Новый шанс насладиться жизнью или Хроники Узумаки Мии

      Есть один парень, улыбка которого заставляет моё сердце сжиматься в бешеных колебаниях. От него исходит одна положительная, яркая энергия. Сейчас он здесь, рядом со мной, рассказывает увлечёно одну историю, что способен передать мне те эмоции и ощущения на одних словах. Его голос сливается с его смехом почти в каждом предложении, ведь он из того редкого вида позитивных людей, которые находят позитив даже в самом печальном, лишь бы их собеседники и они сами не расстраивались по мелочам.       Сосредотачиваясь на его рассказе и воспроизводя все моменты в своей фантазии. Я ловлю фетиш на его руки, шею, улыбку… Боже, я моментально застываю, только глазами следя за их движениями, и сейчас я, как в трансе, с полуоткрытым ртом смотрю на него, пока не фиксирую взглядом его машущую перед моими глазами руку. Тут же я стряхиваю сонную пелену с глаз, моргая несколько раз, прежде чем ещё раз взглянуть на обеспокоенного Шисуи вновь.       — Уже засыпаешь? — спрашивает он, после чего широко улыбается и убирает свою руку, — и правда. За окном уже давно царствует звёздная ночь, а на часах стрелка уже давно перешагнула за порог двенадцати часов ночи.       Я верчу отрицательно головой и отпиваю глоток горячего травяного чая. Не проронив ни единого звука. Шисуи присел совсем рядом, обхватывает меня своими сильными руками и крепко закрепляет пальцы в замке за талией.       — Ты впервые так грустно себя ведёшь. Что-то случилось? — говорит он тихо, но я слышу его чётко и полностью. По моему телу проходятся мурашки, а уши краснеют от такой близости и внимания. В горле стоит ком, а в голове столько эмоций и мыслей, что собраться им никак.       Сказать ли ему, что я чувствую сейчас… В голове так и прокручивались возможные эпизоды в зависимости от принятого мной шага. С каждой минутой это лишь испытывало меня, как и то, что я уже чувствовала сердцебиение возлюбленного.       — Я… Ну, это… — наконец, я решаюсь издать хоть какой-то звук, но мямлюсь в ответе, а он меняется во взгляде на интересующейся, — ты же не лишишь меня снова памяти? — отвожу глаза в сторону.       Его улыбка становится шире, и Шисуи крепче обнимает меня.       — Всё также беспокоишься по этому, — посмеивается он надо мной, а я на его смех только строю мордашку, пока он не перестает и становиться сразу серьезен. — Я тебя не брошу. Больше никогда. У меня было время побыть одному — без тебя, и в этом не было ничего радостного. Каждые дни были словно пыткой, каждый раз проявлялся твой образ, твой голос, твой сладкий запах. Бывало не мог здраво мыслить или спать. Я уже стал думать, что схожу с ума.       Шисуи прижался лицом в живот, тяжело вздохнул и присел на колени.       — Мне нет прощения, но ты простила меня и я и правда вздохнул с облегчением. Так не хотел чтобы ты возненавидела меня и прогнала прочь. Так боялся услышать именно эти слова.       Извиняться всегда нелегко. Особенно, когда ты действительно был не прав, и из–за твоего косяка всё пошло кувырком, и отвечать за тебя приходится другому человеку. Близкому человеку.       — Но, я же тебе это и сказала или ты уже и позабыл? — прикоснулась к мягким волосам и стала их гладить.       — Да, но потом остановила и простила. И я этому очень рад.       Ладонь продолжила зарываться в отросшие мягкие волосы, а на его лице появилась улыбка, как и у меня самой.       — Только вот ты обрезал мне волосы и от этого я немного зла.       Учиха дрогнул в плечах и приподнял голову, смотря на меня снизу вверх, а после положил подбородок мне на колени.       — Мне нет прощения…       — Так и будешь сидеть? — потянулась к ушку и стала гладить и его, — мне тут пришла идея как исправить твою ошибку за твой поступок.       — Я всё сделаю, моя принцесса, — широко улыбнулся, так и смотря прямо в глаза.       — Сегодня тебя пощажу, но вот завтра, ты дашь мне право делать с твоими волосами всё, что я захочу.       Он аж голову поднял от таких слов и руки с талии сползли вниз на его колени.       — Может не надо? Всё что угодно, но только не это.       — Что такое, боишься что я отрежу не ровно или задену лишнее? Тогда позови на помощь своего сообщника. И скорее ему тоже не помешает помощь, чтобы я случайно не задела и его Учиховский хвост.       — Но… Итачи — не Итачи без длинных волос и он совсем здесь не причём…       — Он знал правду и молчал, — фыркнула и зевнула, протирая глаза рукой. — Всё завтра, пойдём спать?       Шисуи поднялся с колен на ноги и перехватил меня со стула в свои руки и понёс к кровати.       — Тогда я возьму за нас двоих ответственность, как старший Учиха, потому можешь делать с моей прической, что захочешь… Только не делай из меня лысого—шиноби. В монахи, я ещё не готов податься, обещаешь?       На его уступительные слова, кивнула и прижалась щекой удобнее к тёплому плечу.       Ничего я не собираюсь ему остригать, просто волосы Шисуи слишком разрослись и я не хочу, чтобы он отращивал их. — Ведь ему так идёт прическа с короткими волосами, так люблю прикасаться к его вьющимся кончикам.       М-мм… что это он так смотрит? Неужели я произнесла последние слова вслух. О, Ками… не сдержалась.       Я проснулась ранним утром и тихонько похлопала ладонью рядом с собой, вторая половинка оказалась пустой, но всё ещё теплая. Я сладко потянулась и перевернулась на живот. Вздыхая аромат Шисуи, что остался на подушке. Сколько лет прошло, но его запах так и не изменился, помниться мне пришлось приложить много усилий, чтобы добиться положительного ответа, чтобы он наконец дал добро и раскрыл свой замаскированный запах. В большинстве своём, шиноби пахнут одинаково. Острая нота соленого пота, резкий оттенок мускуса, разогретая сталь. Иногда к этому коктейлю примешивались запахи свежей крови, отдающие медью, запах костров или рана воспалившегося ранения. Только от Шисуи пахнет совсем другим. Аромат свежего имбиря очень приятный, напоминает цитрусовый, аромат потертых листьев шалфея, легкий и свежий, чтобы быть резким. Вкус имбиря — это и есть Шисуи, с выраженной горчинкой, жгучий, поэтому даже небольшая его долька щиплет язык и согревает ротовую полость.       Собравшись с силами, поднялась с постели, на ходу подходя к шкафу и вынимая с него махровое полотенце. Хотелось вначале принять душ, а после идти на поиски Учихи. Переключатель со светом неожиданно был включен, не сразу догадалась, что там кто-то был.       Дверь я открыла и прямо напротив по пояс стоял обнаженный Шисуи с накинутым на плече полотенцем. Он никак не среагировал на мой неожиданный приход в отличии от моих покрасневших щек и взволнованного глотка.       — С добрым утром, я тебя разбудил? Хочешь тоже принять душ? — стал оживленно говорить, снимая с себя штаны. Я отвернулась, смущенно переступая с ноги на ногу.       — С добрым, да хотела, но раз тут такое дело то я…       — Тогда давай вместе искупаемся! — прервал быстрее мои отступающие слова, предлагая своё предложение. Затем улыбнулся и снял последнюю часть белья. И чтобы не смущать меня ещё больше, зафиксировал маленькое белое полотенце на поясе.       — Да, хорошо. Только отвернись, ладно?       Шисуи повернулся спиной, пока я быстренько не избавлялась от домашнего комплекта, аккуратно складывая всё на ящичек, рядом с его отложенной одеждой. А он тем временем настраивался, напевая еле уловимую ритмичную мелодию и прогонял по своему предпочтению воду из лейки шланга. То и дело трогая воду и мельком поглядывая в мою сторону.       — Может примем душ без полотенец? Я не стану на тебя много смотреть, — язвительно добавил, когда я хотела было прикрыться сей вещью. — И чтобы я там не увидел, ты во всех местах прекрасна. Потому я постараюсь не приставать к тебе во время нашего общего купания, договорились?       Шисуи поставил душ в держатель, а сам подошел ближе, снимая с себя последнюю вещь повесив её на крючочке, ожидая моего решения, которое незамедлительно стало на его сторону — согласия. Я тоже спустила полотенце и повесила следом. Его ладонь взяла мою и он повел меня за собой.       Нельзя было представить ни одного мгновения, когда мы бы не касались друг друга. Или плечами, или руками, или щекой к щеке, но всегда неизменно — так, чтобы чувствовать исходящее тепло. Даже сейчас держась за руки, наши пальцы переплелись так крепко.       Капли воды не такого теплого душа неожиданно полились на кожу. И мой вскрик ярко прозвучал эхом в ванной комнате. Шисуи вовремя убрал душ от меня и сразу принялся переключать водичку потеплее.       — Извини, забылся, что ты не переносишь холодную воду.       — Хо…лодная? Да она была ледяная, даже вода в озере была намного теплее, чем она! — стучала зубами и дрожала в плечах. Расслабляясь, когда по шее и груди полилась тёпленькая водичка, становясь такой температурой, которая нужна.       — Вот теперь прекрасно, — вытянула улыбку и зачерпнув воду в ладони, облила лицо, а после мельком посмотрела на Учиху, который стоял и смотрел очень внимательно за моими действиями, пока не осознал этого и после неловко отстранял взгляд в сторону, почесывая шею, облил себя с головы до самых ног водой из душа.       — Потереть тебе спинку? — предложила, снимая мочалку с держателя рядом с гелем для душа и шампунем, нажимая на переключатель тюбика, выдавливая, растирая и делая ароматную пенку.       Шисуи отвернулся, приложив кисть руки у губ и просто кивнул, ставя душ назад, он быстро перехватил стульчик у стены, поставил его у моих ног и присел ко мне спиной.       Начиная протирать шею, вела мочалкой по лопаткам, рукам, дальше по бокам, позвоночнику и пояснице. Затем передала мочалку брюнету в руку, а сама потянулась за шампунем.       — Теперь и волосы, — с улыбкой готовилась к мытью головы.       — Вижу тебе понравилось эта затея, я рад, — продолжил вести по своей груди и улыбаться.       — Ага, нужно было чаще попадаться тебе на глаза во время утреннего душа.       Руки принялись втирать и массажировать легкими движениями шампунь, когда он довольно поднял голову выше, затем неожиданно развернулся назад, обхватив меня руками. Целуя горячими губами живот, двигаясь выше. Плитка была скользкой и беспокоясь чтобы не свалиться прямо здесь, ухватилась за шею Шисуи, упираясь грудью в пенные волосы. Его руки ловко усадили к себе на колени. Не открывая глаза, он улыбнулся и прошептал своим горячим дыханием.       — Не могу устоять. Хочу и сам помыть тебя и я думаю можно обойтись и без мочалки.

***

      Наконец мы вдвоём направимся к Пейну. Он то уже давно был в курсе, что я здесь, но почему-то не побеспокоился: о встрече и даже не заглянул на вечерок. Эта гордость — Узумаки? Или этикет прелюдия, в котором сообщается словно из списка пункты, которые не должен исполнять лидер? Найти бы этот секретный блокнот и разукрасить ему жизнь, но жаль что Яхико это уж точно не оценит. Больно нужны ему мои подсказки о лучшей жизни. Нет, с ним и правда нужно что-то делать. А то весь день, ночь караулит всех, а сам не может и с такого кресла вылезти. Схожее чувство беспомощности иногда приходит мне на ум, когда я смотрю на него. А виделась с самим Яхико всего два раза за то время, но и то он не давал мне и лишнего шага ближе сделать к нему. И Конан как щит в любой момент была голова защитить или атаковать меня без всякой мысли. Вот и приходилось разговаривать на большой расстоянии. А теперь и это всё…       Шисуи рассказал, что лидер знает правду, в которой я жива и якобы следила со стороны за джинчуурики, чтобы потом перехватить и привести его на базу Акацуки. Прошло как раз не так много времени, когда прервался план по захвату Хвостатых Зверей. И это во всем разобрался Шисуи. Он в одиночку смог поменять все планы и я даже не знаю, с шаринганом или на словах. И как не возражал на такую новость Обито? Просто смерился или узнал, что скрывает под своей маской Огару? Вот и струсил, чтобы глупо не умереть. А Зецу? Он наверняка ищет другой план, чтобы всё подстроить под свой коварный план, нужно бы с ним что-то сделать, чтобы делов не натворил.       — Не волнуйся так. Я с тобой и тебе нечего бояться, — сильнее стиснул мою ладонь и приобнял, останавливаясь на середине длинного коридора.       — Ну да не тебе же придётся сообщать всем нункенам, что я на самом деле жива и просто была на долгой миссии без отчета за прошедшие почти три года. Пришлось придумывать минимум упрощений и растолковать всем придётся, как можно более не спутано, чтобы и самим не влипнуть в липкую паутину лжи.       — Могу просто прочистить всем мозги, если что-то да пойдёт не так, — навис он сверху, что тень закрывала меня ещё больше. — Я тебя не дам в обиду, — приподнял мою и свою маску до носа и наклонился ниже, ещё бы чуть-чуть, пока бы наши губы встретились, но сзади вдруг перебил момент хриплый кашель.       Шисуи не сдвинулся с места и был готов продолжить, пока я ловко не ушла и не обхватила его руку двумя руками, пряча лицо за маской, отпуская её на место.       — Что вы тут устраиваете, прямо посреди проходной дороги? — сложил свои руки на груди Итачи.       С ним мне уже повидалось встретиться на кануне, и то он не мог пройти через барьер, пока не стал серьезным настолько, что был готов спалить стекло своим Аматерасу.       И после прихода не мог, не смотреть с явной сдержанной агрессией на полуголого Шисуи, который не стеснялся перед другом красоваться с отметинами темных засосов на шее и красных царапин на такой светлой коже спине. Его водолазка как раз была на мне, когда нас раскрыли и он успел найти её в кучке раскинутых вещей и надеть на меня, не забывая и сам прикрыться, надевая быстренько штаны, поднимаясь навстречу встречая вечернего гостя.       Я удерживала в руках часть покрывала и то облизывала искусанные губы от такого приключившегося волнения. Пытаясь как можно быстрее найти ему футболку, а лучше всего водолазку, которая прикроет шею. Помнилось что у него была такая, но вот вопрос куда он её дел, до сих пор секрет…       Учиха беспокоился, что Шисуи не выходит и потому решил сам проверить его состояние. И был явно удивлён, когда уперся лбом о мой барьер. А после и увидел нас двоих снова вместе. Вначале читалось на его лице: недопонимание, но после брюнет отмахнулся и оставил всё как есть. Не ему уж точно наставлять нас как быть и что делать.       — Ох, Итачи ты должен был просто проскользнуть мимо, а не делать нам такого замечания. Теперь Усаги расстроиться, что я не уделил ей должного внимания, для того чтобы она не переживала и теперь это на твоей совести мотивировать её не волноваться перед открытием правды.       — Было бы лучше, если бы всё оставалось таким, каким оно было. Теперь настанет провокационный момент, в котором тебе нужно не сплоховать в правильном распределении ответов о том: «где ты была, » «что делала?» «и почему, так?» Но я стану на твоей стороне, если что да пойдет не так. Раз столько раз, не сидишь на месте.       — Да, я уже более как спокойна, просто всё ещё сложно принять всё вернувшиеся моменты за такое время. И это непросто. Шисуи ободряюще, поднял меня к себе на руки и понёс на руках.       — Ши… Огару отпусти! Мы же идём к лидеру?!       — Нет, я отпущу тебя только тогда, когда мы будем у него — «настоящего». Увидимся Итачи, — напоследок махнул ладонью Учихе и мы вдвоём провалились в его тень, двигаясь во тьме прямо. И когда появился в конце маленькое пятнышко света. То уже вышли в знакомое место. Где было мрачно, тихо и грустно.       Впереди на встроенной коляске дожидался Яхико, он даже не дрогнул и не побеспокоился за такой визит. Рядом стояло его тело делающую за него всю текучую работу.       — Мы пришли, ка и хотели Лидер-сан, — поставил Шисуи меня на ноги и положил свою ладонь мне на плечо.       — Усаги, — ответил он чуть с хрипотой, — как прошла твоя миссия? Немного поколебавшись, посмотрела на свои ноги, а потом подняла голову.       — Я наблюдала всё это время за Узумаки Наруто — джинчуурики Девятихвостого. И поняла как трудно ему приходилось жить демоном в родной деревне. Я путешествовала с ним в компании жабьего саннина — Джирайи. Он бестолковый и грубый, но справедливый и знающий шиноби, Яхико-сан. Вы и сами хорошо знаете его вместе с Конан-сан и не мне о нём толковать.       — И это знаешь. Я слышал и воспринял то, что мне рассказал Огару. О Джууби и как он появиться. Ты настолько уверена, что такое произойдёт?       — Может хватит играть в недотрогу, выходи, — прозвучал голос Шисуи, и сбоку из пространства чёрной дыры, вышел Тоби. Он не дрогнув, встал с другого угла и поднял голову выше.       — Я знаю, что на самом деле лидером организации приходить не кто иной как Учиха Мадара, передавший всю свою волю своему спасенному потомку, которым приходиться: Учиха Обито и это и есть никто иной как: То-би, — подняла руку к маске «кролика» и сняла её. — Вечным мир Цукиёми, вот что предпринималась изначально. Чтобы весь мир погряз в иллюзию своего мирка, где всё хорошо. Но эта — жизнь? Быть словно плод на ветке и смотреть на вечный сон, который никогда не кончиться?! — повернулась на ало-волосого.       — С этим не будет покорения сего мира, как вы изначально это планировали, — стала идти медленно и верно к Учихе, поднимая руки и хватая его за плащ.       — Этот мир со сном так дорог, чтобы встретить там Рин? В том выдуманном мире, нет преград. Там можно стать кем угодно и чувствовать себя всегда хорошо, но эта уже не жизнь. Каждый день всё хорошо, мирно и спокойно. Разве его можно заменить таким настоящим, живым и прекрасным миром? — на лице появилась слеза, которую я смахнула и продолжила. — Ты везунчик, смог пережить такое и выжить, смог вновь подняться на ноги и идти дальше, не останавливаясь. Эта не лесть и не обман, чтобы настроить на свою сторону и больно надо тебе слушать меня. Почему ты так стал ненавидеть этот мир и живущих в ней людей?       Он отшатнулся, делая шаг назад, положил руки на груди. Слишком обескуражен всем этим.       — Тебе не понять, — отозвался с ноткой холода в речи. — Не тебе уж точно, знать то что я пережил и чувствую!       — Точно. Не мне, — отвела взгляд в сторону и стиснула кулаки сильнее. — А Какаши!       Обито дернулся, когда услышал его имя, но делал вид, что ему безразлично.       — Око за око, — потянулась к своему лицу, закрывая левый глаз ладонью. — Ты и сам много не можешь принять, а глаза твои видели не совсем ту картину, а лишь брызги полотна красной кровью. Ты возненавидел, каждый миг, пошел мстить, отомстил. Убил счастливую семью Намикадзе в ту роковую ночь. Месть безукоризненна и тяжка и ты не остановился на этом, вот почему решил разрушить весь мир, по своему индивидуальному желанию, увидеться с единственной по ком щемит сердце.       Он промолчал на этот раз и я развернулась к Яхико и в комнате повисла тишина.       — Не мне наставлять взрослых мужчин на верный путь, не вам меня выслушивать и верить моим может быть бредням, — развернулась и взяла Шисуи за ладонь. — Решайте, какой вам путь предпочтен, но если выберите путь к войне. То все кто здесь есть умрут и даже сильнейшие глаза с риннеганом, вам не помогут, потому как жизнь Узумаки скоротечна, у того кто её не ценит. А изменить что-то можно, если поразмыслить над главными вопросами: «почему создалась такая организация?» «Почему именно чёрные плащи с красными облаками?» «И как поведут себя дальше отступники деревень под командованием Пейна.» Эти решения за вами Лидеры Акацуки.       Направилась назад Шисуи сам призвал тень и нас отправило на этажи выше. Медленно шагая по коридору, так и держала маску в руке, стискивая сильнее ладонь в моей.       — Ты сказала многое, что может покорить их самооценку. Как никак, здесь есть над чем подумать. Я честно и не думал, что ты настолько потрясающая. Как тебе удается с каждым разом выглядеть всё лучше и лучше? Мне кажется, что я в тебя влюбляюсь всё сильнее и сильнее.       Я наконец расслабилась и остановилась. Шисуи тоже остался на месте, пока я не уткнулась в его спину, вцепившись в плащ, обнимая.       — Я так разволновалась, не думала что так случиться. Мы все хотим быть не как все, но ведем себя как все. Не обязательно делать один решительный поступок, а шаг за шагом меняя свою жизнь. Но не убегать-же из реальности с помощью какого-то там гендзюцу. Шисуи, а ты мечтал о чём-то для себя?       Он повернул голову в сторону, и будто задумался об этом впервые.       — Хм, я с самого детства овладевал самообразованием и познанием себя и окружающий меня мир. Шиноби, кто он такой, и что делает. Не было и дня, когда я ребенком не думал об этом. Я встречал эгоистичных, продажных и аморальных людей. Единственный человек, который может тебе помочь — это ты сам. Тебе никто ничего не должен. В этом мире каждый сам за себя. Вот как я всегда думал, когда был один.       Он поднял маску, взял мои ладони и смотрел прямо в глаза.       — Но, когда я повстречал тебя, то мои мысли изменились. Я стал ценить каждый проведенный день, рядом с тобой. С самой первой нашей встречи. Стал поглядывать, интересоваться и с каждым разом хотел увидеть и узнать о тебе намного больше. Мечта или цель, можно о них и не говорить такому как я. Но, я хочу, чтобы ты была счастлива. Не хочу видеть твои печальные слезы, грустную и подавленную. Хочу видеть улыбку, слышать твой приятный смех и просто оставаться и быть всегда рядом. Вот чего я больше всего хочу.       На такие слова покраснела, и Шисуи наклонился к моему лицу и поцеловал в щечку.       — Знаешь, — потянула свои руки к его лицу, подтягиваясь ближе к ушку и прошептала, — ты мне тоже нравишься с каждым днём всё больше и больше. И твоё признание, довольно-таки милое.       В соседнем окне услышала громкий взмах крыльями и на раме устроился Лейко, который после громко каркнул.       — Усаги милая Кар! Лейко хороший, а Огару нет!       Сама, захихикала подошла ближе и погладила ворона по перьям. Смотря на дождь который бил по черепице, посмотрела далеко вдаль где виднелись и другие соседние башни.       — А как там Джиро-сан? Ты ему рассказал?       — Нет, — подошел сзади и обхватил ладонями за талию, — не смог, и сказал, что ты отправилась учиться в другую деревню.       — Вот как.       — Можно сходить к нему сегодня если хочешь, как раз погуляем?       — Да, хочу, пойдём возьмём зонтик и уйдём сейчас?       — Сейчас так сейчас.

***

      Всё же приветствие нункенинам состоялась. Многие до сих пор не могли понять, видимо гендзюцу на их разум явно хорошо повлиял на структура всеобщего дела. Хидан был один из первых кто не показывал вида, но явно был рад моему возвращению.       Через денек произошла необычная и крайне неожиданная встреча. В башне, проходя мимо кухни услышала незнакомый девичий крики голоса неизвестных. Не сразу хотелось туда идти, но ноги сами меня понесли к приоткрытой чуть комнате. Открывая дверь, так и замерла на месте. С неверием поглядывая на утихших новичков в плащах Акацук. Заминка продлилась не долго, сзади теплая ладонь легла мне на плечо и в дверях появился Огару.       — Ой, совсем забыл сказать, у нас новички в организации.       — Ты… Усаги! — посерьезнел Саске, прикасаясь к рукоятке катаны, выглядывающей из-под подла.       — Саске, без фокусов, а то отправишься туда, откуда вернёшься как в прошлый раз паинькой, — произнёс Учиха старший и я ухватила его за подол плаща и наклонила на себя, тихонько спрашивая.       — Ты шутишь? Нет, нет, нет, этого же…       — Так, чё эта за девица? А, Саске? — стукнула ногой, соединила руки на груди ало-волосая девушка в очках.       — Не твоё дело, Карин, не лезь, — холодно, ответил Учиха.       Неожиданно в дверях появился ещё один, кто совсем не должен был лезть и так легко здесь останавливаться.       С визгом, дрогнула в плечах, сняла свой плащ и накинула на голову Итачи, после потянула за ладонь Шисуи и выставила его впереди, как преграду.       — Ты, что творишь Усаги? — спросил на такой приём, обычным спокойным тоном Итачи.       — Как, что? Спасаю тебя от гнева младшего отото! Уходи, пока он тебя не прирезал или наоборот. Только я не позволю вам сражаться, ни за что! — встала в стойку и выставила от себя руки, готовясь к чему либо. Только услышала вместо движения к атаке, смех.       Захихикал Шисуи, придерживая живот, как и тихий сдержанный хмык от Итачи. Он снял мой плащ и вернул обратно.       — Всё теперь уладилось. Мы всё обговорили и он всё знает, что тогда случилось.       Эти слова, так и стояли в моей голове, пока рука поддержки не увела меня в комнату, чтобы более спокойно объясниться, как так вышло. Конечно для меня это был шок. И теперь каждый раз, проходя мимо братьев, я вздрагивала и готовилась к худшему, но они так и не торопились брать кунай в руки и нападать друг на друга. Не, на этот день не наследующий. Настроение поднималась словно температура на циферблате, то спокойная, то задумчивая, то взволнованная. Ничего не случалось, и тогда я наконец успокоилась, взгляд заметил движение позади и как теплые руки меня обняли.       — Уже успокоилась? Нечего переживать, всё уладилось как видишь и братья не жаждут мести и я тоже не дам этому случить, как никак кто старший Учиха?       Эти слова тоже мотивировали и я наконец расслабилась, отпуская свою макушку на Учиховскую грудь. Ощутила в такую минуту погрешности в барьере, пошла проверить что не так.       — Ты ждёшь гостей? — тоже ощутил присутствие Шисуи и отпустил меня.       У стекла, злобно орала аловолосая, прося её выпустить. Видимо училась деактивировать поле и думала лишь чакрой Узумаки сможет войти, но здесь не так всё просто.       — Что ты тут делаешь? — спросила у той, подходя к ней ближе, Шисуи облокотился о косяк двери и немного заинтересованно наблюдал со стороны.       — Хочу поговорить по поводу Саске, — нахмурилась она и правая бровь немного дрожала, — я тебе его не отдам, он мой, найди себе другого Учиху!       — Пф, — фыркнула и сложила руки на груди, мимолётно смотря назад, как потешно отпустил голову Огару, видно, что сдержанно пытался не рассмеяться. — Можем насчет этого не беспокоиться, раз твой то твой. Только запомни одну важную вещь, — подошла поближе к ней и потянула за подбородок, приподнимая лицо выше. — Учиха, клан гордый, и не ты выбираешь его, а он тебя. И раз Саске незаинтересован тобой, то это явно обозначает, что ты ему безразлична как любимая девушка.       Девушка поправила очки и внимательно посмотрела на меня и на её языке увязался, один главный вопрос.       — Ты же, Узумаки, ведь так?       — А, что такое, есть какие-то проблемы? Если к тебе приглянулся один недовольный член организации по имени — Какузу, то лучше не стоит поворачиваться к нему спиной, а то оглушит и продаст тебя какому-то богатею за большие деньги.       — Эм… буду иметь в виду, — отпустила взор и я приметила следы зубов на её руках и без каких либо загвоздок взяла руку и потянула за рукав кофты.       — Эй! Что ты делаешь, отпусти!       — Исцеление, путем редкой техники клана Узумаки. После того как тяжело раненый человек кусает тебя, ты передаешь ему часть своей чакры, таким образом лечатся даже тяжелые ранения за секунды. Только следы укуса не убираются, словно память каждого из них на твоём теле, вот почему ты скрываешь их под слоем закрытой одежды.       Узумаки вздрогнула и отвернула лицо.       — Если тебе что-то будет нужно, то ты всегда можешь обратиться ко мне. Знаю, что спешу внедриться к тебе в доверие, мы только встретились и считаемся лишь незнакомцами, но... Доверять мне решать только тебе, — соединила печать и развеяла свой барьер.       В общем после этого диалога, аловолосая, стала вести себя странно, то пряталась, то наоборот слишком подозрительно косилась. Слишком уж приноровилась это делать, её напарники молчали, а Саске и внимание не обращал. В конце концов она поддалась и стала больно тихой, лишь Хидан мог повлиять на Узумаки, одаривая не самыми приятными комментариями о её виде и самочувствии.       И я стала мельком замечать теплый огонёк между ними. Хидан не трогал Карин, только пытался подбодрить своими коронными фразочками, а Карин не терялась и отвечала ему своим острым язычком. Странные наступают отношение-то… И совсем неожиданно стало для меня, то что у Конан появился ухажёр. Видела как она идёт в свою комнату с букетом цветов и не раз. Слышала её тихий голос, когда она напевала про себя. Шисуи знал, кто это, но для меня темнил и тянул резину до последнего, пока я не подвергла его к пытке. Учиха подался и ответил о таком важном секрете, и попросил не говорить ему.       Да, что здесь вообще происходит?! Я уже запуталась так, что в голове каша. Ухажер Конан это пол беды, — но когда этот ухажер — Учиха Итачи, это уже перебор. Как-то так прошли эти два веселеньких месяцы, в плане того, как реагировать на сложившуюся обстановку и стать частью этой преступной группы нункенинов…

***

      Возвращение к Наруто было приятным делом. Он рад и я тоже. В Конохе остались незавершённые дела, я хочу попрощаться с Какаши и Наруто, Киное и другими. Просто уйти с тем, кого не хочу терять из вида. Для меня простая жизнь, уж точно не подходит.       Путь до Конохи пролегал не долго. Всё было мирно, главные врата, приветствие и наконец доклад о нашем возвращении Хокаге селения.       Неприятный ветерок повеял от двери и внизу было слишком тихо, стоило только нам войти Цунаде добродушно улыбнулась, будто уже знала, что мы здесь. Слишком подозрительно и Шизуне нет, как и свинки.       — Цунаде-ба-чан, мы с сестренкой вернулись! — выставил руки за голову и широко улыбнулся.       Блондинка окинула меня отстраненным взглядом и натянуто улыбнулась, скрещивая пальцы перед собой в замок.       — Я уже знаю, Джирайя забегал раньше вас, — она с укоризной глянула на меня, а затем посмотрела и на Наруто, — для вас у меня есть важные новости, которые не требуют отлагательств.       — Я весь во внимании! Новая миссия, жду не дождусь, даттебайо!!! — с азартом, отпустил руки и приготовился слушать.       — Наруто подойди, ты сам должен это увидеть.        Как только блондин сделал шаги ближе к столу, на деревянный досок у моих ног выбросили дымовые бомбы и в момент, как хотела дотянуться рукой до куная, была уже схвачена и обвязана в металлическую леску, со взрывными печатями. Один не верный шаг и я труп.       — Сестренка! Цунаде-Ба…       — Узумаки Мия, — поднялась со своего места Цунаде и ударила ладонями по столу. — Или правильнее сказать Усаги?!       Сбоку из дымки показались Анбу Корня. И один масочник наклонил мою голову ниже.       — По особо важному следствию, твои отпечатки и кровь идентичны с приспешницей Акацуки. Слишком много стыковок и ряд ваших общих способностей. Потому по всеобщему расследованию, ты объявлена: предателем Селения Листа. В отдел допроса её!       Не успела и слова сказать, как леску потянули и я направилась вслед за Анбу, пропадая вместе с ними в шуншине.       Отдел пыток и допросов.       На лестнице пахло железом, кровью и смертью. Распыляют как будто специально, что ли, какой-то состав для создания этакой атмосферы? Или это уже дурное неприятеля мной — этого места. От несильного, но ощутимого тычка в спину Анбушник поторопил меня спускаться ниже и даже варианта отвертеться и сбежать не присутствовал в плане. Так как сверху за нами стоит ещё один поставленный отряд Корня, вопреки тому что меня опасаются и подстраховались на славу.       Руки потихоньку начинали неметь от специальных наручников, поглощающую чакру, которые надели уже в отделе. В допросном зале царила непроглядная темнота и тишина, единственный свет лампы бил прямо в лицо, заставляя щуриться. Старые добрые методы допроса действуют, так как надо. Подследственного — или пытаемого, это как получится — надо поставить в максимально неудобное положение. Смутить, раздосадовать, разозлить, вывести на эмоции. Это для начала. Про последующие степени допроса я старалась лишний раз не думать. Сейчас и других мыслей хватало. В основном плохих. Оправдаться? Кричать, что они неправы и совершили ошибку? Я не виновата… Рассказать всё как есть?       Джонин-таки усадил меня за стул, застегивая к железному трону этого места, а напротив ожидаемо ожидал мужчина средних лет, каждый раз хмурясь, когда я смотрела прямо в его глаза.       Сама стараясь не выдавать волнения. Взяла себя в руки и вела себя нейтрально и немного пассивно.       — Тебя обвиняют в предательстве деревни, — доброжелательно сообщил Морино. — А также в содействии с группой опасных нукенинов. И передаче Орочимару, последнего из клана Учиха и… Что же там еще? — Морино удивленно сдернул бровь и обернулся на джонина помощника, стоявшего за его плечом, сощурившись. Не дождавшись ответа, он снова посмотрел в мои глаза и ответил за него, — в содействии, уничтожения целого клана — Учих.       — Как много исков, — натянуто улыбнулась и пожала плечами. — Я не предавала деревню и с Орочимару никаких дел не имела, но говорить об этом видимо бесполезно, когда за дверью стоят столько шиноби, готовые напасть в любой момент за неповиновение своей вины, уж простите, что я не права допросник-сан.       — С кем приходится работать. — выдохнул в пустоту мужчина.       — Ибики-сан, вы тоже мешкаете по поводу того стоит-ли наречь меня за эти доводы?       — Ты меня еще поучи как работать Узумаки! — рявкнул мрачный Ибики, ударив по столу ладонью, отпустив её он кинул рядом со мной документы. — Совсем обозрела! Мне приказано провести следствие и узнать от тебя всё, что ты скрываешь! Всё здесь подтверждает, что ты предатель!       Ибики поднялся и угрожающе навис над столом, опираясь на него руками. — Сейчас проверим тебя на закладки, гендзюцу, и возьмём кровь. Потом у тебя будет возможность подумать. Но недолго. И я искренне советую ничего не придумывать, когда начнётся последующий допрос.       — Как скажете, Ибики-сан, — пожала плечами и отвернулась, — Вы здесь главный, но сомневаюсь, что это поможет. Ведь у меня стоит внутренний блок и так просто его не пробить.        — Иноичи-сан, ваша очередь.       Из окружающей темноты выступил непривычно серьезный Яманака. Блондин незамедлительно подошел вплотную и со серьезным видом положил свою ладонь прямо на голову, выделяя из той чакру, ставя у головы печать. Я продолжала смотреть на мужчину, нависавшего надо мной, пока у того не дрогнула бровь и не вышла на лбу испарина.       — Иноичи, что у вас? — перебил его Ибики, когда увидел как Яманака перестал выделять чакру и отпустил пальцы.       — Морино-сан, там защита на защите. Мы с Хокаге-самой ожидали подобного, и я предупреждал вас заранее, что лезть в защиту, которую наращивали последовательно я не смогу, потому как — «Внутренний защитный барьер» потомственного клана Узумаки взял своё.       Яманака уже всем своим видом выражал сожаление к коллеге из допросного отдела.       — Так, а что там с гендзюцу? — буркнул мрачный донельзя Ибики.       — Следы гендзюцу обнаружены, но чьих это рук, неизвестно. Нет определенного лица сделавшегося это шиноби и не уверен додзюцу ли это, — дополнил Яманака. — Нарушения тока чакры не обнаружено, никто ей не управляет со стороны, — ответил он последнее.       — Так, значит… — Морино с силой потер напряженные веки. — Иноичи-сан, вы свободны. А заключенную в камеру девять, печати активировать, на ноги тоже наденьте браслеты. И если освободиться, то воздействуйте необходимые ремни из прочной металлической стали, чтобы задержать Узумаки.       Ко мне подошли и надели на ноги новые браслеты, тут же закрепив на них чакропоглощающие печати, и потащили из допросного зала, прямиком в карцер. Морино проводил длинным и непонятным взглядом. Жалел, что ли?       Камера — три шага вдоль и два поперёк — все стены, решетки, пол были сплошь усеяны печатями. Наверное, половину печатей Узумаки сюда пристроили, только вот откуда они успели набрать так много? Или этот карцер ещё со времён века Хаширамы, когда была ещё жива Мито или даже Кушина? Так здесь есть: Чакротянущие, чакроблокирующие, наблюдательные печати, действующие на сознание, подобно гендзюцу — для запугивания, давления.       Я была сильна в фуиндзюцу и потому мне не составило большего труда снять все печати на руках. Впрочем, самое интересное было ещё впереди. Даже, если меня просто оставят в покое, чакроистощение начнет сказываться уже через несколько дней. Вот только недовольные тюремщики сразу засуетились, стоило мне показать свою пакость. Без отлагательств вновь скрутили и уже не было возможности шевельнуть руками, от этих черных удавок, которые могли без труда ранить кожу, стоило только сильнее надавить всем весом на веревку.       В камере было прохладно. Или это начинал сказываться постоянный отток чакры… Я поудобнее устроилась на земле и не могла заснуть, от такой атмосферы. Да уж… вот моё и возращение назад.       Ночью приходил Морино Ибики, он не проронив не слово, сел на лавку, поставив ногу на ногу и просто смотрел и чего-то ожидал, не дождавшись хоть слова, поднялся и ушел.       По времени сменялась смена караула. На следующий день установился своеобразный режим: с утра допрос разной степени вежливости. Потом обед, он же завтрак, он же ужин, состоящий из невразумительной баланды перемешанное в одну сплошную кашу, что и есть желания совсем не приходилось. Мне давали время «на подумать и припомнить как следует» — до следующего условного утра, где меня ждал трибунал.       Я старалась не оставаться наедине со своими ужасными мыслями, о том как быть дальше. Всё так сильна запуталось, поменялось и изменилось. Теперь осознание давало понять, что этот канон давно пошел к чёрту, многие герои живы. Я и сама изменилась и не стала идти по сюжету, можно сказать с самого моего прихода в Коноху. Стала жить с Какаши, познакомилась с Шисуи, Анко и Киное. Переступила черту пропасти и упала следом с Шисуи, чтобы не оставить его одного. И всеми своими силами помогала ему пройти этот сложный путь. Становясь всё сильнее и опытнее. Я и не заметила момента, когда он стал для меня так незаменим и как мы полюбили друг друга. Как меня снова отправили обратно, чтобы я была счастлива, стирая все дорогие моменты прошедшей длинной дороги, забывая часть себя и тех кто мне был дорог, виня во всём этом Итачи, который и вовсе не был виноват. Затем снова долгое путешествие в пользу того чтобы понять себя и вернуть потерянную память. А когда вновь встретила дорогого человека, совсем стало дурно. И вот теперь снова, всё трещит по швам. Меня обвинили в измене и завтра мне скажут место, куда меня отправят проживать мои последние деньки в одиночестве, сырой и темной камере. Расклад событий совсем не в мою счастливую сторону.       Через два часа, вновь заглянул Моримо останавливаясь на пару минут, но на этот раз сделал шаг навстречу и подошёл ближе.       — Долго ещё будешь противиться? У тебя есть шанс оправдать свою участь.       — Вы лжете Ибики-сан, — ответила спокойным голосом, поднимая шею и смотря прямо ему в глаза. — Сейчас мои слова ничего не значат. Так, как всё уже решили за меня. С чего бы вам жалеть такого опасного шиноби как я? Как же там… ах точно «Кровавый кролик» не должен противится законам свыше. И раз деревня считает меня предателем, то как я могу ответить нет.       — Твоя личность слишком скрыта. Я читал о тебе всю информацию. Знаю, что ты пришла из другой деревне в юном возрасте. Стала жить в доме Хатаке Какаши. Попала в передрягу, в которой убила человека. Как тебя за это отправили в Корень, где ты пробыла на попечении Данзо пять лет. А после не прошло и года как ты присоединилась к Учихе Итачи, а потом и пропала без вести. А вскоре вернулась обратно в Коноху, в образе Усаги. На экзамен — чуннина где состояла в сговоре со змеиным саннином — Орочимару. Ушла, а потом и вернулась с потерянной памятью в старом обличении — Узумаки Мии. Чего ты добиваешься? Каковы твои мотивы?! Для чего всё это?!!       На его слова, появилась улыбка и голос впервые за столько времени прорвался в смех, в таком тихом месте.       — Всё так до ужаса спутано, что вы как сыщик хотите узнать одну из великих тайн. Почему же вы скрыли и не добавили, что это я напала на главу Корня, в сообществе с Огару, почему не сказали, что я завербовала всё свитки из клана Узумаки. Что следила за Джинчуурики Девятихвостого-Лиса? Хватит играть в недотрогу и покажите ваш настоящий алчный характер допросника сутенера! И позовите уже гостей, раз пригласили, то не гоже держать их за дверью всё это время, а то они наверняка не знают, что их разговоры слышно через массивную дверь.       Ибики сдержанно держал гнев при себе и кивнул. В комнату по нижней лестнице спустились Какаши и один из саннинов.       — Уже наконец сдалась и решила наконец рассказать обо всём? — соединил руки у груди Джирайя.       — Это были Вы Джирайя-сан, тот кто смог раскрыть меня с потрохами, а помниться мне что, кто-то обещал не обговаривать мою личность, — всё ещё смеялась, а потом остановилась и серьезно взглянула на присутствующих мужчин, — видимо не только в романах вы сильны, но и в погоне за тайной личностью.       — Это оказалось довольно напряжённо, ты держалась, но не надолго. Ушла и снова вернулась. Вот почему тебя называют Усаги, ты всегда куда-то убегаешь, — усмехнулся беловолосый саннин. — А теперь ты нам расскажешь правду?       — Правда такая, какая она есть и я не говорю, что готова рассказать обо всём так сразу.       — Ты правда из Акацуки?       На это усмехнулась и приподнялась на ноги, расправляя от усталости затекшие плечи.       — Я была вместе с Итачи, в момент, который он расправлялся со своим кланом. Мне пока это было не под силу, но только если на мозг не повлияет шаринган. Словно марионетка, пронзала Учиху насквозь своими цепями.       — Почему ты увязалась за ним в ту ночь? — задал вопрос Ибики.       Я взглотнула и отпустила лицо, стискивая пальцы на ногах.       — Как и все юные куноичи была слишком наивной и влюбленной в красавца главы клана Учих. Такой опрятный, гордый и мужественный, прямо герой вашей книги Ича-Ича, — подмигнула Джирайе. — Вот и наплевав на всё пошла за ним, когда узнала что наши чувства взаимны. Стала на сторону зла, но зато была всегда вместе. Только ходил постоянно за нами третий лишний, лишая уединения друг с другом, всегда прерывая на самом интересном, так бы и осушила этого рыба люда! Да ну его! — махнула головой.       — Огару, кто он?       На это скривилась и с фырком ответила.       — Тот еще извращенец, лучше не спрашивайте, он прям любитель маленьких девушек и у него был фи-тишь на меня. Не видит, зато чувствует чакру. Постоянно, вылазил не вовремя, тот еще заноза, сколько раз прогоняла с ванны и маску эту не снимает.       — Почему на тебе была маска кролика?       — Итачи-кун… — покраснела и ещё тише ответила. — Любит, когда я в образе кролика, прям балдеет на мягкое и пушистое.       — Ты понимаешь, что тебя сейчас посадят за твою невинную глупость?! — рякнул Ибики.       — Мой парень спасёт меня, он очень сильный, — наивно отпустила голову к плечу. — Хватит мне с вами беседу вести, нужно отдохнуть перед представлением, но не беспокойтесь я буду невнимаема на вопросы и просто буду молчать и кивать. Тогда процесс будет быстрым. Лишними словами могу запугать народ если понадобиться навредить своему положению куда хуже.       — Ладно, слишком это… нет, ещё один вопрос, почему ты была добра к Наруто?       — Как же, он мой маленький братец-лисенок, так почему сестрице-кролику не поучить его быть не милым и не пушистым?       — О чём ты?       — Я незадолго до своего ухода оставила Наруто свиток с письмом, о том кто он есть на самом деле. И боюсь он не будет рад, когда узнает правду. Как правительство его поставило перед фактом, что он демон и чудовище. Так, какова будет его злость, когда он прочитает послание и поймёт, что его родители, не наест сильные шиноби и родной отец сам бывший Хокаге. Хирузен, Цунаде, Вы — Джирайя-сан и Какаши-кун, знали об этом с самого начала и до конца скрывали сей факт, что он сын героев.       — Чёрт! — закричал саннин и двинулся с большой скоростью верх по лестнице, следом крича. — Нужно остановить его до того, как он прочтёт свиток, а то Лис освободился и не разрушил вновь Коноху!       Ибики тоже направился наверх и в карцере остались только мы вдвоём.       — Почему не ушёл останавливать своего ученика? А то натворит делов.       Какаши неспешно, сунул ладони в карман брюк и стал подходить, всё ближе и ближе, что в груди от такого давления стучало сердце.       — Потому как я знаю что ты врешь и твои рассказы были — ложью.       Ладонь резко ухватила меня за щеки и он поднял мой подбородок выше. Смотря прямо в глаза.       — Ты говорила и старалась не смотреть на меня, а других, но смотрела лишь в стену сзади них. Будто ты говорила сама с собой. Скажи в том свитке же нет того, о чём ты рассказала в конце?       Глотнув ком в горле, натянуто улыбнулась и махнула головой в стороны.       — В свитке есть только портрет, в котором стоит Наруто, а позади него Минато и Кушина, мой ему подарок на скорый день рождение. Вот только он совсем не поймёт кто это, ведь вовсе не знает как выглядят по-настоящему его родные родители.       Какаши смотрел прямо в глаза и выдохнул.       — Не смогла сказать, что знаю по-настоящему, уж лучше не знать, какая правда есть на самом деле. Но, я попыталась как могла, чтобы сделать как лучше… для всех. А теперь за ложь меня отправят в тюрьму. Какашу-кун, — замялась в ответе, но потом посмотрела Хатаке в лицо. — Осторожней, я не могу сказать последствия всего этого.       — Ты, — как-то тихо начал и остановился, а после и продолжил, отпуская подбородок. — Подумала по поводу своей мечты?       — Да, — кивнула. — Я вспомнила и теперь хочу быть всегда рядом с тем человеком, которого люблю. Так хотелось, чтобы вы поладили меж собой, но теперь это становиться невозможным действием. И я пришла, чтобы попрощаться с Киное, дедулей Акирой и тобой Какаши-кун. Не знаю как, но я рада тому, что ты привёл меня с собой и не оставил в отцовском доме совсем одну.       Теперь, я знаю, куда бы я не пошла, то всегда обернусь и увижу добрую улыбку Шисуи, его теплые, нежные объятия, успокаивающий голос и самое главное поддержку. Я хочу быть с ним и дальше, пока не настал мой роковой момент уйти с этого опасного, но всё же прекрасного Мира-шиноби.       — Ты по своему мне очень дорог, потому не будь чересчур вредным со своими генинами, — ускользнула слезинка и покатилась вниз по щеке.       — Раньше ты совсем не задумывалась о себе, — потянулся и вытер её с лица, притрагиваясь следом к макушке. — Ложь не вечна и вскоре я узнаю, что ты скрываешь, сбегающий от ответа кролик.

***

      Коноховский верховный суд состоялся. Меня привели в кандалах в печатях и предоставили маску «кролика» из свитка, надеваю ту на лицо, как правоту. Затем начался длительный процесс высказываний со стороны приглашённых. И в конце концов, суд посчитали закрытым, обвиняя меня во всех этаких проговоренных делах.       Все таки мне пришлось пережить долгое, тяжёлое путешествие к замку Хозуки на лодке по широким волнам, в промежуток с дождём и тайфуном на нашем пути.       Вдали виднелось очень большое здание с массивными стенами, а рядом с ним здание поменьше. Меня проводили внутрь, рядом со мной стояли четверка других осужденных шиноби.       — Внимание! Сейчас к вам прибудет хозяин замка Хозуки — Муи-сама. Слушайте его внимательно! — крикнул жилистый толстый мужик в тёмных круглых очках и отошёл, а затем к нам вышел неспешной походкой и сам владелец. Высокий брюнет с длинными причесанными назад волосами, из одежды был одет в чёрный плащ и тёмно-бордовый мундир.       — Я ответственный за это место. Ваше присутствие тут означает, что вы потеряли доверие своей деревни. Потому хочу напомнить вам, что вы ничего нестоящий — Кусок Мусора, —промолвил Муи, рассматривая всех нас отстраненным взглядом.       — Меня подставили, я задолжал большие деньги. Я не должен был сюда попасть! — прервал его резкий и настолько громкий возглас осуждённого сбоку.       — Не смей так разговаривать с хозяином! — огрызнулся тот самый помощник сутенера.       — Тихо, — ответил ему Муи, — Говоришь, тебя подставили?       — Да! И я не виновен!       Муи стал подходить ближе, пока не остановился, обратив на меня свой заинтересованный взор.       — Мощная чакра и живучая кровь редкого клана. Для тебя это будет неприятная процедура, потому как скорее всего ты потеряешь сознание, — повернулся вновь к тому говорившему. — Нам были даны полномочия для уверенности в том, что люди, которых нам присылают, не убегут. Мне все равно какие у вас были проблемы, — сказал Муи и подошёл ко мне.       Эта мысль металась в моей голове, пока тело не среагировало быстрее размышлений.       — Стихия огня «Небесная тюрьма», — крикнул он и хотел было ударить, но я вовремя увернулась стукнула ногой по боку. И неожиданно для всех рванула назад. Тюремщики сгруппировались и принялись стрелять с оружия, но от пуль я успевала увернуться, ощущая их как никогда. Но только промедлила перед прыжком к закрытым воротам, не успевая уклониться. Ногу ухватила чья та удавка из чакры, поперек запястья и потянула назад, скручивая дальше.       — Значит это и есть прославленная шиноби из Конохи, — усмехнулся сутенёр, делая шаг навстречу, — таких сильных девушек у нас ещё не было. Какая редкость встретить столь знаменитую личность. Слышал рассказы я о «Кровавом кролике». Сколько же жизней забрала настолько шустрая куноичи в столь юном возрасте. Только боюсь тебя расстроить, теперь эта Башня твой новый дом, — замахнулся и резко ударил в спину. — Стихия огня «Небесная тюрьма!» Она уж точно удержит тебя. Техника передаётся только в моём клане из поколения в поколение, — промолвил он. Я почувствовала сильный жар и агонию на теле, особенно на животе, по коже будто что-то двигалось по коже, колени затряслись от боли. Ощущая раскаленные широкие полосы, которые полезли выше к плечам и поползли ниже по лопаткам и ребрам. — Лишь благодаря этой технике я попал сюда. Ты не сможешь пользоваться чакрой, пока на тебе моя печать. Есть лишь два способа покинуть замок. Первый: Если твоя деревня отправить официальный допрос на твоё возвращение домой: а второй: умереть, — закончил свой рассказ Муи.       Из-за спины вышла цепь, которая пошла в атаку, но стоило ей добраться до сутенера, как Права остановился и обессиленно свалился с грохотом на землю. Вдруг моё тело резко ослабело и я тяжело задышала. В глазах потемнело и я упала на землю, продолжая глубоко дышать. Обрывками слышала как, кто-то сзади злорадно засмеялся. Видимо, это был тот сутинёрский-помощник.       — Ты и правда нечто, раз смогла с моей печатью Тенроу, немного воспользоваться своей чакрой, но всё же не тешь себя иллюзией, что сможешь сбежать отсюда. Если ты отойдешь от меня на определенное расстояние Тенроу вернёт тебя обратно и сожжет дотла, — говорил Муи, подходя к цепи и пиная её, продолжая раз за разом наступать своим высоким ботинком и говорить дальше. — Между прочим, Тенроу — Огненная техника и в воде она не работает, однако, вода вокруг этого места очень глубоко под землей и очень стремительна, нырнув в неё ты утонешь быстрее, чем сможешь использовать чакру.       Закончил свой длинный рассказ, пока я мучилась от невыносимой боли, стискивая зубы, чтобы не разреветься от такого невыносимого жжения по всему телу, моталась из стороны в сторону, стискивая сильно свои руки на груди.       Меня здесь нет, это просто сон. Плохой и дурной сон, который вскоре кончится, и я снова окажусь рядом с Шисуи. Он мне и скажет, о том, что мне приснился кошмар, обнимет и успокоит в своих теплых настолько крепких объятиях.       Обрывками виднелись длинные плиточные стены серых тонов в коридоре, освещенный тусклым светом от факелов. Чувствовался запах сырости, вони, пыли и пота. Повсюду слышался радостный гул других заключенных. Было как-то неуютно чувствовать на себе алчные взгляды других пленников, которые то и дело попадали в моё поле зрения, мало того, им было, похоже, до фени, есть ли охранники или нет. Одни затеяли какую-то разборку, другие избивали какого-то молодого парня в круглых очках, которые теперь валялись на полу с разбитыми стёклами. Аж, противно стало, когда один такой вытащил своё лицо и облизнулся. Другой сосед зарядил своими руками по деревянным широким прутьям и взревел:       — Вот с ней-то мы и повеселимся, так мужики?!       — Я хорошенько позабочусь о тебе позже, — захихикал товарищ по соседству.       — Эй не наглейте! Аловолосая будет удовлетворять первая только меня!       — Хи-хи, сколько внимания и все они заинтересованны тобой, — укоризненно усмехнулся толстяк ударяя своей дубинкой по прутьям, чтобы те не высовывали свои руки за прутья.       Приходил медицинский осмотр в порядке очереди. Другие заключенные смиренно ждали, пока один синеволосый не стал смиренно оправдываться, виня во всём свою деревню, своего Каге. Я толком и не общалась с ним, а смотрела на свои руки, которые были свободны в отличии от того выскочки. План о побеге был. Могу же сейчас врезать одному надзирателю, забрать одежду и уйти, но вот слова того Миу слегка настораживают, и не поверить ему было бы глупо. Нужно было крайне просчитать план.       Тот синеволосый рявкнул над самим ухом, что теперь моя очередь.       Впереди воседал тот самый жилистый помощник-сутенера в солнцезащитных очках, сидел перед столом с дубинкой и ухмылялся. Он облизнулся, кладя свои руки на выпирающий живот и сказал довольно мягким голосом.       — Раздевайся.       С одной стороны, мне было как-то, честно говоря, страшновато кричать матом на незнакомых мне людей, да ещё и каких-то маньяков, но с другой, так и хотелось взять какой-нибудь кусок железа и врезать им по их чугунным черепушкам. Этот человек сидел и, облизывая пересохшие губы, смотрел на меня, как на кусок мяса, который он видать и хочет заполучить.       — Нет. Ищите других легкомысленных заключенных, которые полезут к вам в штаны.       — Говорящая, значит, — голос помощника стал приторно-сладкий.       Вас когда-нибудь заставляли выпить горькое лекарство, прося об этом нежно-сладким голоском? Так вот, передо мной именно такой случай, только ему нужно что-то другое.       — Что ты так морщишься? Знаешь, что я с такими, как ты, делаю?! — конный смех раздался по комнате, а после прекратился. — Снимай одежду, — приказал от злости мужчина, щелкнув пальцами. Сильная грубая рука схватила меня позади за плечо.       Ненавижу, когда ко мне прикасается какой-то неизвестный, чёрт!       Тело овладела красная чакра, волосы по инстинкту поднялись вверх. Воспользовавшись суматохой, для меня появился повод схватить жирного за шею и со всей силы, отбросить тушку к двери. Тот своим весом и отдачей с моей стороны разгромил хлюпкую древесину и влетел передом в стену. Другие узники с опаской обратили на меня своё внимание. И вокруг завизжала сирена.       — Не на ту напали, сволочи, — повернула голову на двоих перепуганных тюремщиков. — Позовите мне женщину! Повторять дважды не стану.       И после этих слов, сознание вновь помутнело, кожу отдало жаром и внутренним жжением. Чакра вернулась в тело и я вновь свалилась на колени, стискивая и дальше зубы, смиренно пытаясь подняться на дрожащих ногах.       Холодно. Хлопковая юката не спасает от этого. Я поёжилась от холода, который вновь проникал под мою тонкую одежду. На улице светила полная луна. Меня до сих пор мучил вопрос, как остальные узники здесь не превращаются в сосульки. Это некий секрет фирмы или что-то ещё? Потираю ладони о колени в надежде согреться. Не помогает. Я здесь, словно в ледяном карцере. Вновь обняла руками колени, чтобы перестать трястись от озноба, который вот уже час одолевает меня, замораживая все мои клетки одну за другой.       Не ожидала, что может произойти такое, когда я устроила представление на медицинском осмотре: и в итоге сижу совсем одна и дрожу в «камере наказаний», сидя на каменной плитке. Не говоря уже о пледе, который мне швырнули не задолго до прихода, на котором виднелись подозрительные пятна и присутствовал неприятный запах. Лучше мёрзнуть, чем укрыться этим.       Чувство быть ограниченной, не способной помочь даже самой себе, никак не радовал. Никому нет до тебя дела. Я перевела взгляд на другой конец камеры, где стоял прикрученный к полу железный маленький стол и стул. Из-за сырости, властвующей в помещении, от него идёт противный гнилой запах.       Прошли сутки и к вечеру за мной пришли и направили в другое место. Другая темница была немного уютней и имелся футон, на который сразу-же и присела, расправляя плечи.       Внезапный голос отвлек меня от размышлений, и я лениво повернула голову на звук. Около деревянных прутьев стояла девушка, блондинка невысокого роста с большой копной светлых волос, спускающихся ниже плеч и зеленными кошачьими глазами. Я продолжила рассматривать гостью и нарушителя моего спокойствия. Эта девушка была одета в серую кофту и юбку шиноби достающую до колен, на ногах имелись черные сандали.       — Новенькая? Откуда браслет? Все побрякушки, прочую роскошь изымают по прибытии в это место, — ответила блондинка, смотря таким же изучающим взглядом, как и я. — Мм, ты ведь совсем ещё юна, за что тебя сюда посадили? — прозвучал другой вопрос, тоненьким голоском, который прозвучал от данной особи.       Этот браслет дорогого стоил, чтобы незаметно стащить его у сутенеров.       Девушка нахмурилась и ударила по прутьям, зло хмурясь. — Эй ты глухая?! Не думай игнорировать, когда с тобой разговаривают по-человечески!       — Я не знаю вас, так зачем мне вести с вами разговоры. Да, я — новенькая, но надолго здесь не останусь, это уж точно, апчи! — на последнем шмыгнула носом.       Блондинка долго пялилась, пока не вытащила из-за рюкзака, который стоял в углу её клетке плотную шерстяную ткань и протянула её мне через прутья решётки.       — Возьми, я знаю, как на этом этаже холодно.       Я в недоумении смотрела на плед, предложенный мне. Не то, чтобы я была не рада, но каков процент, что кто-либо мог бы дать такой роскошный подарок просто так? Нулевой. Вот и сейчас, я в сомнении гляжу на «презент», никак не решаясь принять его.       — Не волнуйся и бери уже, — хмыкнула блондинка, видя мою нерешительность.       Я встала с мягкой подстилки, еле передвигая замёрзшие ноги, доплелась до конца камеры и взяла из рук нарушителя моей «идиллии» тёплую ткань.       — Спасибо, моё имя Усаги.       — Шинья Кая, — улыбнулась девушка и присела у прутьев, — ты серьезно собираешься сбежать? Худшая затея из всех. Если человек зашёл сюда — выйти уже не сможет. Я ужу здесь долгое время и до сих пор не видела «счастливчика», который смог сбежать из тюрьмы «Замка Хозуки».       — Посмотрим.       Звук скрипящей створки заставляет меня в очередной раз перевернуться на неудобном футоне, открыть глаза и посмотреть ещё не совсем сфокусированным зрением на вошедшего: короткие темные волосы и зелёная униформа, как у других тюремщиков. За ним же стояла еще одна особа и на этот раз была женщина с каменным лицом.       — Новенькая, подъём на завтрак, — слышится безразличный его голос. Создается впечатление, что он уже в десятый раз произносит это за, как я поняла, утро.       Потирая глаза, я взглянула на небольшое окошко, за которым уже появлялись первые признаки вставшего солнца. Ага, значит, приём пищи у них начинается примерно часов семь-восемь утра. Перспектива не радостная, но придётся смириться, делать всё равно нечего.       Вставая из неудобной позы, потирая поясницу, подошла к охраннику, который слишком уж пристально меня оглядывал словно я экспонат в музее. Всё тело ныло из-за дискомфорта. Но делать нечего. Раз в сутки проводится полный осмотр камер. Всех заключенных выгоняют из них, чтобы проверить, как бы кто не замыслил побег или бунт. Осмотр могут провести в любой момент. Это всё, что сказала моя сокамерница, прежде чем заснуть вчера.       — Неужели это она… совсем не такого ожидал… такая низкорослая, словно подросток, — всё ещё продолжая меня разглядывать и бормотал про себя, обращаясь, скорее всего к себе, чем ко мне.       — Хватить таращиться, Сакураи! — ответила позади грозным тоном женщина. — Пора вести заключенную на завтрак, поторапливайся, у нас ещё много заключенных, которых нужно привести как можно быстрее!       — Не напоминай! — рявкнул он. — Пошли, я покажу тебе, где находится столовая, — задумчивым голосом сказал охранник и вышел из камеры.       Мне особо было без разницы, где и что здесь находится, но так как хотелось всё-таки узнать, что тут где находиться и найти нужный путь к отступлению.       Подождав, покуда мой малознакомый охранник закроет за нами решётку. Хотя я не понимаю, зачем это вообще нужно. Воровать-то всё равно нечего. Я прошла за ними к лестнице, ведущей на нижний этаж.       — Это столовая, — указал мне пальцем на большое помещение с кучей столов и стульев, — тебе повезло, сегодня будет что-то вкусненькое на завтрак, мм, — принюхался он, — и встал слишком уж близко, вздыхая запах с моих волос. Пока я не ушла от него в сторону.       — Иди уже! — рякнула женщина, шлепнув напарника по спине.       — Ещё увидимся малышка, я не прощаюсь с тобой надолго, — холодно усмехнулся и пошел назад.       Недолго стоя на одном месте взяла поднос, подошла к столу где немолодая и упитанная куноичи клала по тарелкам еду, положила мне порцию и я пошла с тарелкой и пахучем чаем к свободному в отдаленном уголке столу.       — О, Усаги, я тебя обыскалась, — услышала позади знакомый голос, средь гама, творящегося вокруг. Я вскинула голову и первое, что заметила — это два зелёных глаза с расширенным зрачком и длинные светлые волосы, собранные в хвост на макушке.       — Кая-сан, — вспомнила имя ночной соседки, — чего вам нужно?       — Не бурчи, первый день всегда неприятен, потом привыкнешь, — сев ко мне за стол и поставив свой поднос с раменом из набухшей лапши. Выглядит не слишком аппетитно, потому как не тороплюсь есть сию еду.       — Я не собираюсь к этому привыкать, — ответила следом, — мои товарищи вскоре поймут, что меня нет, и отправятся на поиски, я в этом частично уверена.       Особенно, когда об этом узнает Шисуи.       — И что будет дальше? — с издевательской улыбкой спросила блондинка. — Ну, допустим, они узнают, что ты в тюрьме, что-то изменится?       — Мои товар… — начала я, но заключённая девушка меня перебила.       — Ничего сделать не смогут, детка, ты в тюрьме для: «особо опасных преступников», тебя отсюда даже родная мамочка не вытащит, — деловито язвительно заявила она. — Это я тебе по правде говорю, если бы способ отсюда выбраться был, все бы давно сбежали. Но как видишь сама, никто никуда не торопиться и обживаются жить здесь.       — Вы тут уже так давно, раз знаете так много?       — Шшш, — приложила палец к своим губам Кая, — не говори с суффиксами и с такой правильной речью, здесь такого не любят. И насчет того, как давно я здесь, то лучше не стоит спрашивать того что тебе безразлично знать, от такой преступницы как я.       Я лишь кивнула и отстранённо посмотрела как другие брали свой завтрак. Уголок задумчивости вновь «порадовал» меня своей внезапностью. На наш стол с сильным грохотом ударяет рука неизвестного мужчины с тёмными, побритыми у висков волосами, завязанные позади в резинку. Смотрел явно на меня с угрожающем взглядом и хмурился, когда улавливал контактное давление наших взглядов меж собой. Он выпрямился и неожиданно громко похлопал ладонями. Как и другие заключённые вместе с ним. Все поднялись со своих мест и продолжали хлопать не переставая.       — Что происходит? — задала, самый что не наест вопрос окружающим преступникам.       — Меня зовут Маруи. Ты тут уже героиня, которая сбежала в первый же день от коронации на главной площади, а потом отправила того жирдяя прямиком в стену!       — Что тогда не так?       — Аловолосая, да ты крута, без чакры смогла сотворить такое, что другие и не предпринимали. Ты понимаешь, что ты здесь стала главной звездой всех надежд? — сказал он, и присел за стул передвигаясь ближе. — Обычно здесь слишком мирно и никто не собирается убегать, устраивать драки. Но ты первая, кто решился на такое в первый же день, — сказал скрещивая руки в замок Маруи.       — Эй, там драка! — вскрикнул мужчина с кудрявыми волосами, пялясь в окно.       Все заключённые сразу подорвались с мест к окнам и уставились в них, обращая своё внимание на интересное представление со стороны.       — Решили драться против Муи, вот жжешь дурачьё, но всё же, мужики, — закончил мужчина с длинным хвостом, стоящий рядом с только что говорящим заключённым.       — Ты же говорил сейчас, что здесь мирно? — с подозрением спросила у Маруи, на это он тихо засмеялся.       — Похоже, твои поступки повлияли на всех преступников, вот теперь смотри как они сорвались в нечестный бой.       Все около окна, смотрели на бой и лишь несколько людей побежало присоединяться к остальным. Охранники не смогли справиться с этой толпой только размахивали руками в обе стороны с криком:        — Тихо, тихо! Успокойтесь! Вернулись обратно!!!       Никто успокаиваться не собирался. Честно говоря, сейчас всем были до лампочки их слова. Преступники решили действовать, чтобы уйти из замка Хозуки.       Я умудрилась слезть со стула и, пробравшись через дерущихся мужчин, выбралась из столовой. Побежала подальше и направилась наружу, смотря на представление со стороны.       Вокруг Муи собралась толпа людей.       — Значит, если мы тебя победим, то сможем избавиться от этой чёртовой печати? Да? — спросил один с нападавших преступников, щёлкнув костяшками кулаков.       — Прекратите этот бессмысленный спектакль, — говорил и не растерялся, когда на него налетела вся толпа узников.       Сутенёр отбивал каждый удар. Его движения были стремительны быстры. Удар с ноги, руки, уклоны и удары. В таком порядке он действовал, не прерываясь, ни на секунду. Ну конечно, с чакрой, кто бы так не мог.       — Стиль — Пальма взрыва, — сказал он название техники и сразу применил её. От заключенных осталось лишь мокрое место. Вокруг главного сутенёра лежали тела заключённых. Увидев такое количество лежащих на земле, остальные не решались атаковать. Но Муи сам решил напасть. Он начал неторопливо подходить к одному преступнику, что находился поблизости, а тот отходил назад с перепуганным лицом.       — «Огненный меч», — и вокруг руки Муи образовался жар огня, а после и сам полыхающий клинок.       На глазах у того нападавшего преступника показались слёзы и руки сильно затрясло.       — Нет, нет, не надо! — умолял он, — Пожалуйста, помилуйте!       Но он не слушал и пронзил его тело мечом. Преступник за секунду загорелся. Бой закончился в пользу хозяина замка. На шум прибежал помощник-толстяк с перебинтованным лицом и кучкой тюремщиков.       — Эти идиоты. Позовите медиков срочно! — заорал он.       «Эта не просто тюрьма, в тюрьме такого не должно происходить, — кусала я и без того бескровные губы. Неужели заключенным настолько плевать… или они уже привыкли к этому?»       Стискивая кулаки, поднялась и облокотилась ногой о поручень, намереваясь спрыгнуть к уходящему сутенёру. Вот только рука успела схватить за плечо и остановить прыжок.       — Лучше не вмешивайся.       Я грозно посмотрела и брюнет сразу убрал свою руку и перевел взор на прибежавших медиков. — Я уже тут год и многое знаю, что тут происходит. Этот парень чуть не сгорел, он пытался отравить свою же деревню и сбежать, — показал Маруи большим пальцем на того побеждённого заключённого.       — Почему же он это сделал? — поинтересовалась, появившиеся позади Кая.       — Месть женщине, которую он не смог завоевать. Дорожи своей жизни Усаги, зачем рисковать своей ради такого мусора как эти преступники без чести.

Какаши

      Прохладный ветер налетает с востока: играется с гладкими прядями, обрамляющими лицо. Треплет чёрный плащ с красными облаками. Требовательно звенит колокольчик на соломенной шляпе известного им ушедшего шиноби, который теперь нункенин — класса S. Позади стоял другой совсем не такой известный, брюнет, в соломенной шляпе и чёрной непрочитанной маске.       Как же быстро прибыли… за Наруто или же...       Какаши просто смотрит и всё никак не может начать диалог. Как же не вовремя он свернул с обычной донельзя дороги и решил пройтись по окрестностям, даже если прогулка заняла больше времени. Даже если мысли по поводу Мии не приходили в голову. И книга, совсем не оставляла былые комментарии и мысли. Вот прогулка и привела его к неожиданно появившимся из неоткуда, «нежданных гостей». Но, внутри приходила не одна мысль, когда же те объявятся.       Мысли прервались, когда Огару ступил вперёд и вышел впереди Учихи. Его на этот раз настолько холодный тон заговорил один из первых.       — Где она Хатаке Какаши?       Один, Два, Три. Их трое, нет есть ещё последний позади всех. Не важно, кто сорвется первым. После принятого решения атаковать или же нет, лучше не задумываться. Удар, удар, блок, подсечка, россыпь сюрикенов, блеснувших в свете опускающего солнца… замена, клоны. Атака проста — она рождается на инстинктах, выработанных годами на тренировок.       — Повторяю ещё раз, где Усаги?!       — Уф, ну и агрессия сестролюб, что никак не успокоишься? — выдавил из себя усмешку Кисаме, подходя ближе. — Может просто убить его, раз не отвечает по хорошему? Самехара уже в предвкушении тёплой крови.       — Какаши-сэнсэй! — прозвучал громкий возглас Наруто и сбоку спрыгнул блондин. Узумаки недолго оглядывал ситуацию и сразу показал на Акацуки пальцем.       — Аааа! Вы за мной пришли! Фигушки, я вам живым не сдамся!       — Наруто сейчас не время, дурака валять.       — Рассенг…       В момент удара руку Узумаки остановил появившийся из пространства, четвертый нункенин.       — Вай-вай какие страсти. Мы пришли пока с миром, а вы на нас сразу, да нападать, — покривлялся Тоби, дёргая бедрами вправо и влево.       — Кто ты ещё такой? И маска у тебя странная!       Быстро вынимая кунай с подсумка, метнул его по руке очередного нункенина, но тот вовремя ушел назад к своим товарищам.       — Ты! — указал Узумаки уже пальцем на брюнета. — Тот сэнсэй в клёвой маске! Огару!       Первый не выдержал пассивность Кисаме, который расхохотался от такого ответа, кладя Самеханду на свои широкие плечи. Следом захихикал и Тоби.       — Вот ведь неожиданность, у Огару-сэмпая появился юный Коноховский поклонник!       — Наруто, что ты творишь?! — не выдержала Сакура и вышла из укрытия, как и рядом с той, команда номер восемь.       — Детишки вышли наконец поиграть? Я то думал, когда они вылезут из норки, — усмехнулся фехтовальщик, показывая ряд острых зубов. — Чур, упитанный мой.       — Уходим, нечего зря тратить время, — развернулся Огару спиной, выставляя вперед свою ладонь, но прежде чем применить технику услышал голос.       — Стой, куда удрать вздумал! Я же здесь!       — Ты нам не нужен, глупый маленький—лисёнок.       — Вы, — выдавил голос тише. — Пришли за Мией?!       — Наруто! — воскликнула Сакура и хлестанула Узумаки по спине.       — Да, но здесь мы явно не услышим ответ, — сказал он и пошел вперед, в тень, которая появилась напротив, словно дверь. — Тебе лучше этого не делать мальчишка из клана Нара, если не хочешь быть пойманным в ловушку дзюцу и даже твой ум не поможет выбраться из того пространства без моего ведома.       Шикамару дрогнул и сразу убрал руку с печати, закусив губу.       — Это дзюцу, оно схоже с моим, но может широко расширяться и держаться так хорошо без удерживания печати. Как такое возможно? — пытался услышать ответ, пока и сам не догадался как так. — Это улучшенный геном?       — Почему? Я не понимаю, вы же охотитесь за джинчуурики, так почему ничего не предпринимаете?       — Тебе пока можно вздохнуть свободно, джинчуурики Девятихвостого, — выдал вдруг серьезным тоном Тоби. В глазнице правого глаза у того появился четкий глаз с шаринганом. — Тебе лучше не рыпаться, пока мы не передумали забрать тебя с собой и продать головорезам или правителям больших стран за большие деньги.       — Только посмейте! — заорал он. — Мия… она же, не такая как вы… Она смелая, справедливая и очень добрая. Не знаю, кто заставил её зваться именем Усаги, но я отыщу его и обязательно надеру зад! Но прежде вытащу её из...       Нара вовремя остановил Узумаки, перекрыв тому рот.       — Ты знаешь где она больше всех, потому как последние года Усаги следила за тобой, притворяясь фальшивым именем и воспоминаниями, которые ей нарочно внедрили в голову. А теперь будь хорошим Узумаки и расскажи нам где её держат, пока мы не уничтожили эту деревню с лица земли.       — Вам вчетвером это уж точно не по зубам! — огрызнулся Шикамару, скаля зубы.       — Нам может и нет, но есть шиноби гораздо сильнее нас взятых, — впервые подал голос и Итачи.       — А теперь шиноби Листа, почему бы вам не ответить, пока мы доброжелательно не заглянули в гости к Хокаге? — оскалился мечник и все нункенины выделили угрожающую чакру.       — Ой, Тоби с вами, Тоби с вами!

***

      Всем наказали вернуться в камеры, так как уже стемнело. А, а я задумала план побега. Необходимо этой ночью поднакопить чакры, её слишком недостаточно, для призыва цепей.       Ночами до этого так и не смогла нормально выспаться. И от этого была небольшая усталость. Кая прекрасно это видела и лишний раз не задавала мне свои вопросы. Не ей уж точно поучать меня как себя здесь вести. Уже прошло три дня заключения. Из всего сброда опасных заключенных так никто и не смог одолеть гадкого сутенёра, сколько бы сил и численность преступников не помогали им в нечестной битве.       Сегодня я приготовилась к побегу. Вот только неприятный холодок прошёл ночью. И как по инстинкту, из тени явились четвёрка неизвестных шиноби в масках животных, открывая мою темницу, быстро окружили. Я же, не теряя дорогого времени, сбрасываю одеяло и оббегаю их, торопясь к выходу. Ноги вдруг останавливаются. Неудача. Это всё их дзюцу, которое так и не дало сдвинуться с места. В коридоре показался длинноволосый главный сутенёр.       — Не трогайте её! — вырвался голос сбоку, в которой проснулась и Кая. — Усаги вам ничего не сделала! Отпустите её!       — Ты не знаешь, кем она приходиться на самом деле и лучше тебе не стоит никогда этого знать, — спокойным тоном ответил он. — Один человек дал добро и теперь твоя жизнь, Узумаки Мия — в наших руках, но вначале мы узнаем от тебя всю имеющую информацию с помощью долгой мучительной для тебя пытки.       Из тени, прыгнула, я настоящая и готова была пронзить его плоть наконечником цепи. Вот только справа выбежал тот самый охранник в зеленой униформе. Резко прыгая за мной, ударяя своей ногой мне по боку, от которой отлетела прямо к стене, больно ударившись затылком и спиной, скатываясь вниз. Тело пронзила острая боль, и не успела ничего сделать, когда масочники вновь удержали меня с помощью того «останавливающего» дзюцу.       — Наигралась в догонялки кровавый кролик? — усмехнулся он, поправляя фуражку, — как обещали, после этого процесса, если аловолосая выживет, я позабавлюсь с ней как следует, Муи-сама.       — Хорошая работа, да так и будет, а теперь свободен.       — Есть.       — Почему я?.. Почему именно я?! — вырвалось у меня, когда сдали все сдержанные за эти дни нервы, и истерика начала набирать обороты.        А воспоминание о первой нашей встрече не давали смиренного покоя. Крупная дрожь, бившая моё тело, усилилась, когда я почувствовала страх. Стискивая зубы, сдерживая слезы.       Глаза и рот перевязали чёрной плотной тканью. Меня повели по коридору, и я отчётливо слышала голос своей соседке по камере, которая не умолкала, пытаясь мне помочь.       Не знаю, куда они меня вели. То прямо по коридору, направо, снова прямо, после налево и вниз по ступенькам. Ощутила через какое-то время, то как меня уложили на что-то холодное и придерживали над головой руки, привязывая их к металлической койке.       Стало так страшно, когда в нос ударил резкий запах крови и каких-то медикаментов. Руки и ноги стали сильнее дрожать. Я стала дергаться и сильно мычать, пока что-то невидимое снова не остановила моё сопротивление.       — Пора начинать выкачивать чакру, — хмыкнул над собой голос незнакомца.       Я уже ничего не слышала вокруг, всё словно не по-настоящему, а всего лишь самый настоящий кошмар.       Не уловила слов главного сутенёра и как метка с тела медленно и верно уходила, а после начался новый и невыносимый порог боли, как будто, кто-то с силком забирает с тебя всю чакру, вычерпывая её чересчур много из тела, кости на позвоночнике немного хрустнули, когда грудная клетка поднялась выше тела.       Сверху, что-то спрыгнуло и кто-то свалился на каменный паркет совсем рядом. Внезапно, всё прекратилось и я услышала крик, лязг металла и слова.       — Остановите его! И откуда здесь взялись птицы?!       — Ааа!!! Они повсюду! Эти вороны кружат по всем коридорам и округе. Что делать Муи-сама?!       — Стихия огня. Огненный меч! — с перепугу закричал главный сутенёр.       — Ты уже попал под моё поле, — услышала до боли знакомый голос и смогла повернуть голову, которую уже не удерживали невидимые силы. И смогла стряхнуть с глаз повязку.       На ногах оставались только двое. Главный сутенёр пошел в атаку, но незамедлительно куда-то пропал.       — С тобой я разберусь позже, — развернул голову Шисуи, поднимая маску и смотрел на меня. Не выдерживая, сорвался и стал быстрее снимать с меня наручи, а после потянул ближе к себе и обнял.       Я несдержанно всхлипнула, упираясь лицом в крепкую грудь, хнычу. Слёзы, которые я всё это время сдерживала силой воли, лишь грозным словом «гордость» начали скатываться по моим щекам.       — Всё хорошо, я здесь, — мягкий голос, пронизывающий каждую клеточку моего тела, был так близок, что достаточно было поднять голову, чтобы почувствовать его горячее дыхание, уже согревающую мою шею. Очередной всхлип с моей стороны, уже звучал не настолько жалостливо, как было раньше, но это не помешало мне уткнутся теснее в его грудь. Пальцы ухватилась за его плащ и по лице стекали слёзы. Тёплые руки обнимают меня, прижимая ближе к телу, а я постепенно успокаиваюсь, когда слышу его дыхание.       — Я так испугалась… меня привели сюда и я не знала как мне быть. И как сбежать отсюда. Все выходы были закрыты, и эта печать не давала чакре выйти наружу, — икая, мои плечи вздрагивали и слезы новой силой начали скатываться по моим щекам, оставляя прозрачные дорожки. — Не могла здесь уснуть, толком ничего не ела. В первый же день нарвалась на насильников и, я была сильной, не позволяла им притронуться ко мне… не позволяла делать что захотят...       Шисуи потянул руки на мои щеки, наклонился ближе и стал целовать и щеки, для чтобы я успокоилась и наконец пришла в себя. Мои руки зарылись в его волосы и я легонько отстранилась чтобы сообщить ему.       — Не нужно было этого делать я не чистая.       — Мне без разницы, главное чтобы с тобой всё было хорошо.       И вот сейчас я сдаюсь в этот сладкий плен. Я так устала…       Шисуи потянул руку на талию, а другую за макушку и вновь прильнул к моим губам, в момент передышки он приостанавливался и спрашивал.       — С тобой ничего не сделали? Покажи этих тварей, я расправлюсь с ними, за то что трогали тебя своими грязными руками. Уничтожу прямо на месте.       — Всё хорошо, я не позволила им тронуть себя, — выдала улыбку и обняла его за шею.       — Точно?       — Да точно, точно и я рада, что ты пришел за мной Шисуи.       — Я не получил от тебя ответного письма, ждал вторые сутки, пока Лейко не прилетел пустым и стал себя агрессивно вести, сильно бил крыльями, каркал твоё имя. И я выяснил, что тебя отправили в тюрьму… — последнее вымолвил ещё тише. — Тебе стоит отдохнуть, пока мы не разберёмся со всем этим. Я сам тебе помогу, чтобы ты уснула спокойно.       На веки отпускается его ладонь, прикрывая лицо с моего взора. И теперь я падаю в темноту, которая с радостью принимает меня в свои объятия, заволакивая и погружая в мирную спокойную тишину.       Не сразу, так быстро ощутила настолько сильный жар и крики. Не вижу. Не чувствую. Но слышу. Не хочу просыпаться. Звук громкого крика достигает моих ушей. Открываю глаза и поворачиваю голову в направлении звука. Разглядывая вокруг неспокойную обстановку, уловимого на первый взгляд бунта.       Здания разрушены, над головой кружила огромная стая воронов. Сверху полыхал чёрный огонь и разрушал треском нижнюю сторону здания. Колоны с динамиками были обезврежены и поломанные валялись на каменистой дороге.       — Очнулась? Так быстро, лучше поспи ещё, — мягкий голос и чёрная маска, впадают в моё поле зрения. Я была всё это в его руках.       — Огару, — хрипло пробормотала я, а после посмотрела в сторону, где присутствовали все тюремщики, а справа и выпущенные заключенные, впереди был и самый главный сутенёр Муи.       — Тебе лучше не стоит на это смотреть, — ладонь хотела вновь меня отправить в сон, но я перехватила её и сцепила пальцами.       — Постой, — начала я и посмотрела на тюремщиков, позади сидел на коленях тот самый помощник со сломанными очками и сильно дрожал, — если честно, то я и сама хотела сегодня сбежать, но не ожидала такой подставы, что меня окружат. Могу я сама преподать урок, который задумала во время моего заключения в этих стенах?!       — Усаги... раз так.       Рука Шисуи дрогнула, но он смиренно отпустил меня на землю. И я незамедлительно подошла к главному.       — Печать Тенроу, взаправду подчиняет своего носителя, отделяя его от беззаботной ранее жизни в пользовании чакры. Не даёт уйти от пользователя далеко. Но, за время своего заключения, я смогла овладеть ею.       Стала выставлять печати, под конец ставя ладони вместе и золотой цвет чакры овладел телом.       — Печать Тенроу. Отмена!       Золотой свет засветился и окутал просторы башни. У преступников сразу пропали метки. А у Муи, впервые не выдержали нервы.       — Этого не может быть?! Ты блефуешь, ещё никто из этого поколения, не смог остановить мою технику! Я не подамся твоей лжи Узумаки!       Вновь сконцентрировалась и неожиданно для него ладонью замахнулась и ударила по его груди.       — Фуин: «Небесная тюрьма»! — сутенёр отлетел и стал тяжело дышать. Не веря, его глаза дрогнули, когда он задрал мундир и увидел на теле золотые полосы по телу. Сдавлено пытаясь отменить технику печатью, которая не работала.       — Теперь побудешь и сам в моей шкуре. Огару, переместишь главного сей башни за просторы острова? А может и сам добежишь? Считаю до десяти. Раз, два, три...       Шисуи без отлагательств сложил печать и на убегающего тюремщика двинулась тень и тот провалился в неё.       — Хм, не дала мне возможности отыграться на нём, за то что успел с тобой сделать, — прижал в своих объятиях вновь       — Так, что теперь? — выдал на своей птице Дейдара.       Я развернулась к нему и улыбнулась.       — Как насчёт показать миру своё искусство?       Блондин хищно улыбнулся и коварно расхохотался. Подготавливая свою глину для: огромного, беспощадного взрыва.

— Ведь, искусство — это взрыв!