёт того, что колл-центр как раз из этого списка. Вообще, идея такой организации явно исходила от высших должностных лиц, которые не имели ни малейшего представления о жизни простого народа. В данном случае на это указывает тот очевидный факт, что доски Уиджи использовались обитателями поверхности для связи с адом в последний раз веке эдак в двенадцатом, и сейчас ими пользуются только идиоты — обычно глупые дети, которые и не подозревают, с чем играются.       Понятное дело, из-за этого колл-центр завален совершенно бесполезными звонками, а по поводу реальных проблем сюда никто не обращается — в отличие от настоящей работы Юнги в адском департаменте отношений с общественностью, где его обязанностью является как раз отвечать на письма клиентов по электронной почте.       Именно. Упыри, гоблины и демоны общаются с помощью электронной почты. А ещё через Фейсбук, Твиттер, Инстаграм и другие современные социальные сети. Некоторые параноики даже используют Google Hangouts. На самом деле, Юнги немного бесит, что люди считают обитателей ада какими-то застрявшими в двенадцатом веке существами, у которых из средств связи только нарисованные кровью пентаграммы и броски костей. Раньше, когда не существовало ничего другого, такие способы действительно были удобны, однако человеческие технологии с тех пор сильно шагнули вперёд, а ещё они надёжные и ничего не пачкают.       Хотя как раз в обязанности его отдела и входит распространение среди людей заведомо ложной информации, чтобы потусторонние существа могли спокойно жить на поверхности, не раскрывая себя.       Да, Юнги иррационально раздражает столь эффективный результат деятельности собственного департамента. И ещё больше бесит, что он и сам приложил к нему руку.       Однако такая нелогичность ничуть не умаляет его недовольства.       Собственно, этим словом можно было бы описать бо́льшую часть его существования. Чимин однажды выдвинул теорию о причине такого явления: заявил, что вежливое поведение на работе высасывает из Юнги всю позитивную энергию, и поэтому на свободное время остаётся только раздражительность. Тот тогда швырнул в него карандашом… что, надо признать, точку зрения Чимина только подтвердило. Но всё равно было приятно наблюдать, как карандаш прилетает ему в нос.       Ну, это не особо важно.       В общем, колл-центр загробного мира — просто чушь собачья, особенно учитывая, что там реально обустроена горячая линия. На неё вечно названивают самые ворчливые личности, которые остались в эре проводной связи, а учиться работать за компьютером не собираются. Юнги, вообще, невероятно уважает парня, сидящего там на телефоне, потому что тот в своём деле настоящий профи. У него каким-то образом всегда получается успокоить даже самых недовольных и сварливых жалобщиков, и с того момента, как он пришёл, на горячую линию никогда не поступало негативных отзывов. Плюс вдвойне ему респект за то, что помимо той работы он ещё заведует их официальным Инстаграм-аккаунтом, и умудрился увеличить число подписчиков в два раза по сравнению с последними двумя годами, хоть начальник его методов и не одобряет («Нет, Тэхён, я не разрешаю выкладывать в сеть серию видео в стиле Офиса, чтобы представить работников нашего отде… Что? В смысле, ты уже выложил?!»)       Ага. Парня зовут Тэхён. Ким Тэхён. И Юнги его считает самым забавным, умным и очаровательным существом во всех трёх мирах.       А ещё задница у него просто потрясающая.       Ну да, отношение Юнги к нему не строго ограничивается безопасным уголком восхищения, которое можно обозначить как просто «уважение», а может чуть-чуть клониться в сторону «я с радостью позволил бы ему себя засосать и отыметь».       Или не чуть-чуть, а довольно-таки сильно.       Возможно.       Юнги всё равно не собирается в этом признаваться. Никому. Ничем хорошим бы эта идея не закончилась. Во-первых, ему самому точно не грозит в ближайшее время оказаться чьим-нибудь объектом восхищения, не говоря уж о Ким Тэхёне; а во-вторых, Тэхён не раз демонстрировал свою свободолюбивую и ветреную натуру, и явно был не заинтересован в отношениях, которые длятся больше одной ночи. И как бы сильно Юнги ни хотелось с ним переспать, он не ненавидит себя настолько, чтобы пойти на подобный мазохизм и разбить собственное сердце.       К тому же, если правда всплывёт, над ним наверняка будет смеяться целый офис. А свой образ хладнокровной и ворчливой личности ему, между прочим, нужно поддерживать.       Короче, именно поэтому вместо того, чтобы признаваться в своих чувствах или творить что-нибудь ещё настолько же тупое, он просто пытался проводить как можно больше времени наедине с Тэхёном, при этом не вызывая лишних подозрений. И самый лёгкий способ такое устроить — это вывести Сокджина, чтобы он поставил Юнги смену в колл-центре.       Потому что Тэхён вечно творит какую-нибудь ерунду, которой бесит начальство — хотя Сокджин уже не особо злится, а просто смирился. Да и сколь бы бесполезным ни был колл-центр, но хоть кому-то всё равно надо там находиться в рабочее время, а иначе прилетит взбучка от отдела кадров.       Так что в сорока процентах случаев им занимается Тэхён, а в остальные шестьдесят на телефоне сидит Чонгук, также заведующий их официальной страничкой на Фейсбуке. А ещё у него нелепая влюблённость в Сокджина, из-за которой он всегда выкидывает всякие тупые шалости, находящиеся примерно на одном уровне с дёрганьем за косички — и всё это дабы объект воздыхания обратил на него внимание. Но Тэхёна с Чонгуком никогда не ставят работать вместе. Сокджин как-то раз попытался, и после этого всему отделу целую неделю пришлось работать сверхурочно, чтобы ликвидировать последствия инцидента с буррито.       Стоит, правда, упомянуть, что у них тогда прибавилось десять тысяч подписчиков на всех платформах. Но всё же.       В общем, Юнги довольно быстро добился собственного направления в колл-центр. Чонгук уже нанёс основную атаку этой недели, «случайно» массово разослав по почте всему департаменту пару мемов с прифотошопленным к ним лицом Сокджина, но тот не мог поставить его на смену в ближайшие два дня, потому что только что записал туда Тэхёна — этот запостил в официальном Инстаграме фотку щеночков («Но щенята всегда в тему!» «Нет, Тэхён.») Поэтому у Сокджина как раз прямо руки чесались загнать в колл-центр кого-нибудь более ответственного, чтобы за Тэхёном присматривали. Юнги пришлось лишь «случайно» массовой рассылкой отправить всему отделу ответ со смайликом на провокацию Чонгука, и уже в следующую минуту ему пришло письмо, полное пассивной агрессии. «Я смотрю, у тебя очень много свободного времени. Может, тогда возьмёшь на себя дополнительные обязанности?»       Юнги тоже отправил пассивно-агрессивное письмо в ответ, правда только дабы не возникло подозрений. Ещё он громко шаркал ногами, когда захлопнул свой ноутбук и двинулся к подсобке, где у них хранились все инструменты Уиджи. Комната официально считалась помещением колл-центра, но официальность эта ограничивалась висящим на двери пожелтевшим листком бумаги с надписью «Колл-центр загробного мира».       Юнги не вошёл внутрь сразу же: он услышал через тонкую деревянную дверь голос Тэхёна, который явно как раз отвечал на звонок. Того бы появление Юнги совершенно не отвлекло, ведь, как и было сказано ранее, Тэхён — настоящий профессионал. Когда-то он вообще продолжал отвечать на звонок во время неожиданной бомбёжки с рая: пробирался через пламя и клубы серы, и параллельно отвечал какой-то старой карге. «Да, мэм, мы больше не принимаем сюда цыган за то, что они цыгане. И люди делают много безумных выходок, которые считаются приемлемыми, посмотрите на тот же Уолл Стри… Да-да. Да, мэм, надеюсь, до этого не дойдёт. Даже у нас существует такое явление, как общественное порицание убийц. Если только она не психопат… Нет-нет, не стоит заставлять вашу племянницу никого убивать, мэм. Это всё равно будет считаться непредумышленным убийством. К тому же, есть более классические способы оказаться в аду.»       Так что Тэхёна бы он точно не отвлёк. Но это просто хорошие манеры. А ещё Юнги нужно было немного времени, чтобы успокоить своё внезапно разогнавшееся сердце, и вернуть его обратно в состояние холодного безразличия.       Он просто жалок, ага. Ничего нового.       Вскоре Юнги услышал, как Тэхён бормочет стандартную реплику, которую они обязаны произносить всегда в конце разговора, впервые не добавляя в неё странных изменений. Поэтому дверь он открыл с лёгкой улыбкой:       — Не добавляешь сегодня своих фирменных фишечек?       Тэхён поднял взгляд, ослепляя своей необъяснимо чарующей прямоугольной:       — Ну, не всё же время бунтовать против системы. Да и этот клиент ужасно вымотал. Не заслужил он моего остроумия.       О да. Никто не заслужил. Но Юнги просто фыркнул, усаживаясь рядом и открывая свой ноут:       — Было сегодня что-нибудь интересное?       — Не-а. Всё как обычно, — Тэхён положил трубку проводного телефона на рычаг, после чего вытащил из кармана мобильный. — А, хотя звонил какой-то мелкий говнюк и отпускал всякие противные комментарии о фотке моей задницы в Инстаграме. Было так весело его троллить. Сейчас я тебе покажу… вот…       Юнги отклонился назад, позволив Тэхёну показать. Или позволив его чудесному глубокому голосу себя захлестнуть, пусть даже слова, которые Тэхён ему говорил… слегка настораживали. Вообще, многое из того, что Тэхён делал… настораживало.       Не то чтобы Юнги был не согласен с его действиями как таковыми. Он вполне принимал такую вот личность Тэхёна, и иногда даже всецело поддерживал его выходки. Просто сам поступать бы так не стал. Если в общем, то Тэхён чаще всего сначала делает, и только потом думает, в то время как Юнги думает, думает, а вот делать… до этого как-то и не доходит.       (Только если не брать в расчёт моменты, когда он кому-нибудь язвит. В таких случаях из-за разгоревшегося негодования рот у него начинает работать быстрее мозга. И последствия не всегда хорошие.)       Вот именно поэтому он сидел здесь и думал о том, как бы круто было засосать Тэхёна, вместо того чтобы реально это сделать.       Юнги отвлёкся от своих фантазий, услышав какое-то тарахтение, и чужой голос в ту же секунду тоже прервался — значит, не почудилось.       Хотя это же ад, так что если ты не слышишь периодически всякие странные звуки, то с тобой явно что-то не так. Ну, на этот раз тарахтение оказалось реальностью: на доске Уиджи тряслась планшетка-указатель, давая понять, что кто-то успешно соединился с горячей линией колл-центра загробного мира.       Юнги страдальчески застонал. Тэхён же с радостным возгласом уже протянул руку и поместил пальцы на дощечку, таким образом её активируя, пока Юнги даже сесть нормально не успел:       — Ооо… надеюсь, это какие-нибудь старшеклассники. Над ними веселее всего прикалываться.       — Эй, погоди. Мне же надо всё записывать…       Входящее сообщение наверняка окажется крайне тупым, но он всё равно собирался документировать каждое слово, ведь пустые отчёты всегда сулят проблемы. И, помимо всего прочего, такие записи — веское доказательство, почему этот идиотский колл-центр надо закрывать (даже если Юнги и использует его ради собственной выгоды). Однако Тэхён явно не слушал, потому что спокойно позволил дощечке скользить по доске, вычитывая вслух по буквам первое сообщение, пока Юнги открывал на ноутбуке новый текстовый документ.       К счастью, сообщение оказалось обычным «п-р-и-в-е-т», и Тэхён поздоровался в ответ, в то время как Юнги начал торопливо печатать.       — К-т-о-т-ы. Кто ты. Ооо… похоже, люди. Ну, хотя это всегда люди, — лицо у Тэхёна прямо осветилось ликованием. Явно что-то задумал. — Что мне им сказать? А, знаю! Надо ответить, что я Сатана.       — Подожди, Тэхён. Не стоит… — прервал его Юнги. — Не используй имя Его Величества просто так. Лучше… скажи, что ты призрак какой-нибудь Сюзан, Мари, или Ынкён.       — Я уже пробовал. Это скучно, — капризно протянул Тэхён, уже двигая указатель по доске. — А лорду без разницы. К тому же, это пиар, разве нет? Я уверен, он оценит рекламу.       — Тэхён, в последний раз, когда ты такое выкинул, кто-то взял, накатал ту дерьмовую книгу, и люди до сих пор думают, что лорд Сатана выглядит как козёл-гуманоид.       Тогда реально получилось не особо смешно. Лорд был очень недоволен — даже несмотря на то, что внезапно эта выходка принесла хороший прирост в продажах. Наверняка просто люди после этого не предполагали, что у лорда в действительности форма привлекательная, и поэтому не принимали греховное искушение за таковое (зло уродливо — ха, Юнги этим до сих пор гордится). Лорд Бафомет тогда неплохо посмеялся.       — Может, в этот раз у них получится выдумать что-нибудь крутое. Игру, например, какую. Люди сняли довольно хорошее кино, когда я одной компании представился демоном. И вот только не говори, что оно дерьмовое. Даже Чонгук немного испугался.       Фильм, стоит признать, оказался неплох. Да и пропиариться тогда тоже получилось. Но всё равно.       К сожалению, Юнги осознал, что его просто нагло отвлекают, только когда Тэхён уже закончил выводить сообщение на другую сторону.       — Ну блять, Тэхён, — вздохнул он, устало массируя виски. — Что ты им наплёл?       — Что я Сатана. Эм… ё-з-н-о-с-а-т-а-н-а? Серьёзно ли я Сатана? Да ещё какой! — и ему пришлось подавить очередной недовольный стон, потому что Тэхён решительно подвинул указатель на напечатанное на дощечке «да».       Юнги знал Тэхёна достаточно долго, чтобы прекрасно понимать: нет ни единого способа его остановить, если только не перевернуть доску, вызвав магическую дестабилизацию, а ещё с некоторой вероятностью открыв брешь между измерениями, которая поглотит их целиком. Поэтому он только безропотно печатал всё, что мог выцепить из одностороннего разговора.       — Что? Приводить ли план в действие? Только не говорите мне, что там кучка сатанистов на другом конце. Ох, это будет весело. Может, они решили совершить какое-нибудь ритуальное самоубийство? Так, ладно… д-е-й-с-т-в-у-й-о-т-м-о-е-г-о-и-м-е-н-и…       Тэхёну действительно стоило бы прекратить использовать вычурные фразы для приколов над ребятами сверху.       — …хорошо? Займёт три дня? И что, больше ничего не ответишь? Кто ты вообще…       — Ты серьёзно вывел всё это по буквам?       — Естественно, нет. Я… Эм? К-т-у-л… Ох. Ебать меня через колено.       С радостью.       Секунду. Что?       Юнги поднял взгляд и увидел, что Тэхён пялится на доску с выражением, которое на его лице присутствует очень нечасто: когда он понимает, что облажался. По-крупному. И из-за этого у Юнги тоже сердце ушло прямиком в пятки от внезапного ужаса и тревоги.       — Что? Тэхён… что такое?!       Тэхён поднял глаза, так и не убирая пальцы с дощечки, которую решительно передвинул на отметку «до свидания», полностью закрывая линию связи.       Потом нервно сглотнул:       — К-ктулху. Это был… Ктулху.       Что ж.       Они в дерьме.

~*~

      Около восьмисот лет назад Ктулху появился на свет как плод брака самых тёмных фантазий Говарда Лавкрафта и странной прихоти Сатаны.       Его существование базировалось на множестве легенд и преданий, глубинном смысле и психологии людей, которые восхищались гротеском и неизвестностью. Но для понимания сегодняшней истории вам надо знать лишь то, что Ктулху — это пришелец из космоса (что-то среднее между осьминогом и драконом), который предположительно спит где-то в глубинах океана, а, проснувшись он обязан посеять тонны хаоса и снова захватить власть над Землёй.       И да, это плохо. Если по доске Уиджи реально звонил Ктулху, то это значит, что он и вправду проснулся. А если он проснулся, и Тэхён сказал ему выполнять «план», тогда они оба в полной жопе, ибо план может относиться лишь к одному: к захвату власти над Землёй посредством кровопролития и террора. А такое, на самом деле, строго запрещено, ведь уже довольно давно земное царство объявили демилитаризованной зоной, и её захват будет равноценен объявлению полномасштабной войны.       У Юнги с Тэхёном слишком низкие ранги для принятия таких решений. На самом деле, даже должности Сокджина и Намджуна вряд ли дотягивают до нужных полномочий.       Юнги даже на секунду задумался, на каком же ранге можно объявить раю войну, но потом помотал головой. Он просто прокрастинирует из-за нежелания разбираться со сложившейся ситуацией.       А медлить-то реально не стоило, ведь пока он тратил время попусту, выражение лица Тэхёна с растерянного уже сменилось на коварно-уверенное. И в обычных обстоятельствах оно бы Юнги даже втайне понравилось. Однако прямо сейчас эта физиономия заставляла сердце болеть в неправильном смысле — ибо являлась явным признаком того, что они окажутся в более серьёзном дерьме. Юнги наверняка ещё и посадят за бумажную волокиту ада.       Даже не уволят. Это было бы слишком милосердно.       — Нет, — выпалил он, прежде чем Тэхён успел открыть рот. — Что бы ты ни собирался предложить, ответ «нет».       — Я даже ничего не сказал!       — Да, но я уже знаю, что какая бы сумасшедшая идея ни пришла в твою голову, она сулит нам ещё больше неприятностей.       Это утверждение было полностью обоснованным, поэтому Юнги даже не почувствовал укол вины, когда Тэхён обиженно надулся. Ни капельки. А что внутри слегка заболело — так это просто изжога из-за сегодняшнего плотного завтрака. Именно.       — Я сказал нет!       — Ну хотя бы послушай сначала!       — Моё решение от этого не изменится.       — Тогда и разницы нет, выслушаешь ты, или нет, верно? Я просто хочу сказать…       — Тэхён…       — …что нам надо выбраться наверх и отыскать Ктулху самим. Найдём, скажем ему, что вышла маленькая ошибочка и претворять план в действие не стоит. Вот, простое и элегантное решение, которое избавит нас от всех проблем.       Юнги вытаращил на него глаза.       — Ты так пялишься, потому что мой план гениален и ты хочешь согласиться?       Неважно, насколько там он в Тэхёна влюблён: тот иногда бывает просто вконец ненормальный.       — Нет. Я пялюсь на тебя, потому что ты сейчас подтвердил все мои подозрения. Ты действительно придумал идею, из-за которой мы окажемся в ещё большей заднице. Нет, Тэхён. План ужасный.       Тот только ещё сильнее надул губки:       — Но хёёёёёёён…       — О, всемогущий Сатана, ты действительно зовёшь меня хёном только тогда, когда что-то хочешь…       — Ну и кто теперь поминает имя лорда просто так? — Тэхён увернулся от шлепка. — Да ладно тебе. У нас обоих достаточно дней отпуска, да и можем работать через телефоны. К тому же, на Чимине ещё должок за то, что я спас его после того косяка с Твиттером, так что он может эти пару дней посидеть тут за нас.       — Клянусь, ты… — и тут до Юнги дошло. — Ты что, хочешь воспользоваться шансом и улизнуть на поверхность? Серьёзно, блять? Стоит вопрос войны, Тэхён, а ты только думаешь, как бы устроить себе отдых?       — Эй, — Тэхён поднял вверх указательный палец. — Во-первых, да, честно признаю, отчасти это неплохой шанс прогуляться наверх. Но я совершенно серьёзно считаю идею прекрасной. Ктулху сказал, что выполнение плана займёт три дня. Значит, у нас есть два дня, чтобы исправить нашу промашку…       — Нашу?       — Ладно. Мою промашку. На это у нас есть два дня. Если мы не сможем найти его за это время, тогда останется ещё день, чтобы сообщить начальству. А там уже они забьют тревогу и сами со всем разберутся. Но если нам удастся найти Ктулху, то проблема будет решена. И даже если мы не сможем убедить его остановиться, тогда просто там позвоним, скажем, что случайно наткнулись на него во время выходных, и всё.       Вот почему Тэхён на этой работе так хорош. Главное в пиаре — сокрытие правды, умение манипулировать словами, сказать девяносто девять процентов истины и умолчать об одном проценте неприятной лжи. Тэхён настоящий мастер: он умеет запрятать этот процент так глубоко, что его фиг отыщешь. Да уж. Юнги вот сейчас пытается, да без толку.       Тэхён как гончая. Чует носом самую крошечную трещину в его ментальной защите.       — Ну же, Юнги. Пусть это — признаю — полностью моя вина, но тебе всё равно достанется, даже если я расскажу, как всё было. У нас есть два дня; этого времени предостаточно, чтобы всё исправить. Я прошу только дать мне шанс.       Чёрт. Реально хреново, ведь в словах Тэхёна действительно есть логика. Юнги даже думать неохота, какими окажутся последствия, если всё пойдёт наперекосяк, и их обман раскроется. Да ещё и будут они только вдвоём, вместе.       Одни.       И если это не самая худшая идея из всех существующих, то Юнги просто не знает, что может быть хуже.       — Нет, Тэхён. Надо просто сообщить обо всём прямо сейчас. Чем быстрее признаемся, тем быстрее нас накажут, и покончим уже с этим.       Тэхён надулся ещё сильнее, а потом нахмурился:       — Знаешь, что? Я собираюсь поступить по-своему, с тобой или без. Могу я хотя бы попросить тебя помолчать эти пару дней?       Стоять. Что-что?       — Ты хочешь отправиться наверх один? Тэхён, тебе не разрешат. В последний раз, когда ты поднимался, то чуть не основал культ…       — Сколько раз повторять, это был просто фан-клуб.       — Не позволят.       — В тот раз я тоже без разрешения наверх выбрался, — пожал Тэхён плечами. — Сокджин ни за что не подпишет мне выходные ради прикрытия. Но он знает, что завтра меня не будет, и выписки всё корректно отображают.       Юнги недовольно застонал. Если и есть что-то хуже, чем они вдвоём, поднявшиеся на поверхность, так это если Тэхён попрётся туда один. Забудьте о предотвращении катастрофы. Тэхён наверняка в итоге выкрутится, а Юнги обвинят в халатности.       Ох, ангел его подери.       — Все сразу что-то заподозрят, если я вместе с тобой пойду, — выдал он в итоге в последней жалкой попытке сопротивления. — И выяснят правду ещё до того, как мы успеем начать исполнять план.       — Не-а. Я могу сказать, что выиграл пари, и в качестве твоего наказания потащил тебя с собой. Специально, чтобы Сокджин подписал мне выходные.       — Ты же только что сказал, что уйдёшь вне зависимости от его решения.       — Верно, просто всё равно будет здорово, если хоть раз ко мне не прицепится аудиторская проверка, — хмыкнул Тэхён. — Все документы-то в итоге сойдутся, но один фиг она бесит.       Что ж.       — Ладно. Но наверх мы идём по делу. Заканчиваем всё, а потом сразу возвращаемся сюда. И никаких развлечений.       Тэхёново воодушевлённое «Эй!» и «Ну конечно, Юнги, за кого ты меня принимаешь?» уверенности в того особо не вселило, однако он знал, что подстраховаться лучше всё равно не получится.

~*~

      — Поверить не могу, что сработало.       — Ты повторяешь это уже в пятый раз, хён, — жизнерадостно заметил Тэхён, который чуть ли не насвистывал, когда они вдвоём вышли из офиса, прокомпостировав карты учёта рабочего времени.       Эта устаревшая система не работала как следует, потому что Намджун не особо поддерживал идею контроля за установленным количеством рабочих часов. При условии, что вся работа была сделана, и никто не жаловался, он закрывал глаза на некоторый произвол и позволял смухлевать с карточками, если кому-то иногда приходилось взять внеплановый перерыв, или же поработать удалённо из дома.       Хорошая система. И Намджун в качестве непосредственного начальника тоже хороший.       Однако сейчас Юнги очень бы хотелось, чтобы получить одобрение на выходные было чуть труднее. А так Сокджин просто закатил глаза, махнул рукой, сказал возвращаться к работе и пообещал, что всё подпишет хотя бы просто ради того, чтобы Тэхён успокоился.       Вот судьба Юнги и оказалась решена.       — Увидимся завтра, Юнгез! — радостно помахал ему Тэхён на прощание, на что тот пробурчал лишь очередное «для тебя хён».       Он задумался, не слишком ли поздно будет сейчас найти ведьму, чтобы она наслала на него какую-нибудь болезнь — тогда был бы шанс отвертеться от этого путешествия. Или — что даже лучше — можно проклясть Тэхёна, и потом два дня выхаживать его, выжимая из этой ситуации извращенские плюшки в виде максимума прикосновений.       Ага, точно. Юнги лучше, чем кто-либо другой понимает, что не поступит так.       (А если он всего лишь на секунду и был сильно искушён провернуть второй вариант, то об этом никто не узнает, потому что он ни за что никому не расскажет.)