1.2
1 апреля 2019 г., 21:14
Юнги уже и забыл, что он на поверхности ненавидит сильнее всего: солнце.
А у Тэхёна ещё хватило наглости смеяться, когда спустя три секунды после выхода из портала Юнги наколдовал себе солнцезащитные очки и панаму.
— Но ведь так приятно понежиться на солнышке, хён, — захихикал Тэхён, стоя там со своим золотистым загаром, который наверняка получил во время множества вечеринок у лавовых бассейнов.
А Юнги, может, и хотелось бы не быть таким нездорово бледным, но загореть он просто не способен: от солнца только сгорает, становится красным, как лобстер, и потом с него облезает кожа. А выглядит это фигово.
Поэтому Юнги притворяется, что всё равно не хочет загорать. Так проще.
— Фу.
— А ты ещё меня отчитывал, что веду себя как пятилетка.
Кажется, не существовало ничего, способного сейчас испортить Тэхёну настроение. Он скакал по тротуарам вприпрыжку, что — на удивление — совсем не привлекало внимания мимо проходящих людей. Они все шагали с опущенными головами, интересуясь лишь своими делами. Будто молодой кореец лет двадцати трёх на вид, подскоками несущийся по улице — совершенно обычная картина, которую они наблюдают каждый день.
— Где мы вообще? — поинтересовался Юнги, прищурившись и разглядывая возвышающиеся вокруг здания. Все надписи были на английском… значит, они где-то в Америке?
— А сам не можешь определить по висящему в воздухе запаху греха, гордыни и эгоцентризма?
— Тэхён, сейчас так пахнет практически в любом перенаселённом городе.
— Мы… в Лас-Вегасе!
Юнги проигнорировал мелькающие перед его носом ладони, которыми с энтузиазмом размахивали.
— Лас-Вегас? Из всех клише ты выбрал именно это место? Почему мы здесь?
— Потому что сигнал от доски Уиджи вёл сюда.
Справедливо. Но всё же.
— Ктулху использовал её вчера. Что, если его здесь больше нет?
— Даже в этом случае нам стоит сперва найти доску, через которую он пересылал сообщения, и от неё мы сможем уже отталкиваться дальше. Давай, пойдём. Я уверен, что сигнал шёл из этого здания.
Юнги, подозрительно прищурившись, осмотрел ряд строений, куда Тэхён указал. Он ожидал увидеть какие-нибудь магазинчики в стиле пятидесятых, где наверняка располагались бы всякие оккультные лавочки, однако здания оказались высокие, яркие, с неоновыми вывесками. И Тэхён направился к самому высокому и сверкающему.
— А ты уверен, что мы в правильном месте?
— Ага. Идёшь? Ты же вроде солнечный свет ненавидишь, даже прикрытие вот от него наколдовал.
— Просто… — Юнги снова поднял взгляд на поблёскивающие в дневном свете флуоресцентные трубочки, окаймляющие края здания, которые сейчас были выключены, но ночью засияют безвкусным неоном. — Это ж лав-отель.
Тэхён обернулся с вопросительно приподнятыми бровями:
— А ты имеешь что-то против лав-отелей?
Нет. Ну как… Может быть. Хотя реплика скорее относилась к внезапному осознанию того факта, что они с Тэхёном вот-вот зайдут в лав-отель. Вместе.
Воображению сегодня дали волю разыграться. А сердце ухнуло вниз от разочарования.
— Не имею я ничего против них! Просто… не думаю, что Ктулху пришёл бы сюда за доской Уиджи.
Тэхён же только фыркнул:
— Тогда можешь пересчитать всё заново. Но мои вычисления привели меня в это место, так что я иду внутрь.
Этот хитрец прекрасно знал, что пусть даже Юнги в технических расчётах лучше, но пока там перепроверит, он сам уже успеет сто раз улизнуть. К Юнги в голову начали забираться всякие подозрения, ведь с фига ли Ктулху использовать доску Уиджи в лав-отеле? Но, опять же, предпосылки к происходящему были ну слишком странные — даже Тэхён не стал бы выдумывать такую чушь лишь ради того, чтобы накачаться грехом и похотью, предоставляемыми подобными заведениями в изобилии, как захотел бы поступить любой обитатель ада.
Верно же?
Ну, как минимум, когда Юнги проследовал за Тэхёном в первый отель, морщась от разлитого в воздухе густого запаха похоти и неверности, он надеялся именно на это.
~*~
Он бы ни за что не предположил, что Тэхёна так легко уносит. Хоть оказалось и весело наблюдать за тем, как этот чудик что-то балакает на своём демонском какой-то человеческой леди — которая казалась одновременно оцепеневшей и сбитой с толку — но Юнги ей сочувствовал. Она не способна была осознать причину своего страха — всё равно не понимала же, что если Тэхён будет неосторожен со словами, которые болтает, то вполне может проклясть её на следующую тысячу лет — однако даже её человеческие инстинкты улавливали исходящую от него опасность. Прямо как кролик боялся бы находящегося рядом хищника. Наверняка Юнги должен был проявить свою социальную ответственность и остановить этот беспредел, прежде чем случится что-нибудь нехорошее. Не то чтобы ему сильно хотелось. Он ведь тоже существо из ада, в конце-то концов — тяга к хаосу и разрушениям у него в крови. Однако пусть даже разлитый в воздухе грех чуть-чуть кружил голову, Юнги всё равно вроде как являлся из них двоих старшим, а значит, более ответственным — поэтому наверняка обязан был Тэхёна остановить. Однако он продолжал наблюдать ещё какое-то время молча. Да потому что это, как ни крути, веселее. А потом, когда Тэхён начал уже открыто флиртовать с леди — пусть она и не понимала ни слова — Юнги даже захотелось, чтобы он её реально случайно проклял. И не затем, чтобы удовлетворить свою мелочную жажду мести. Нет, эти два события были совершенно не связаны друг с другом. — Так, всё. Достаточно, — он, наконец, сдался, поднялся на ноги и оттащил Тэхёна прочь, как раз когда тот наклонился к леди ближе, будто бы решив поцеловать. — Извините, мадам. Он решил, что начать пить ещё до обеда — хорошая идея. Внутри забурлили мелкие пузырьки смеха, потому что на лице леди отразилось явное облегчение. Вот, так и должно быть. А тупая схема из разряда «она говорит, что ей не нравится, но на самом деле это не так» была изобретена каким-то чересчур преисполненным энтузиазма парнем из отдела продаж, и оказалась в разы эффективнее, чем предполагалось. Ну, это не столь важно. У Юнги не было лишнего времени и возможностей рассеивать своё внимание, потому что теперь Тэхён прилепился уже к нему, и принялся нашёптывать на ухо какие-то глупости: — Эй… ох. Юнги. Юнги же, да? Т-ты знаешь… у тебя должно быть… имя как у стриптизёрши. Ты прекрасный. Думаю, тебя надо назвать Шуга… потому что… Шуга. Твоя кожа… она такая белая, и выглядит… будто сладкая-сладкая на вкус… Юнги отвлёкся так сильно, что едва не упустил момент, однако-таки сумел среагировать вовремя и сунуть руку между своей щекой и тэхёновым языком. После чего весь вздрогнул от влажного слюнявого мазка, оставшегося на коже. Ему не одна тысяча лет, он прекрасно знает, что некоторые вещи, которые средства массовой информации сексуализируют, на деле не такие уж сексуальные, какими их выставляют. В основном всё зависит от личных предпочтений и вкусов — а Юнги определённо не предпочитал, чтобы его вот так облизывали на публике. Естественно, Тэхён попытался сделать это снова. — Долбаные небе… Тэхён! — Юнги попытался оттолкнуть это (странно-очаровательное) лицо подальше от своего. — Мне плевать, что ты сейчас накачался людскими пороками. Я швырну тебя в фонтан, если не прекратишь. Тэхён замер. И на долю секунды Юнги почти обманулся, подумав, что тот хоть раз послушался. Он совершил глупейший в своей жизни поступок: отвлёкся и позволил застать себя врасплох. Юнги едва заметил, что Тэхён резко рванулся к нему, и коротко взвизгнул — до самой смерти он будет отрицать, что когда-либо издавал такой звук. А когда мозг наверстал настоящее, во рту уже оказался чужой язык, и с губ сорвался слишком откровенный стон — потому что в определённый период своей жизни Тэхён любил сильно поразвлечься, и за век постоянной практики целоваться он научился отменно. Но — увы — мозг, наконец, заработал. Зазвонили все тревожные сигнализации, ведь как бы приятно ни ощущался язык Тэхёна на внутренних стенках рта, но идея это была очень фиговая. Раздалось несколько вскриков от случайных прохожих, обрызганных заплесневелой грязной водой, когда Тэхён приземлился в ближайший фонтан. — Извини! Рефлекс! — объявил Юнги, отправляясь выуживать захлёбывающегося Тэхёна обратно. И притворился, что расползающийся вниз от кончиков ушей румянец лишь из-за негодования, а не по какой-нибудь более компрометирующей причине.~*~
— Поверить не могу, что ты реально бросил меня в фонтан, хён. — Ты повторяешь это уже в пятый раз, — отозвался Юнги с ноткой лукавой иронии, предусмотрительно отводя взгляд, когда Тэхён принялся выжимать из футболки последние капли воды. — Именно. И в шестой раз тоже скажу: поверить не могу, что ты реально бросил меня в фонтан, — Тэхён вздохнул, откидывая влажные волосы со лба рукой и придавая себе до крайности сексуальный вид. К счастью, он не заметил, как Юнги аккуратно вытер потёкшую с уголка рта слюнку. — Хотя признаю, ты предупредил меня заранее. И я это заслужил. Но блин, я совершенно не ожидал такой высокой концентрации греха в два часа дня-то. — Мы же в Лас-Вегасе, это город грехов, — хотя, если честно, Юнги тоже был слегка ошарашен. Он здесь в последний раз бывал лет пятьдесят назад, и уровень тогда тоже был высок, однако только по ночам. Уж точно не в такую рань. — Ну ладно. Ты никак не сможешь продолжать поиски, если за пятнадцать минут опьянеешь и начнёшь флиртовать со всем, что дышит. И что теперь делать? — Да нет. Я просто был не готов. А теперь, когда знаю, насколько высокая тут плотность порока и похоти, то могу себя оградить. Хотя знаешь, если мы будем расспрашивать всех подряд людей, то провозимся слишком долго. Наверное, надо попробовать слегка ускорить процесс, чтобы сильно не задерживаться. Юнги скрестил руки на груди: — И как ты предлагаешь это сделать? Тэхён поднялся на ноги, расправил свои штаны. Одежда у него уже высохла — магия, не иначе. Какой пронырливый-то. Юнги даже не почувствовал привычную вибрацию в воздухе. — Спросим консьержа, естественно. Юнги просто стоял и ошарашенно смотрел, как Тэхён снова шагает в сторону отеля. И вслед двинулся скорее на рефлексе, потому что мозг до сих пор пытался обработать информацию и понять, в каком вообще мире и какая логическая цепочка приведёт к выводу, что вопрос консьержу отеля поможет отыскать местоположение нужной доски Уиджи? К тому моменту, как Юнги Тэхёна нагнал, было уже слишком поздно отговаривать его выставлять себя идиотом и впустую тратить время — потому что тот уже успел звякнуть звоночком, и теперь ждал, когда же к нему кто-нибудь выйдет. — Эй! Что ты вообще… — только и успел Юнги прошипеть, прежде чем какая-то вычурно одетая пожилая леди с пучком на голове вышла к ним с такой сияющей улыбкой, что на мгновение ему пришлось прикрыть глаза ладонью. — Здравствуйте, мои хорошие. Хотите забронировать номер? У нас есть специальная скидка для пар, которые поставят лайк и репостнут нашу страничку на Фейсбуке! Вы так хорошо смотритесь вместе, что я даже предоставлю вам дополнительную услугу: на первый час бесплатные секс-игрушки. Что скажете? В первую секунду даже Тэхён выглядел ошарашенным, но он быстро взял себя в руки: — Эээ… да. Но… есть вопрос. Вы, случайно, не выдаётё… доски Уиджи? И желательно настоящую. К удивлению их обоих, консьержка не заморгала растерянно, а словно даже успокоилась… — Ох… должна сказать, мы гордимся тем, что способны удовлетворить даже самые экзотические запросы посетителей, однако аутентичную доску Уиджи найти было бы очень сложно, — объяснила леди, заправляя несуществующую выбившуюся прядку серебристых волос за ухо. — Хотя вам повезло. Вчера ночью один посетитель просил именно такую, и мы её пока не вернули. Так что этот запрос мы сможем выполнить. Однако, учитывая его необычность, я не смогу предоставить вам никакую из имеющихся сейчас скидок. Юнги не особо внимательно слушал леди. Он только понимал, что план Тэхёна — который он охарактеризовал бы крайне тупым — прекрасно сработал. Какого хера?~*~
— Ты удивительно трезв, учитывая, что тогда оказался просто в хлам после первых пятнадцати минут в этом отеле. — Я же говорил тебе, — рассеянно пробормотал Тэхён, выполняя мистические пассы руками над доской Уиджи, — со мной было бы всё в порядке, если бы я знал заранее. Воздвиг бы всякие барье… хм… Юнги оторвался от телефона, в котором зависал, беспечно валяясь на огромной кровати с безвкуснейшими алыми простынями из сатина. Он поднял взгляд, прищурился на своё отражение в зеркале сверху, и поправил разделившуюся на две части чёлку. — Нашёл его? — Ммм? Не-а. Пока нет. Но я уже близко, — небрежно бросил Тэхён. Снова хмыкнув, он чуть подвинул доску и опять водрузил на нос монокль. — Ты мог бы и помочь, знаешь ли. Ага. Юнги мог бы помочь. Только вот когда они, наконец, добрались до забронированной комнаты, он мельком бросил взгляд на доску Уиджи, которая лежала на туалетном столике с ножками в форме реальных человеческих ног и с нарисованными на них чёрными линиями, стилизованными под чулки в крупную сетку, а потом тут же отвлёкся на кровать. И, придя к выводу, что слишком большое количество времени провёл на ногах, Юнги решил немедленно исправить эту оплошность. К тому же, он тут исключительно ради сопровождения, и не собирается прилагать много усилий к решению проблемы, которая изначально вообще не из-за него появилась — и неважно, насколько прелестным считает Тэхёна. Нет, Юнги не любовался, как тот, сосредоточившись, высовывает кончик языка. На самом деле, Юнги сейчас прилежно печатал ответ на письмо по электронке по поводу новых поставщиков человеческих пальцев. По-видимому, нынешние запасы истощаются. «Добрый день, мэм. Мне очень жаль слышать о возникшей проблеме, и я с радостью помогу вам её решить. Я свяжусь с нужным отделом и сообщу вам, как только узнаю о новых источниках.» — Эй, Юнги. Юнги едва удалось подавить вскрик, когда его имя прозвучало намного ближе, чем он ожидал — прямо около уха. И он чуть не швырнул в Тэхёна телефон, обнаружив лицо коллеги совсем рядом со своим. — Чтоб тебя. Тэхён… — Знаешь, довольно обидно, что у нас есть такая чудесная комната, а мы её совсем не используем по назначению. Подозрительно прищурив глаза, он чуть отклонился назад: — Ты опять в стельку? К его тревоге, взгляд Тэхёна стал только яснее, сразу давая понять, что тот определённо не пьян. А улыбка на лице сияла именно такая, которую Юнги обычно наблюдал во время попыток Тэхёна соблазнить кого-то, с кем он желал развлечься. Соблазнить. Или убить. — Нет, — Тэхён помотал головой, после чего приблизился ровно на ту дистанцию, на которую Юнги от него отстранился до этого. — Я уже раз десять повторил, что могу отгородить себя от этого влияния, если о нём знаю. А уровень греха, кстати говоря, упал. Наверное, в любовных утехах наступило затишье. И мы можем это изменить… правда? Вниз по спине Юнги пронеслась вспышка пламени. Он нервно облизал губы, замечая, как близко к ним сейчас находятся чужие. Тэхён прав насчёт затишья. Однако в воздухе ещё витали остаточные пары греха, которых вполне хватало, чтобы на мгновение чуть расслабиться — более чем достаточно для причины отпустить себя, потерять контроль, поддаться моменту, просто послав всё нахер. В прямом и переносном смысле. Тэхён поймал взгляд Юнги. Глаза у него светились, в глубинах чёрных зрачков практически сверкали голубые разряды электричества. — Ну? Что скажешь? Действительно, Юнги, что скажешь? Тот вздёрнул бровь, будто бы раздумывая. А потом глаза Тэхёна зажглись триумфом — когда Юнги, словно приняв определённое решение, наклонился вперёд. Засияли как у лучника, чья стрела точно поразила цель. Он выглядел невероятно самодовольным. Но у людей на такие случаи есть одно выражение. Кур по осени считают. Или цыплят? Там говорится про цыплят или кур? По логике должны быть цыплята. Ну да ладно, неважно. Главное сейчас — отвисшая от неожиданности челюсть Тэхёна. А полученная Юнги порция чистого удовлетворения из-за того, что он смог добиться такого выражения лица, заглушила укол вины за жестокую шутку над коллегой. У него даже хватило наглости демонстративно покрутить в пальцах монокль, который он забрал с чужого носа, когда наклонился навстречу с нахальной усмешкой. — Я скажу, что ты уже узнал местонахождение Ктулху с помощью этой доски, и теперь просто пытаешься меня отвлечь, дабы подольше побыть на поверхности. Может, даже улизнуть, если получится отвлечь достаточно хорошо. Тэхён застыл, а потом отклонился и сел на пятки с раздражённым и одновременно восхищённым взглядом: — Ты скучный. А ещё ошибаешься. Прав, но ошибаешься. Удовлетворение-то было, хотя помимо этого ситуация странно ранила будто глухим ударом в сердце. Но, к счастью, сейчас Юнги пребывал в своей злой ипостаси — которую обычно использовал для работы, запугивания людей и сопротивлению сил рая. Так что неприятные эмоции оказалось легко запереть глубоко внутри и отмахнуться от них. Поэтому ответил Юнги почти обычным тоном, полным своей язвительности: — Извини, зайка, не настолько уж ты горячий и соблазнительный. Для людей — может быть, но я, всё-таки, пожил дольше. И в каком смысле ошибаюсь? Где Ктулху-то? — Не знаю. Не получилось вычислить, — пожал Тэхён плечами. — Мне лень стало. Ты прав, я пытался кое-что провернуть, но только не то, что ты думаешь. Юнги закатил глаза. Когда он снова вспомнил предшествующие минуты и понял, что на лице Тэхёна тогда мелькнуло удивление, то стало чуть менее больно. Однако в то же время и больнее, ведь это означало, что конечной целью соблазнения было вовсе и не соблазнение как таковое. У Тэхёна изначально не было намерения с ним спать. — Вот ты задница, — Юнги дотянулся и стукнул его по руке, хотя тот только ухмылялся. — Ты знал, что я откажусь. К твоему сведению, есть и получше способы попросить о помощи. — Как будто по-другому ты бы согласился. И я просил уже. До этого. Даже надул губки в лучшем виде. А ты меня и взглядом не удостоил. Точно. Точно… Тэхён действительно просил помочь. Но Юнги в тот момент пялился в свой телефон. Ха. Как хорошо, что он не посмотрел: иначе тут же или подчинился бы, или — что более вероятно — на автомате выпалил бы какую-нибудь резкость и в итоге страдал от чувства вины, пока на него дулись бы ещё больше. А сейчас он просто пожал плечами: — Я вполне мог бы согласиться. Тэхён только рассмеялся: — Что за нелепая ложь. Да уж, конечно, великий Мин Юнги сдаётся перед моими надутыми губками. Тот снова пожал плечами, уже двигаясь к столику, где лежала доска, и вздохнул, водружая на нос монокль: — Ну, если это чуть потешит твоё задетое эго, то честно замечу, что со всей той концентрацией человеческих пороков в воздухе ты вполне мог бы меня подловить. — Правда? — Нет, идиот. У меня прекрасная устойчивость. Я же в коллекторском работал перед тем, как переехал, помнишь? — А, точно… я забыл, — Тэхён, кажется, слегка расстроился. — Впечатляет. Я, конечно, знал, что ты порождение ада, но кто бы мог подумать… Лжец ты невероятно хороший, Юнгез. Юнги не ответил, а только сильнее сконцентрировал внимание на доске Уиджи. Тэхён даже не представляет, насколько.~*~
Юнги страдальчески застонал, увидев высветившийся результат поиска по введённым в навигатор координатам: — Ну серьёзно, почему Ктулху не мог оказаться просто в каком-нибудь обшарпанном месте? Например… в заброшенном здании, на жутком кладбище. Да хоть в канализации! Тэхён покосился на него странным взглядом: — Тебе так охота залезть в канализацию? Вообще-то, нет. Просто… — Просто было бы намного легче отыскать его в сточной трубе. — И то верно. Но ничего. Здесь намного чище. И веселее. — Веселье — субъективное понятие, — пробормотал Юнги, разглядывая высветившееся на экране телефона название. — Но правда, зачем Ктулху идти в самое большое казино Лас-Вегаса? — А почему нет? Там же настоящий рассадник порока и жадности. А ещё ты только что сказал, что понятие веселья субъективно, да? Сначала тебе не нравятся лав-отели, теперь казино. Что с последними-то не так? — Я не говорил такого про лав-отели, — пробурчал Юнги. То недовольство всецело было вызвано обстоятельствами. Но казино? Что ж, вот эти заведения Юнги действительно не любит, и по веской причине. Она не особо хорошая, — особенно учитывая, кем он, вроде как, является — но тем не менее веская. — Окей, может быть. Но ты признаёшь, что не любишь казино? Он прикрыл глаза, вспоминая последний раз, когда ему довелось бывать в казино. Вспомнил громкие звуки, мигающий свет, резкий запах жадности и чревоугодия, разлитый в воздухе. — Просто… не люблю жадность. У меня от неё голова болит. Это не ложь, но и не чистая правда. Однако Тэхёна такой ответ устроил. Разные грехи отличаются по вкусу и аромату, и любой обитатель ада это знает, даже если различия заметны не для всех одинаково сильно. Тэхён сочувственно хмыкнул, принимаясь открывать портал, который переправит их в следующее место назначения: — Ну, в таком случае ты можешь посидеть в ресторане рядом. Я не встречал никого, кому было бы плохо от чревоугодия. — И оставить тебя одного? В казино? — Юнги насмешливо фыркнул и покачал головой, уже ступая в портал. Его слегка пугал тот потенциальный хаос, который Тэхён мог натворить в одиночку. — Ну уж нет. Ни за что такого не допущу.~*~
Допустил. Но вовсе не из-за того, что потерял Тэхёна в толпе или где ещё. Нет, это произошло, потому что Тэхёна банально не оказалось на месте, когда Юнги вышел из портала в каком-то тёмном переулке. Примерно секунд пять ушло на осознание: то ли косяк с порталом случайный, то ли Юнги просто надули. Долбаный Ким Тэхён. Юнги иногда слышал всякие шуточки, мол, Тэхён — настоящее порождение дьявола, и вообще слухи разные вокруг этой темы крутились. Вот сейчас он даже был способен поверить всему плохому, что когда-либо было про Тэхёна сказано. Юнги не мог определить, где же всё это время была правда, а где ложь — или ложью было всё? На него накатило сильнейшее желание сдаться: просто отправиться домой, свернуться клубочком в кроватке и притвориться, что ничего этого не происходило на самом деле. А если бы у Юнги было больше социальной ответственности, тогда он мог бы доложить обо всём, получить своё наказание и просто оставить Тэхёна разгребать этот бардак дальше в одиночку. Но Юнги прекрасно понимал, что даже если так поступит, то всё равно не сможет успокоиться: постоянно будет переживать, волноваться. Да, Тэхён наверняка вполне способен сам о себе позаботиться, но последствия такой глупости могут оказаться совершенно непредсказуемыми — всё зависит от того, в каком настроении окажется начальство. А бумажная волокита в аду — это вам не шутки, сколько бы все ни смеялись над ней. Это не фигура речи, как в мире людей. В аду тебя действительно заставляют долго страдать; ты сидишь на одном и том же месте, занимаешься одним и тем же делом. А если ты ещё и ненавидишь разгребать бумаги больше всего, тогда точно там застрянешь до скончания веков. Юнги просто не мог выдержать мысли о том, как яркие глаза Тэхёна постепенно тускнеют, пока он день за днём мучается в этой монотонности. Так что он вздохнул, снова перепроверил координаты на своём телефоне и создал другой портал — на этот раз нормальный. Юнги нашёл бы этого долбаного Ктулху, даже если бы это оказалось последним, что он сможет сделать в своей жизни.~*~
Ох, всемогущий лорд Сатана, он не накачивался жадностью настолько сильно ещё со своих ранних дней в аду, когда тело не способно было выдержать слишком больших претензий репутации. И, может, в своё время всё это казалось веселым времяпровождением, но тогда Юнги ещё не был обременён обязанностями и ответственностью, у него не было цели, на которой следовало сосредоточиться. И это даже немного бесит. Юнги никогда не ненавидел логику искушения так же сильно, как сейчас. Ему просто хотелось взять, лечь где-нибудь и закрыть глаза, отдаться захлёстывающей с головой волне жадности, чтобы она поглотила его, взяла вверх и закружила в своём водовороте под треск рулетки и звон монет в игровых автоматах. Но он знал, что если поддастся, то наверняка проснётся часов через десять как подросток с похмелья — без единого воспоминания о том, что творил накануне. Поэтому, естественно, вместо того, чтобы взять перерыв, на минутку выйти из казино и отдышаться — как поступило бы нормальное существо с хотя бы слабым подобием здравого смысла — Юнги только покрепче стиснул зубы и продолжил удерживать свой мигающий ментальный щит, осматривая каждого человека в толпе, через которую пробирался, в поисках любых намёков на невероятную тёмную мощь. Он всегда был упёртой задницей, и особенно когда хотел доказать что-то сам себе. Неважно, что — пусть даже какая-нибудь ерунда. Последнее, что он запомнил — как обернулся в ответ на касание к плечу. Потом по его бедру скользнули перья. А дальше… А дальше ничего.~*~
Следующим осознанием оказался слепящий глаза свет. Юнги лежал: тело было просто ледяное, а голова, судя по ощущениям, распухла и раз в десять превысила свой нормальный размер. — Ох, грёбаные рога Бафомета. Что происходит? — Это мне стоит у тебя спрашивать. Извини, что разбудил. Но мне нужен был свет, а то не хотелось навернуться и разбить себе нос. Юнги со стоном прижал ладони к вискам. Слова прямо отскакивали от внутренних стенок черепа. — Задница Сатаны, ты ещё громче говорить не можешь, Тэхён? — Так я тише уже не могу, — прозвучал голос с нотками веселья. — И так уже шепчу. Ох. Юнги только сейчас осознал, что это правда. — Тогда вообще перестань говорить, падла. В этот раз Тэхён даже не попытался приглушить свой смех, и Юнги страдальчески застонал снова. Но ему сунули в руки высокий бокал с какой-то жидкостью, от которой пахло плесенью, старым ковром и дёгтем. — Выпей. Должно помочь. Понятно. Это какое-то питьё против похмелья, но явно не покупное. — Ты сам сварил? — поинтересовался он. Сделал глоток, и тут же об этом пожалел. — Чтоб тебя ангелы освятили. Что за срань ты сюда намешал? — Ничего особенного. Ногти с ног мертвеца, кровь козла, солёный китовый жир. Единственное необычное там — это пара капель крови девственницы. — Кстати, доказано, что у крови девственницы по большей части эффект плацебо, — заметил Юнги в основном затем, чтобы попытался отвлечь себя от отвратного вкуса. — Она не усиливает магию, как утверждают в этой тупой рекламе. — Ну она уж точно работает не так, как пишут в рекламе, это да, — согласился Тэхён. — И не подходит для серьёзных ритуалов. Однако для небольших — вполне себе. Тебе уже лучше? Юнги и вправду стало лучше. Врать ему не хотелось, хотя и честно признаваться тоже. — Должно быть, подействовала кровь козла. Тэхён растянулся в странной и непонятной улыбке: — Ага. Точно. Юнги вперил в него внимательный взгляд: — Так, ладно. Что с тобой такое? — Ничего со мной такого. Но взгляд Тэхён на секунду отвёл. Теперь они оба знали, что он врёт. Пауза. А потом он сдался: — Просто никогда раньше тебя таким не видел, хён. Юнги некоторое время молчал. В это время сделал слишком большой глоток антипохмельного варева и подавился: — Фу. Вот дерьмо. — Тебе необязательно до конца допивать. С этими словами бокал у него из рук забрали. Он поморщился, глядя на Тэхёна: — Мог бы и раньше сказать. Гадость какая, — теперь Юнги почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы выползти из кровати и потянуться за стаканом воды в маленький буфет. Они сейчас сидели в комнате отеля, но не в том казино, где предположительно должен был находиться Ктулху. Тут похоть витала лишь в незначительном количестве. На удивление продуманный со стороны Тэхёна выбор. — Ну и что я творил? В этот раз удивился Тэхён: — А ты не помнишь ничего? — Ну, так обычно и бывает, — вздохнул Юнги, прежде чем сделать большой глоток воды. — Я в молодости довольно часто так развлекался. — Провоцировал настолько масштабные вакханалии, что чуть небесному патрулю не приходилось выезжать? Юнги едва сдержал себя, чтобы не впечататься головой в стену. Вместо этого лишь снова вздохнул: — Настолько плохо? — Честно говоря, я даже на всяких нелегальных рейв-вечеринках в своё время такого не видел. Все в зале то ли давали друг другу по щам, то ли отдавались. Никогда раньше не наблюдал такого количества вырвавшегося напряжения в одном месте. — Кто-нибудь умер? — Не успели, слава Сатане. Я вовремя тебя вытащил. А иначе ты бы наверняка разжёг следующую войну миров даже без Ктулху. Ну, это уж явно преувеличение. Может, какая-то стычка бы и произошла, и оказался бы Юнги в той ещё жопе, но уж точно не война. — Ну спасибо. — А ещё ты поцеловал меня. На этой фразе он чуть не уронил стакан: — Блять. Тэхён рассмеялся, только вот почему-то смех его звучал напряжённо и опасно. Как предупреждающий выстрел. — Почему мне кажется, что о поцелуе ты жалеешь больше, чем об устроенном беспределе? Потому что так и есть. Потому что Юнги и не представлял, что, возможно, раскрыл в этом поцелуе, который произошёл без фильтра самоконтроля и здравого смысла. И даже сейчас не получалось ничего вспомнить: в голове на месте воспоминаний зияла просто большая чернота. Про людей говорят, что они боятся неизвестного. К сожалению, Юнги не особо приятным путём выяснил: потусторонние существа в этом плане от них совершенно не отличаются. Это только кажется, что боятся они меньше — просто потому что для них существует не так много неизвестного. И вот Тэхён пересёк разделяющее их расстояние с восхищением в глазах, которое граничило с заинтересованным желанием. И для Юнги это являлось той самой неизвестностью. Тэхён никогда не смотрел на него так, а всегда только как на коллегу — ну, может, иногда ещё как на друга. Как на того, с кем интересно поболтать во время совместной смены в крошечной комнате. А в воздухе сейчас уже не оставалось никакой похоти, способной опьянить — абсолютно не на что было свалить вину за свои глупые поступки. Только на себя. — Ты хочешь меня, — заявил Тэхён практически обвиняющим тоном. — Я раньше не особо об этом задумывался, но почувствовал во время поцелуя. Юнги всё ещё отказывался поднимать взгляд, но зато чужой на себе ощущал кожей — его практически изучали, словно он был чем-то интересным. Как пазл или требующее решения уравнение. Он раздумывал, что же Тэхён сделает, когда, наконец, доберётся до ответа, и посчитает ли этот ответ ужасающим. Гадал, сбежит Тэхён или нет. — Тэхён, не надо. — Но почему нет? — настаивал тот. — Ты всегда такой… собранный. А я ведь вижу внутри тебя искорки хаоса. Я всегда считал, что в тебе есть что-то намного более интересное, чем ты демонстрируешь в офисе. И иногда я это что-то замечал, оно угрожало вырваться наружу, но ты всегда сдерживался. Просто Юнги жил уже достаточно долго, а потому знал: хаос внутри приносит только неприятности, и совершенно не стоит своей цены. — И сегодня я увидел это во всей красе. Юнги… хён. Ты был просто завораживающий. (Когда-то давно ему нравилось жить в полной анархии, сея на улицах хаос и ужас. Когда-то давно именно так он и жил, намеренно распространяя вокруг себя дымку порока, и развлекался тем, что просто наблюдал за людьми, которые погрязали в этом пороке, сходили с ума. Даже нескольких ангелов умудрился цепануть. Но наиболее живым он ощущал себя, когда между раем и адом заключили перемирие, и земной мир стал демилитаризованной территорией. Ничто не могло удовлетворить жажду дешёвого адреналина лучше, чем действия наперекор системе, протесты, отказы ради отказов — и всем этим он занимался вместе с друзьями, которые искали в жизни то же самое. Они тешили эго друг друга и подбивали на всё более сумасшедшие выходки. Весёлые были деньки. Теперь же Юнги тоже веселился. Просто по-другому. Он понял — после того, как его схватили и наказали — что анархия без причины того не стоит, и дешёвые острые ощущения тоже; что друзья, вместе с которыми он прошёл через все приключения, исчезнут при первых трудностях. Юнги до сих пор такой же, он не изменился — просто хаос теперь выплёскивался другими способами: более разумными, которые не навлекут на него неприятностей. И он даже получал одобрение со стороны других — а удовольствие от этого длилось намного дольше, чем от порций адреналина.) — Завораживающий, да? — хмыкнул он, отворачиваясь. То были прежние времена. Теперь Юнги стал умнее — мудрее. Ну, во всяком случае, сам так считал. Однако Тэхён поймал его запястье, не позволяя отойти: — Да. Завораживающий. Это было невероятно, просто прекрасно. Разве ты не устал сдерживаться? Юнги повернулся и даже слегка вздрогнул от пристального взгляда тэхёновых глаз. Этот взгляд прожигал его защиту насквозь, облизывал барьер ментального контроля языками жаркого пламени. Тэхён был прав: Юнги устал. Только вряд ли он подразумевал в своих словах правильную причину. Однако факт остаётся фактом: Юнги ужасно устал. — Знаешь, что? — сломался он, наконец. У него дрожал голос, когда наконец-то — наконец-то! — он приблизился, всем телом вжимаясь в Тэхёна, а на губах заиграла усмешка, не оставляющая воображению никакого простора. Или же наоборот толкающая воображение за всевозможные грани. — Ты абсолютно прав. Тэхён удивился. Но ему предстояло удивиться ещё больше, потому что впервые за пять веков Мин Юнги решил на всё забить и не заёбывать себя. (Оставил это дело на Тэхёна.)~*~
Юнги дёрнулся, просыпаясь в ужасающей панике. — Ох, блять. Тэхён рядом с ним фыркнул, а потом тоже подскочил. Хотя, наверное, это больше из-за того, что Юнги в панике невольно послал скачок напряжения в воздух, а не из-за настоящей тревоги. — Блять, — повторил Юнги. Он сел слишком быстро, отчего поясницу прострелило искрой боли. Ох. Кажется, он реально стареет, если чувствует себя так после всего лишь… сколько там было? Восемь раундов?-
Он хотел остановиться на седьмом. Бёдра уже понемногу протестовали, когда Тэхён приподнял их ещё чуть выше. Но число семь зарезервировано раем, а восемь в Китае считается счастливым — хотя это всего лишь суеверия, так что Юнги на него согласился. И вообще, скрипящий под ними стол издавал более несогласные звуки, чем его бёдра.-
— Что такое? — зевнул Тэхён, потягиваясь на кровати. — Ещё слишком рано, хён. — Да нет… блять.-
Тэхён вошёл в него слишком рано, но они оба были слишком ненасытны, да и, если честно, Юнги в своей жизни испытывал и более неприятные ощущения. Ему всё равно нравилось это болезненное чувство и несдержанные рыки, наполненные эмоциями, из-за которых на глазах выступали бессмысленные слёзы.-
— А, точно, мы вчера стакан разбили. Юнги нахмурился, опуская взгляд на осколки на полу, после чего избавился от них взмахом руки. Он выругался снова, увидев капнувшую из ступни кровь. — Ну какого… Тэхён!-
Он выкрикивал имя Тэхёна, когда тот прижал его к стене, вперемешку со смехом. И они усмехнулись оба, стоило Тэхёну снова приподнять Юнги — а сразу после перепугались и подпрыгнули от неожиданности, потому что с полки рядом свалился стеклянный стакан. Только Юнги тогда ещё застонал, ведь Тэхён до сих пор был внутри него, и из-за этого движения его член проехался прямо по простате. А скоро они снова рассмеялись, словно пьяные. Хотя, может, они и правда опьянели — друг от друга и от кружащих голову поцелуев.-
— Что? — проворчал Тэхён, поднимая голову с таким видом, будто она весила несколько тонн. — У тебя лучше получается исцеление, чем у меня. Помоги с порезом на ноге. — Ммм… в такую рань я помню только, как лечить слюной. — Да ну блять, — Юнги уставился на него неверяще, но потом тяжело вздохнул и поковылял к кровати. — Ладно.-
Язык Тэхёна оказался просто потрясающим. Он изворачивался на его члене с невероятной ловкостью. И если бы существовала какая-нибудь языковая гимнастика, то Тэхён точно был бы в этой дисциплине сверхквалифицирован.-
— Ты чего на меня слюни пускаешь, как собака? Тэхён со вздохом отстранился, наблюдая за заживающей прямо на глазах ране: — Слюны же надо как можно больше. А у меня вчера её много ушло. Кстати, честно признаю: ты умеешь пользоваться ртом намного лучше меня.-
Юнги чуть не расплющило, когда он кончил от махинаций юркого языка. Но не настолько, чтобы он не мог отплатить. К моменту, как Юнги с ним закончил, Тэхён почти всем телом блестел от всяких разных жидкостей — у него аж слюни на матрас натекли, оставив на белых простынях около рта тёмное влажное пятно.-
— Точно. Хорошо, — Юнги тихо вздохнул, убрав ногу, но потом резко дёрнулся: — Нет, нихуя не хорошо. — Что не так? — Тэхён, наконец, сел на кровати с недовольным видом. — Я тебя где-то поранил? Но всего же восемь раз было.-
Восемь оказалось слегка многовато, однако Юнги ни за что в этом не признается. Когда они вдвоём завалились на кровать, которая после вся тряслась будто во время землетрясения или концерта тяжёлого рока, удовольствие оставалось столь же сильным — только уже менее координированным, менее сознательным. Боль тоже присутствовала, и в чуть большем количестве, чем наслаждение, но она даже сама по себе была в какой-то степени приятна.-
— Нет, не в этом дело, — Юнги уже восстановился, пусть даже ещё чуть хромал. Но все мышцы в теле потихоньку распрямлялись. — Нет. Ктулху. — А что с Ктулху? Он остановился и обернулся на Тэхёна.-
Юнги почувствовал, отстранившись, как его практически раздевали глазами. Тэхён нарочно не торопился, вёл медленно руками и снимал один слой за другим. Ему нравилось — о да, тут никаких сомнений. Его член с каждым снятым предметом одежды всё рос, но Юнги прекрасно понимал, что захочет мести. Так что когда настала очередь Тэхёна, он не оставил ему ни шанса. Посмотрел на него с нахальной ухмылкой и раздел одним взглядом. Буквально. Тэхён взвизгнул, когда неожиданно обнаружил себя совершенно голым, но спустя мгновение рассмеялся и растянулся на кровати, предоставляя Юнги всё своё тело.-
— В смысле? Мы тут затем, чтобы его найти. Это же единственная причина, по которой мы сюда поднялись. — Ну… Юнги замер на месте: — Что за ну? Тишина растягивалась. — Тэхён. — Юнги.-
Немного глупо, что они выкрикивали имена друг друга, будто дети, которые банально не знают никаких других слов. Однако, может, они просто регрессировали до примерно такого же ментального состояния. Все ощущения ограничились, сузились, они видели, слышали и чувствовали только друг друга — и настолько втянулись, что в тот момент кроме имён ничего не помнили.-
— Твою… Тэхён, не шути со мной. Я не в том настроении. Твоя выходка нам стоила целого дня. И я ещё не начинаю на тему твоего исчезновения. Хочу начать, но у меня нет долбаного времени, потому что у нас остался всего один день, а потом Ктулху обрушит на землю ад, и всё вокруг поглотит война. Так что говори, что ты имеешь в виду под своим «ну». Тэхён чуть дёрнулся от того количества силы, что Юнги вложил в свои слова. Её было недостаточно, чтобы заставить его подчиниться, но она чувствительно ужалила. — Я имею в виду… нам не нужно искать Ктулху. — И с хуя ли не нужно?-
Это безумие должно было закончиться. Обязано было. Потому что в какой-то момент Юнги просто вырубился, а проснулся посреди ночи с дикой нуждой отлить. Вокруг талии были обвиты тёплые руки, и по коже шеи шелестело чужое дыхание. Ему реально не стоило бы использовать магию для таких целей — а то существуют всякие сложности, есть риск побочных эффектов — но он настолько не хотел двигаться, что ленивым взмахом руки расслабил неприятное ощущение в животе. После чего закрыл глаза и вновь притворился, что это всё было не только на одну ночь.-
— Потому что я его уже нашёл. И вся злость из Юнги тут же испарилась — вместо неё нахлынула растерянность. Он смог выдавить только тихое и задушенное: — Что? Тэхён несколько секунд молчал, а потом выпрямился и поёрзал, поудобнее усаживаясь — при этом чуть поморщился. Кажется, Юнги не единственный, кто стареет. — Натягивай одежду, хён. Будет легче просто тебе показать.~*~
Юнги осознавал, что у него на лице сейчас наверняка красуется самое скептическое выражение, которое вообще существует. Но на то и причина была хорошая. А причиной являлся человек, на которого он пялился. Нет, не Тэхён — хотя этот мудак отчасти тоже относился к причине замешательства. Но нет: Юнги смотрел на человека средних лет, от которого исходила энергетика Джорджа Клуни, со светлыми волосами, в нелепой гавайской рубашке с фламинго и пляжных шортах на завязочках. Будто он отдыхал в каких-то тропиках, а не в долбаном Лас-Вегасе, где от такого количества оголённой кожи вероятнее всего подхватить только сыпь. Этот человек — престарелый сёрфер со слишком коварной улыбкой и ленивым взглядом — предположительно являлся Ктулху. — Ты меня наёбываешь, да? — Нет… нет. Это… — Тэхён вздохнул, устало потирая лицо. — Ктулху, может, ты просто… — Просто что? — пожал плечами сёрфер с весёлыми искорками в глазах. — Помогу убедить твоего друга? Ну привет, друг Тэхёна. Он прав, я действительно Ктулху. Юнги не выдержал и начал массировать виски: — И с чего бы «действительно Ктулху» быть каким-то сёрфером, отдыхающим в баре около бассейна? — А почему бы и нет? — снова пожал плечами мужчина. — Тут подают хорошую маргариту. — Эй… нет. Смотри, — Тэхён вклинился между Юнги и сёрфером. Наверняка потому что на лице первого явно читалось желание кого-то убить. — Он правда Ктулху. И пробудился несколько лет назад, ещё задолго до того звонка через доску Уиджи. После этого побродил по миру, ему понравилось земное царство, так что он решил его не уничтожать. Юнги замер. Потом снова внимательно оглядел мужчину, хотя до сих пор сомневался: — Да ладно? Тот лишь вздохнул, после чего поднял взгляд от бокала с маргаритой и посмотрел ему прямо в глаза. Pͮ͒̆͏̨͖̟̠̬̺̪̫͕͙ h̯͎̤̦̳̖̺̳̭̒͋̾̐̊͗̔́̽̋ͧͧ͘͘͜͠͞ͅ ’̛̓̂ͧ͂͆ͯ͂̈́̎͗͋ͫ́̍ͭͫ̚̚͢҉̵͍͔̬̳͓͎͉̙̪͈͎͕̳͍ͅ ņ̜͖̫̰̥͖̮͂͋̒ͨ͒͌͂ ĝ͙̟̳͓̹̼̳̫̣̫͉̐ͩͧͦͥ͊̏͜͜ ļ̶̷̵̣̦̰͍̜̹̦͍̙̱̗̬̺̬ͧͭ͆̓̀̑̄͗ͦ͠ uͪ̍͌ͥͬ͂̄͋̄ͥ̓͂͏̺̯͓͔͎̮̦̝̺͖̭͓̹̜͍̬̠͙̕͢͡ ȉ̷̧͓͈̗͔̰̣̪̩͙̹̙͔͍̫̦̲̉̽́ ̘̥͚̯̰̠̝̜͎̊ͬ͊ͪͭͨ̍̓̉ͭ͊̚͢ͅ m̶̧̀̄̉ͪͧ̈́̎̍̒̈̋̆̂̃̎ͯ̋ͪ͜͏̺̺̣ͅ g̵̷̜̻͇̣̤̹̳̝̐̓̋̉̔͛̈̽͞ l̷͊ͯ͗͐̕҉̢̫̱̟͉̩̰͞ w̷͖͇̺̭̻̬͈̬̲̓ͪ͒͐̐̅ͤͫ̈́͛̑͌͗̆̈̽ͯ ’̧̀ͥ̋ͫ̊̌͐̈̇ͣ̓̈́ͤ͆͏̱̜͔͇̲͕̱̬ n̵̲͖̗͚̭͉̮̹̮͔̪̘̗͇͕̠͚͙͓̋́̎͗͊̆̃̏ a̮̘̳̩͚̋̑̐̏͜͜͟͠ͅ f̀ͣͥͪ̍ͤ̏̋̅҉̸̶̼̺̻̥̼̫̜͖̲̖̘͙̪͈͈̰̪͎͞ ḧ͔͈̞̦͉͚̹͍ͮ͑ͭ͊͋ͤ̇́͆͌ͮ̀͗͋̌̀͑͘͡ ̣̯̙̭̺̯̹͇̫̬̙̪͙̲̣̪͖̤ͩͥ̇ͧͥ̌͌͢͢͢͜ͅ C̸̡̱͖̪̟̞̱̦͇̠͇͇̼͍ͧͯ̾̆ͫ̄̕͡ t̽̂͂ͩ͛ͮ̀̌ͦ̀̐ͨͣ̀̐̔̚҉̬̗̦̟̹̭̙̺̰̟̬͓̫̥̝͜ͅ h̡̩̯͉̰̻̭̟͈̦̰̫̔̉ͭ̄̀̅ͪͦ͜ͅͅ u̴̩̮̼̘̪͕̰͕͎͔̬̰̲̥̥ͭͥ̒̑̇̎̓ͭͧ͘͘͜͠ ļ̵ͭ͑͊̓ͩ̈ͤ̂͑ͯ̏͝҉̫̱̥͎̙̤͕̹̻͚͙̻͖̤̟̯͚̮ h̴̜͓̩̱͔̣̹͙̤̣̣̣̭̦̰̻͚̥ͪͨ̽͐̈̑ͪ̈́̄̅̾̉͐͆̇͐͢ͅu̴̫̣̣͕̹̣̰̮̠͔̹̰̠͇̝͍̥̞̐ͤͫͬ͋̑̋ͨͬ͛ͬ̒̏̇͆̊̈́̅ ̨́ͯͧ͆͐̀̓́̑͋̋̂̂҉̻̱̘̝̮̝̝̮̲̣̻͙̮̞͢͢ R̤͇̙̟͔̥̭̬̗̹͖̪̣͎̿͂ͣ̅ͤ̈́̇̓͝’̴̸̵̨͚̻̯̹̱̝̱͔̹͈̗̖̬͉̻̇ͮͥͧͅͅl̷̘̥͉͎͚̲̯̯̥̺̝͙̭̞̹̳͔͓̑ͬ̍̐̑͑͊̚͜ͅ y̮͎̤͔̠̞̗͇̬͚̪͉̠͂̀̈́̏̎̚͜͠ e̛͎̙̥̠̗̘̥̲͎͙͙̙͈ͧ͊͐ͪ̋͗̋ͨ͊ͯ̕͜͝ͅ h́̌̐̒̑̍̍̐̂̍͌͛ͫ͑ͨ̈́́̇̚͟҉̶̩͈̻͙̜̰̝̤͔͎̮̟͖ ̨̯̻̦͔͐ͭ̅͛̒ͨͧ̎ͮ̓̄͑͢͢w̪̲̣̞̜̺̠͚̞̮̥̹̼̲͎͉̓̓ͩ͐̑̔ͬ͛͂ͮ̄ͨ͘͘͝ g̨̪̳̠̼͂͆͐̋̒͊̌͑ͬ̽ͨͭ̂̈͋̑ a̴̢͖̟̳̻̫̞̦̱̹͖̲̪̩͇̹̋̅̔̇͐̇ͦ̂͗͗̈̐̋̓ͭ͢͢ h̙̞̳͕̻̱̯͉͚̠̖̫͉̪̮͉͓̘ͫ̾ͥͭͬ̔ͮ͐ͥ͗ͧ̌ͫ͆ͩ͡͠ ’̴̧̨̰̺̹̻͖̞̻̬̳̼͈̗̮̬̞̇ͥ͂̓̏͌ͦͩ̑̍̒̀ͩ̈̅ͪͅņ̣̜̩̥̖̺͈̞̬̮͓͚̼̭̰̳̲̪̓͆̊ͧ̿̐ͪͮ͞ å̶̴̛̫̳̣̏͒͌͂͌ͮ̈́ͩͣͅ g̴̨̘͕̠̦̣̟͂̍͆̿͡ l̫̲͇̙̼̤͉̻͙͇͂͊̍̀ͥ̍ͮͯ̔͗̂ͯͯ͒̑̆̌ͩ͡͝ f̡̖̜̜̰͍͆̋̌͐̒̏̂ ẖ̷̴̡̟̪͙̅̎̿ͣ̐ͤ̒͐̒̿ͯͥ̋̿͝ͅ t̓̄̂͐̏ͫ̌ͫ̿̈̑̊̓́͏̱̟̺̤̺̜̤̠̬̲̥̭̘̤͇͓͎ͅ ḁ̡̧̩̻̹̼͍̗̠̮̼͉̺̄̂̑̌͋ g̵̴̪̖̯̱̔͛̃̓̆̈̎̏̂ͯ͆ͫ͗ͨ̍̅̉̊̕͘ͅ n̸̨̯͉͙̪̞̦̠̤͚͖̠̮ͭ̋̈̊̿ͨͧ̽͌ͨ͟͡ͅ .̲̠̮̗͇̮̦̦͚͙͙̙̌̅̿ͤͧ̅̏͒͂͗ͯ͂̉ͧ͘͘͟͟ Юнги ахнул. Статичная картинка прояснилась лишь после разрыва зрительного контакта. Он всё пытался отдышаться, когда сёр… Ктулху фыркнул и сделал очередной глоток коктейля: — Почему-то никто не хочет ограждать себя от этого. Юнги проглотил вставший в горле комок страха и собрал в кулак чувство собственного достоинства — хотя теперь стал обращаться к мужчине уважительнее: — В-верно. Ты действительно Ктулху. — Да ладно? — вздохнул тот. — Я уже доказывал это всё Тэхёну. — Ну, со мной он ничем решил не делиться, так что извини уж, что я заставил тебя повторяться. Юнги не мог кидать недовольные взгляды на демона, который на столько уровней выше него, но зато вполне был способен раздражённо зыркать в сторону своего коллеги, по чьей вине вся эта каша в принципе и заварилась. Тэхён вздохнул: — Всё довольно просто, на самом деле. Он проснулся много-много лет назад, но вместо того, чтобы уничтожать землю сразу же, решил чуток погулять, посмотреть, как она изменилась, и в итоге понял, что тут здорово. Но про указ о демилитаризации он не знал, поэтому притворился спящим и дальше, а сам продолжил разгуливать по земле. — Теперь, естественно, об указе я знаю, но мне намного больше нравится оставаться в тени. Так меньше ответственности, — вклинился Ктулху. — Только вот недавно я услышал, что распространяются слухи о моём возвращении. Подумал, может, кто-то меня заметил, и решил, что стоит послать сообщение, дабы немного прикрыть свою задницу. Чтобы потом можно было отмазаться, мол, я пытался связаться, но никто не ответил, поэтому я и не начал действовать. — Оу, — протянул Юнги после того, как целую секунду обрабатывал полученную информацию. — На самом деле… довольно умный ход. Никто же теперь не обращается в колл-центр. — Да, я тоже так думал. Но кто-то всё же мне ответил, — Ктулху сверкнул в сторону Тэхёна весёлым взглядом. — Вот и захотелось посмотреть, у кого хватило наглости назваться самим Сатаной. Так что я решил подыграть. — Погоди. Так ты знал, что Тэхён тебя разыгрывает? — переспросил Юнги, и даже Тэхён с Ктулху растерянно заморгали друг на друга. — Ну да. Сатана ненавидит доски Уиджи. Это даже давно стало шуточкой среди древних демонов и богов, хоть сам я этот момент не застал. По-видимому, несмотря на то, что общение через доски было в своё время обязательным, Сатана очень уж не любил ими пользоваться и всегда спихивал эту обязанность на кого-нибудь другого. — Но даже в таком случае ответить мог действительно он. Просто… мог говорить по доске не лично, — возразил Юнги. А те двое опять переглянулись: — Что ж. Полагаю, трикстеры чувствуют друг друга, — протянул Ктулху с ухмылкой, адресованной Тэхёну, который в ответ старому богу подмигнул. И в этот момент всё встало на свои места — наряду с нахлынувшей холодной яростью: — Ты знал. Тэхён впервые застыл на месте, явно нервничая под ледяным взглядом Юнги: — Не с самого начала. Подозревать начал, только когда обнаружил местоположение доски Уиджи. — И когда же узнал? — спросил тот таким жёстким тоном, что даже Ктулху поёрзал. — Я… когда проводил по этой доске расчёты. Но даже тогда я был уверен не до конца. Я только обнаружил заклинание отслеживания, взломал наблюдающее и выяснил, что доска была подвержена влиянию большого количества сексуальной энергии. — И после этого ты пошёл развлекаться? У Тэхёна, подонка эдакого, хватило наглости возразить недовольным тоном: — Нет, хён. Я не совсем безответственный. Я отправился искать Ктулху. Просто… не хотел найти его вместе с тобой. Потому что Юнги изначально поставил условие: они находят Ктулху и сразу же возвращаются. А так как нашли быстро, то у Тэхёна не было времени его переубедить. — И ты решил меня кинуть? Это был мудацкий поступок, Тэхён. Я, блять, к твоему сведению, волновался. — Ну, ты же меня не поддерживал, — огрызнулся тот, будто это всё вина Юнги. — Не под… ох, да пошёл ты. Ты ещё и пытался залезть мне в штаны, чтобы отвлечь? — Ну, я думал тебя вымотать, незаметно ускользнуть, а потом вернуться. Так бы тебе даже не пришлось волноваться! У Юнги глаза прямо сверкали неверием. Он отказывался признавать, что сердце при этом признании больно защемило. — Отлично. Хорошо. Получается, я сорвал твой план, и поэтому ты решил кинуть меня, ничего не сказав? А потом что? Ты просто так взял и нашёл Ктулху? — Ну… да, — пожал Тэхён плечами. — Он и не прятался совсем. Его оказалось не особо сложно найти. — Мне было любопытно увидеть, какой идиот мог выдумать такой план, — подал Ктулху голос. Он говорил с беззаботной интонацией, но она почему-то Юнги нервировала. — Да? — зарычал он. — Тогда почему ты так долго ко мне не возвращался? Я в этом казино же провёл больше суток? Тэхён заколебался. И у Юнги словно пол из-под ног выдернули. А когда тот покосился в сторону Ктулху и обменялся с ним понимающим взглядом, Юнги прекрасно понял, из-за чего поход так затянулся. По телу пробежал холодок. Он даже не знал, смеяться или плакать. И решил вместо этого разозлиться. — Тогда… к чему была прошлая ночь? — почти выплюнул он. Может, не стоило так реагировать — гнев ведь был не оправдан. Возможно, стоило бы кипеть эмоциями внутри, потому что следующие слова повергли Юнги в шок, словно опрокинутое на голову ведро ледяной воды. — Прошлая ночь? — реально было бы не настолько больно, если бы Тэхён разозлился, а не спрашивал с таким искренним удивлением. — А как она со всем этим связана? — Ну естественно. Конечно, так и есть. А чего ещё Юнги ожидал? В сердце болело. — Верно, — вздохнул он тяжело, запуская пальцы в волосы. Ему было плевать, что глаза Ктулху зажглись пониманием, в то время как у Тэхёна так и остались удручающе тусклыми. — Верно. С меня хватит. С него действительно хватит. Всего этого. Пошёл Тэхён нахер. С Юнги хватит. И ему совершенно наплевать, что он поступает сейчас совсем нечестно — Тэхён ведь ничего не знал. Плевать, что вина в равной степени и на нём тоже. И самого себя бы тоже нахер послать, потому что Юнги поддался тому, чего так осторожно избегал всё это время, и не без причины же. Он подошёл слишком близко к краю, где стоять было опасно даже для жителя ада. Так что теперь пришло время избавиться от искушения — как сказали бы ребята наверху. Он ни разу не оглянулся, пока уходил.~*~
Юнги отправили на смену в колл-центр загробного мира спустя неделю игнорирования Тэхёна. Нет, эти события были совершенно между собой не связаны — просто так удобно измерять время. К тому же, Юнги всё проверил: две следующие недели там будет работать Чонгук, так что всё нормально. Юнги в безопасности. И ехидный ответ клиенту он отправил не потому, что был в плохом настроении из-за всей этой неловкой ситуации с Тэхёном — просто этот упырь заслужил. Он кучу времени задавал вопросы, ответы на которые были прямым текстом написаны на сайте в справочном разделе. Так что да. Колл-центр. Ну и ладно. В компании Чонгука всё равно довольно здорово сидеть и хандрить. Нет, он расклеился не из-за… — Блять. Юнги так и застыл на месте, когда, войдя в комнату, увидел того самого человека, которого видеть совершенно не хотел™. Он потратил драгоценные доли секунды, и хоть после немедленно развернулся и кинулся прочь, но в итоге лишь налетел на захлопнувшуюся сзади дверь. — Эй! — зарычал он разгневанно, когда обнаружил, что не может её открыть. Дверь оказалась заперта магией, да ещё и пиздец каким сильным заклинанием. — Чон Чонгук, выпусти меня, а иначе пожалеешь! — Ммм… — Не надо столько драматизма, Юнги-хён. Это я тебя запер. У него аж отвисла челюсть, потому что он узнал этот голос: — Чимин? — Ага. И я тебя не выпущу, пока вы с Тэхёном не поговорите и не уладите все свои проблемы. Он так сильно грустит, что даже меня в депрессию вгоняет. К тому же, это влияет на моральный дух всего офиса. — Моральный дух офи… — Юнги врезал кулаком по двери. — Эй! А про мой моральный дух ты не подумал? Я не хочу с ним разговаривать! — Ой, умоляю тебя. Ты можешь сколько угодно притворяться вечно недовольным занудой, но все мы знаем, что внутри ты — мягкая зефирка. А сейчас ты впервые по-настоящему стал ворчливым, что, кстати, тоже подъёму морального духа в офисе не способствует. Но… ой, короче. Просто, блин, поговори с ним уже! Юнги вздохнул, тяжело приваливаясь лбом к двери. С Чимином не стоит спорить, когда в его речь просачивается акцент. Но всё же. — Чимин, прошу тебя. Я правда не хочу. Снаружи последовала долгая пауза. Юнги даже уже начал надеяться на лучшее, но потом: — Слушай, поговори. Просто выслушай. А если и после этого не захочешь иметь с ним дел, тогда мы оставим тебя в покое. Юнги застонал: — Чими… — Поговорите! Дверь автоматически откроется! А после этого послышались отдаляющиеся шаги двух пар ног. Одни топали сами, а вторые тащились. Ну, как-то так. Юнги снова вздохнул, после чего, наконец, развернулся. Он сверлил взглядом пол… стену… свои ноги — всё и вся, только бы не человека, застрявшего вместе с ним в этой мелкой тесной комнатке. — Извини, — он услышал в голосе Тэхёна небольшой перезвон вины. — Я не знал об их плане. Даже не подозревал, что ты тут будешь. Чонгук мне только сказал, что ему зачем-то позарез надо поменяться сменами. — Позарез надо, — скептично передразнил Юнги. Но Тэхён звучал искренне, поэтому он не стал зацикливаться. Всё равно это мелочь. — Конечно. Ладно, плевать. Мы же можем не мешать друг другу? Вот и отлично. Здесь всё могло бы и закончиться, стой перед Юнги кто-то другой, однако Тэхён никогда не опускал руки после прямого отказа: — Ну, вообще, я действительно хотел с тобой поговорить хён. Я целую неделю пытался. Юнги вздохнул. Да, он заметил, но отказывался принимать эти попытки. Только надеялся, что когда во вторник чуть ли не прищемил Тэхёну ногу, захлопнув дверь, это было не слишком больно. Он, конечно, нехороший, но не настолько, чтобы его не грызла слегка совесть за такой поступок. — Ладно… я просто сам скажу, хорошо? Всё нормально, если не хочешь отвечать, — судя по звуку, Тэхён крутил в руках свой телефон, постукивая пальцами по краю чехла. — Хотя… честно говоря, даже не знаю, с чего начать. Юнги не сдержался и фыркнул. — Ага. Точно. Я сильно проебался. Даже не понимал, почему ты злился, пока Ктулху мне не рассказал. Юнги удивлённо выгнул бровь. Он-то был уверен, что Ктулху не знает о настоящей причине его бурной реакции. — Да… он сказал, что ты влюблён в меня. Что ты тогда разозлился, потому что я, не подозревая ни о чём, гуляю направо и налево, и решил в тот день больше меня не беспокоить ради собственного же душевного спокойствия. Юнги подавился. Это тупо, потому что ему даже давиться было нечем — кроме воздуха и, возможно, собственной слюны. Ещё целую секунду он пытался успокоить свои протестующие лёгкие, пока Тэхён смотрел на него в шоке и с паникой. — О Сатана… Юнги… Хён, ты в порядке? Но Юнги наплевал на этот вопрос. Другая часть была важнее. — Что-что… эм… Что Ктулху там сказал? — Эээ, сказал, что ты влюблён в меня и… — Блять, нет. Не повторяй, — он со страдальческим стоном зарылся лицом в ладони. — С хера ли он это знает? Тэхён молчал. — Погоди. Долбаные небеса, ты меня надул… — у него аж сердце сжалось. Он сразу же пожалел, что позволил Тэхёну вообще с собой заговорить. — Что… нет! Нет! Я просто сначала не особо поверил, — тут же запротестовал тот. — Ты ведь всегда мне во всём отказывал. Я честно считал, что ты относился ко мне как к младшему брату, и в ту ночь просто решил пойти на эдакий странный фейковый инцест. Вопреки самому себе Юнги закатил глаза: — Я, может, и выходец из ада, Тэхён, но определённые кинки всё равно выходят за мои границы приемлемого. И шутки о них тоже. — Точно. Эм… ладно. Суть в чём: Ктулху явно был уверен в своих словах, а я сомневался. И после некоторое время… обдумывал, может ли это оказаться правдой. Блин, ты что, и правда меня любишь? Юнги аж вздрогнул: — Я бы не назвал это любовью. Хотя у меня была… довольно сильная влюб… Короче, ты мне просто нравился. Но я знал, что ты не заинтересован в серьёзных отношениях и обязательствах, вот и… — Не говорил ничего, — закончил за него Тэхён. — Ага. Ктулху так и объяснил. — Откуда он вообще знает? — Понятия не имею. Он не рассказывал. Но я думаю, это потому что он древний. А ещё, кажется, в его легенде говорится что-то про всевидящее око. Так, может, он всё увидел, когда посмотрел тебе в глаза? — Тьфу. Достали эти гадкие древние боги со способностью проникать в разум, — Юнги устало потёр лицо. — Ладно. Теперь ты знаешь, что нравился мне. И знаешь, что то, чего хочу я, и чего хочешь ты — это две разные вещи. В таком случае, тебе действительно лучше оставить меня в покое. — Вообще, я хотел извиниться за то, как по-мудацки с тобой поступил. Наврал, что не нашёл Ктулху, хотел подольше развлечься на поверхности, боялся, что ты всё испортишь и настоишь на возвращении сюда. — Ох. Вот оно как, — Юнги даже уже немного привык к такой присущей Тэхёну прямоте. К тому же, тот оказался не совсем безответственным, и не оставил Юнги разгребать за собой все проблемы. Так что… — Ладно. Я прощаю тебя. Теперь ты меня в покое оставишь? — Видишь ли… хён, — начал Тэхён медленно, — если бы я хотел просто отдохнуть на поверхности, то пошёл бы сам. Или потащил бы Чонгука. Но я позвал тебя. Юнги всегда ненавидел ходить вокруг да около. — К чему ты клонишь? — Я говорю, что хотел отдохнуть с тобой, и именно поэтому так сильно пытался убедить тебя присоединиться. Ну, я был вполне уверен, что сумею за два дня найти Ктулху, а в оставшееся время мы отдохнём, развлечёмся. Но… — Тэхён пожал плечами, — ты не особо поддерживал этот план. Юнги не понимал ничего. — А прямо ты спросить не мог? И не придумывать такую сложную схему? — Так я же пытался. Ты всегда отвергал любые мои предложения, — фыркнул Тэхён. — Хотя теперь я знаю, почему. Но всё же. Слишком уж была высокая вероятность того, что ты не согласишься, если я просто позову тебя сгонять со мной наверх. На это Юнги никаких опровержений не нашёл. Он захотел бы согласиться, но обязательно бы отыскал причины себя остановить. — Ладно. Хорошо. Ты хотел погулять со мной на поверхности. И что? — Не знаю. Может, ты мне тоже всегда нравился. Просто я даже не подозревал, что у меня есть шансы. Мозг у него практически завис от шока. Но он упрямо пялился Тэхёну на ноги. — Тэхён, ты же не хочешь ввязываться в серьёзные отношения. Раздался вздох разочарования: — Я просто не думал об этом в последние годы. Может, теперь я хочу чего-то другого. — Ты сам не знаешь? — Я не находил раньше того, ради кого стоило бы попытаться. Наступила абсолютная тишина, во время которой Юнги переваривал услышанные слова. И он видел, как Тэхён переминается в этой тишине с ноги на ногу — вот ведь, никогда не может долго усидеть неподвижно на месте. Наконец, Юнги вздохнул: — Я не буду для тебя экспериментом. Он решительно поднял взгляд, собираясь посмотреть Тэхёну в глаза, чтобы хорошенько донести свою мысль — и напугался. А напугался, потому что никогда не видел Тэхёна настолько… серьёзным. И искренним. Другими словами, выглядел тот дерьмово. Тэхён пару мгновений смотрел на него растерянно, после чего прыснул от смеха — и только секунды три спустя Юнги осознал, что случайно мог озвучить свои мысли. — Ох, хён. Не сыпь соль на рану. К тому же, бессонные ночи у меня из-за тебя. — Из-за меня? — Ну, в большей степени вина моя, хотя ты — всё равно часть причины, — вздохнул Тэхён устало. — Но слушай. Я не прошу тебя стать для меня экспериментом. Я просто хочу снова быть с тобой друзьями. — Друзьями, — недоверчиво протянул Юнги. — Ты имеешь в виду, как раньше? Только не говори, что твой драгоценный Ктулху не объяснил, почему я не соглашусь. — Нет. Он объяснил. Но я скучаю по тебе, — Тэхён опустил вниз искренний взгляд, совсем не похожий на его жалобные щенячьи глазки, чем застал Юнги врасплох. — Прошла всего неделя, а я уже скучаю по твоим ехидным комментариям, которые ты вечно отпускаешь, когда я делаю что-нибудь идиотское. Скучаю по разговорам с тобой обо всяких глупостях, пусть даже половину времени ты выглядишь так, будто тебя мои слова бесят. И… по твоей улыбке скучаю. Это всё атаковало Юнги настолько неожиданно, что Юнги реально зашипел: — Ты что, мазохист? Тебе нравится, когда я тебя оскорбляю? И оказался в ещё большем замешательстве, ведь Тэхён засветился радостью, будто только что выиграл в лотерею: — Может быть. Я по этому сильнее всего скучаю: как ты смущаешься от любых проявлений чувств и тут же начинаешь плеваться ядом. Юнги какое-то время пялился на него в полном шоке. А потом замотал головой, зарываясь лицом в ладони: — Ты пиздец странный, ты в курсе? — Так это всем известный факт. Это вообще как моя личная фишка. Если в моих действиях нет странностей, то я задумываюсь, что же вообще творю такое, — пожал Тэхён плечами, после чего на секунду замолчал. — И да, я знаю, что с моей стороны нелепо просить тебя быть друзьями… хотя, если так подумать, то на фоне всего остального это не кажется таким уж странным решением. Юнги вздохнул. Он пару секунд смотрел на экран своего ноутбука. Слова там все сливались вместе, но он всё равно их не читал. — Мне стоит тебя просто жестоко проигнорировать и уйти. Для моего душевного равновесия так будет лучше. Тэхён чуть сдулся: — Да. Наверное. Юнги ждал последующего «но», которое так и не прозвучало. Они некоторое время сидели в полной тишине, пока он, наконец, не понял, что Тэхён не собирается протестовать его решению. И посмотрел на него с некоторым удивлением: — Не собираешься меня переубеждать? Тот хмыкнул: — Нет, я не буду принуждать тебя ни к чему. К тому же, я всегда сразу понимаю, когда спор заведомо проигран. А ты обо мне ещё многого не знаешь, как и я о тебе. Небольшая доля переубеждения в этой реплике присутствовала, но Юнги решил, что такую мелочь можно не считать. Он задумчиво посмотрел на Тэхёна. И произнёс: — Думаю, не совсем честно с моей стороны было игнорировать тебя, учитывая, что я сам изначально ничего не сказал. — Знаешь, — заметил тот даже слишком осторожно, — если ты не хочешь соглашаться, то не нужно. — Ага… — кивнул Юнги. — Клянусь, только попробуй облажаться, и я тебе настоящий кошмар устрою. Ты мечтать будешь о том, чтобы Сатана тебя швырнул в глубины Тартара. После небольшой паузы губы Тэхёна изогнула лёгкая усмешка: — Ну, в таком случае лажать мне нельзя. — Ага. — Так что… — Юнги посмотрел на протянутую ему руку. Почти невинная картина, если не вспоминать, что именно они собираются скрепить рукопожатием. — Друзья? Он пару мгновений помолчал. — Хорошо. Они пожали руки. А потом Тэхён фыркнул: — Ты что, сейчас просканировал, не замешано ли в рукопожатии никакой магии? — Ага. Он, на удивление Юнги, рассмеялся: — Молодец. На самом деле, мне стоило поступить так же. — Серьёзно? — Да. Вдруг ты просто сказал, что всё нормально, а на самом деле придумал план мести, и сейчас заключил со мной контракт, чтобы я навеки стал твоим секс-рабом. Юнги усмехнулся: — Почему-то мне не кажется, что ты был бы сильно против. — Ты так считаешь? — Тэхён на секунду задумался. — Хм. Ну да, наверное. Странно, но Юнги отчего-то кажется, что Тэхёна-друга любить будет легче, чем того Тэхёна, который объект влюблённости. — Хотя по тебе не похоже, что ты любишь экспериментировать с чем-нибудь новым, поэтому думаю, через какое-то время мне бы наскучило. Так что… твоим коварным планом вполне может оказаться моя медленная смерть от скуки. — Ах ты падла.
