В аду компания приятнее

      Они были на грани провала.       Огонь и лёд: именно это Чимин страдальчески стонал каждый раз, когда его неминуемо затягивали в споры в качестве невольного посредника. Эти двое не сходились во мнениях практически ни по какому поводу, и даже самые незначительные мелочи могли стать темой… дискуссии. Особенно теперь, когда Юнги перестал сдерживаться, как и обещал. Он более открыто выражал своё недовольство, стал не таким всепрощающим — и всегда давал Тэхёну это понять. Забавно, но тот утверждал, мол, так даже лучше. Таким образом он хотя бы точно знал, когда косячил, а не пытался прочитать мысли, трактовать которые обычно всё равно правильно не получалось.       Они с трудом справились, потому что были пиздец упёртыми баранами — цитата Чонгука, если что. Оба не умели признавать свою вину. Юнги даже иногда самому себе мысленно не мог признаться, что ошибся. У них и с прекращением споров были трудности — не получалось банально сойтись на том, что они останутся каждый при своём мнении, и всё закончить. Ох… а по поводу уступков друг другу можно даже не заикаться.       Удивительно, но всё закончилось хорошо по той причине, что Тэхён по-настоящему старался. Получалось у него не всегда, но он пытался: первый прекращал спорить, терпел, оставлял в качестве извинений маленькие записочки и конфетки. А иногда даже говорил это всё Юнги прямо.       Того, на самом деле, такие поступки трогали до глубины души, хоть вслух он отвечал только «что-то долго ты тянул».       Ещё они стали узнавать друг друга лучше. Юнги начал понимать: даже когда Тэхён упрямо и отчаянно спорит, это не обязательно значит, что он настолько кардинально не согласен. А Тэхён тоже понимал, что пусть слова Юнги режут остро и вонзаются глубоко, но тот не всегда злится так сильно, как кажется.       А чуть попозже они нашли решение. И оно оказалось настолько простым, что Чимин реально взял и сломал напополам стол, взбесившись из-за всех своих бессонных ночей и тех долгих часов, когда ему приходилось выслушивать громкие перепалки. Однако решение нашлось, и теперь, когда они начинали спорить, то кто-то — обычно Юнги — хватал другого за руку. Тэхён после этого тут же покрывался румянцем, которого оказывалось достаточно, чтобы он забывал о проблеме спора; Юнги тоже в этот момент отвлекался на нежно-розовые щёчки Тэхёна и успокаивался.       Они вечно смеялись над тем, как у старшего вообще получилось обнаружить этот способ, причём по чистой случайности — он в тот момент действовал на каком-то импульсе, доведённый до ручки язвительностью Тэхёна, который разглагольствовал о преимуществах планшетов или чего-то там ещё.       Короче, вот. Надо было всего лишь держаться за руки.       Нет, это не оказалось чем-то вроде магического ритуала, который решил все проблемы — пфф, вот ещё. Они продолжали разговаривать, стояли на своём. Такой простой жест не заставил все разногласия испариться как по волшебству, а умышленное их замалчивание только бы усугубило ситуацию, приведя её в итоге к неизбежному взрыву. Однако когда они держались за руки, то просто успокаивались и внимательно слушали друг друга уже не на горячие головы — ведь единственной проблемой оказался тот факт, что до этого они думали больше сердцами, чем мозгами.       А если сердца занимаются делом поважнее — например, трепещут от очаровательного румянца на чужих щеках — то мозги уже вполне могут работать как следует и решать споры, не позволяя на эмоциях наделать глупостей.       Так что да. У них всё получилось.       Получилось не в том плане, что они снова стали друзьями — ими бы они остались в любом случае. Только вряд ли бы такими друзьями, которые проводят вместе больше времени, чем несколько регламентированных часов в неделю… а то и в месяц. Нет, они справились в том смысле, что однажды Тэхён пришёл в офис с гигантским букетом цветов, опустился на колени перед Юнги — который в этот момент печатал долбаный эмейл — и спросил таким громким голосом, что наверняка даже в раю услышали, не удостоит ли он его чести стать своим парнем.       Вся эта показуха была исключительно ради Тэхёна — они оба понимали — потому что сам Юнги не любил таких широких жестов. Он предпочитал выражать свою любовь более незаметными способами — например, притащить какой-нибудь подарок со сбивчивыми объяснениями типа «Я тут увидел эту до нелепости дорогую ерунду, вспомнил о тебе и поэтому купил её, вот, забирай, и давай, пока, я пошёл».       Однако за практически шесть месяцев он многому научился, и теперь способен был выдержать такую шумиху с тихо булькающим внутри недовольством, а не со стягивающим грудную клетку смущением и последующим гневом, о котором он бы потом пожалел.       Сначала он закончил печатать письмо, игнорируя все направленные на себя нетерпеливые взгляды. Тэхён слегка ёрзал, переминаясь с одной ноги на другую.       Наконец, Юнги поднял взгляд от клавиатуры и обернулся на Тэхёна. Он смотрел, смотрел ещё — смотрел очень долго, прямо пялился. После чего — наконец-то! — забрал цветы у того из рук.       Чимин в ужасе ахнул, когда Юнги врезал этим веником Тэхёну по макушке, из-за чего вокруг взорвался фейерверк тут же разлетевшихся по комнате лепестков. Бедолага. Юнги и забыл, как Чимин обожает цветочки.       — Я же вчера в кровати уже согласился, придурок.       А Тэхён только рассмеялся, ведь знал и ждал именно такую реакцию. И улыбка у него была настолько широкой и счастливой, что Юнги сам не смог сдержаться: наклонился и прижался к этому рту глубоким, чуть ли не порнографичным поцелуем. И тот факт, что все друзья и коллеги на них сейчас смотрят, недовольно стонут и фукают, заставил его ещё больше поцелуй углубить, а в конце — когда он, в конце концов, вынырнул на поверхность — усмехнуться.       Чимин с перекошенным лицом стоял рядом. Через некоторое время он вежливо поинтересовался, закончили ли они, после чего затянул обоих в крепкие торжественные объятия. Тэхён захихикал над таким типично-чиминовским поступком. Все остальные же просто вяло захлопали в ладоши.       Юнги не особо понимал, к чему весь драматизм. Они ж с Тэхёном, по факту, эти последние полгода и так встречались, просто не навешивая на отношения никаких ярлыков.       Но когда он посмотрел на сияющее радостью лицо перед собой, то решил, что вовсе и не против разок так пострадать.

~*~

      — Так! Ладно! Достаточно! Ну-ка все быстро вернулись за работу, а то отправлю вас сидеть в колл-центре.       — А если за целый день не будет никаких замечаний, тогда ты сам, наконец, возмёшь там смену? — вдруг подал голос Юнги, бросая на Тэхёна хитрый взгляд.       Тот, надо отдать ему должное, подхватил моментально:       — Точно! Готов поспорить, Сокджин-хён вечно скидывает эти обязанности на нас, просто потому что не хочет сам заниматься колл-центром.       — Ах ты мелкий поганец. Если все действительно будут хорошо себя вести, тогда я проработаю там целую неделю.       — Не забывай о своих словах, — нараспев протянул Тэхён, после чего стрельнул хитрой ухмылочкой в сторону Юнги.       Они оба прекрасно помнили кое о чём, что у Сокджина наверняка совсем вылетело из головы: смены в колл-центре на всю неделю вперёд уже были забиты на Чонгука. И если Тэхён с Юнги не накосячат, тогда эти двое всю неделю проведут одни в тесной комнатке.       Очевидно, Чонгук тоже это осознал. На его лице паника смешалась с надеждой, а уши медленно заливались очень интересным оттенком розового.       Пусть даже Юнги и пытался сдержать сейчас смех, но он до сих пор считал колл-центр загробного мира совершенно бесполезной организацией, на которую только впустую тратятся время и ресурсы. Однако, наблюдая за улыбающимся Тэхёном, он допускал — только допускал! — что это может быть не самая худшая в аду работа.       Работа-то как была отстойной, так и осталась, зато имела свои преимущества.

~*~

END