Новый шанс насладиться жизнью или Хроники Узумаки Мии

      Что происходит? Это место… опять он… тот самый сон.       Та самая, такая маленькая и темная комната. Я помню её. Мне уже снился этот сон, и не один раз, но как только я открывала глаза он исчезал из памяти, словно его и не было. Только лишь крохотные моменты могли дать воспоминание о нём. Странно… ощущение такие непонятные, будто я здесь совсем чужая, словно мне тут не место.       Кап… кап…       Что это? Стучит так часто и громыхает. Не дождь ли? И правда, а капают капли с пробитого потолка в старой хижине. Такой знакомый запах. Аромат сушеных трав и малой затхлой сырости древесины. Но почему здесь так темно и холодно? Нужно хотя бы закрыть окошко и разжечь огонь. Нужно найти ещё…       — Кха! Кхаа… Кто ты?       Буквально вернув меня назад, я часто и тяжело задышала, разглядывая буквально перед собой тощую аловолосую девочку. Она лежала на кровати и изучающе поглядывала на меня, болезненно хлюпая носом.       Позади поднялся сквозняк и маленькое окошечко треснуло от сильного ветра, прогоняя в округе запах вечернего дождя. Девочка зябко поёжилась и с некой усталостью взглянула в сторону окна.       — Опять стекло разбилось, после того, как папы не стало, в доме всё чаще что-то ломается. Охотиться и рыбачить осенью и зимой не так уж и просто. И когда нужно закинуть дрова в камин, их попросту нет, — девочка вздохнула и закуталась в одеяльце поплотнее. Она пристально смотрела мне в глаза.       Постойте, как она может меня видеть? Это ведь всего лишь сон… Я же… Что с моими ладонями?! Почему они такие тусклые, словно прозрачные, не живые… Я же… я всё ещё сплю?       — Папа говорил мне. Быть осторожней. В этом мире очень много плохих людей. Но с людьми труднее всего… общаться. Я много раз приходила в деревню, просто чтобы поговорить, даже мечтала хоть с кем-то подружиться. Найти первого друга… но никто даже не обращал на меня внимание. Все думали что у меня есть тот на кого я могу положиться. Прошёл месяц, за ним три и меня вовсе забыли. Папа говорил мне быть сильной, но я… я и правда… правда старалась со всем справиться в одиночку! Но когда я осталась совсем одна, я почувствовала такую пустоту внутри. Я не знала, что мне станет настолько одиноко.       Хнык…       Вдруг она заплакала. Слёзы стекали по её разгорячённым щекам и она тяжелого хлюпала. Такое чувство, как будто моё сердце разрывается на куски. Она продолжает говорить со мной. Я знаю её. Очень хорошо знаю. Это же… Мия! Это не я? И сейчас я говорю и лежу прямо там? Нет! Чьи это воспоминания?       — Жалкая, я Узумаки…       Промелькнула молния и дом стал разрушаться. Затрещали стены, пол, потолок. Меня куда-то потянуло вглубь чего-то чёрного и неизвестного. Стало вдруг так горячо. Всё, что я помнила, странным образом смешалось. А воспоминания, которые я считала нереальным и, рассыпались на осколки. Моё имя. Моё прошлое. И та авария… Теперь я не помню ничего… Кто я?       — Хаа… хаа, — поднялась с постели вся в поту, оглядываясь по сторонам. Ощущая, как впереди кто-то был. Было так темно, что разглядеть силуэт не так-то просто. Лишь тяжело дыша, я потянулась за тем кто был там, но коснуться так и не получилось. Лишь белый свет полоснул по глазам своим ярким бликом и голос из темноты сказал:       — Ты и правда пришла помочь мне? Белое свечение приблизилось так близко к лицу. Этот голос кажется таким знакомым и незнакомым одновременно. Белоснежный облик стал превращаться в человеческий образ, и буквально через секунду, на меня смотрела аловолосая маленькая девочка. В её пронзительных и слегка тусклых глазах, отражалась я, настолько схожая её копия.       — Ох… точно, вот уж растяпа. Я так и не представилась! Меня зовут Мия. Узумаки Мия — если быть точной!       Поток воспоминаний, одновременно знакомых и незнакомых начал окутывать меня. И я всё осознала. Пробудила глубоко внутри воспоминания. Это было началом моей судьбы… Прошло четыре дня с того момента, как у Мии началась горячка. Она едва приходила в себя. На пятый день она умерла. Совсем одна, оставленный всеми, бедный и одинокий ребёнок…       — Ты ведь изменишь её? — холодная ладошка коснулась моего плеча и голос продолжил говорить таким теплым голосом. — Судьбу?       Нет! Это не может быть её судьбой! Только не так!       Рывком я накинулась и с трясущимися ладонями обхватила тощее тело, которое было словно иллюзией, я не ощущала прикосновение, а лишь холод исходящий от такой белой кожи. От оттого, что я не могу её коснуться из губ вместе с сиплым голосом нахлынули и слёзы.       — Кхы… Я обязательно спасу тебя. Обязательно помогу, и не оставлю совсем одну.       Я отчётливо слышала, как этот бедный ребёнок звал помощь. Помню как она отчаянно цеплялась за жизнь. Как молилась и просила чтобы хоть кто-то помог ей.       «Спасите меня. Хоть кто нибудь…»       «Помогите!»       «Мне так страшно…»       Мотая головой, я хваталась за это невесомое и неприкасаемое тело, я рыдала и пыталась сделать хоть что-то, чтобы ей не было так невыносимо страшно и одиноко.       — Ты только держись! Я спасу тебя, Мия!       — Спасибо… — ладошка коснулась моей щеки и она впервые передо мной так улыбнулась. Эта улыбка была такая хрупкая, словно ещё минутка и она расколется. Мия продолжала улыбаться, пока белоснежный свет не стал так отчётливо мерцать.       — За то что была со мной. Даже если это и было совсем ненадолго. Когда я слышала твой голос, мне было не так больно и совсем не страшно тогда умирать. Жаль что у меня не было такой старшей сестрёнки. Я так рада что смогла встретить тебя. Наблюдая за тобой, я лишь изумлялась, как тебе такое удаётся, потому как я, не была настолько безрассудной Узумаки и практически всего боялась, никогда бы не подумала, что оправлюсь вместе с тобой в такое невероятное приключение!       — Кхы… Но… но в итоге я ничего не смогла сделать… И ты в итоге погибла…       — Не-а. Наоборот. Ты сделала больше того на что я рассчитывала за всю жизнь. Ты изменила мою судьбу. Ты спасла меня, спасла тех людей, того дорогого для тебя человека. Ты невероятна! Я была так счастлива, — вокруг засияло золотое сияние, моё лицо взяли и чьи-то настолько мягкие губы прикоснулись к моему лбу.       — А теперь возвращайся. Он ждёт тебя. Прощай…       Это были последние услышанные слова, настолько юной и трагичной девочки. Но я смогла услышать от неё то, что я заняла её место не зря. Моё перерождение — было не бессмысленным бременем. Я счастлива, что появилась здесь. Спасибо… кто бы это не был.       Легкий ветерок задел мои волосы и всё вокруг побелело.       Я не понимаю… где реальность… где сон… где заканчивается грань… Мне снилось тиканье часов. Тик-так, тик-так. Я слышала какие-то звуки, слов. По крайней мере, мой мозг не мог сформулировать какие-то слова из этого набора звуков. Слышала лишь приглушенный, но привычно ласковый голос.       Он что-то говорил. Возможно, он задавал мне какие-то важные вопросы, возможно, изрекал свои мысли. Возможно, говорил о самых серьёзных и волнующих делах. Его речь могла достучаться до меня. Время идёт, а я до сих пор слышу его голос. Казалось, я только год назад прибыла сюда, но на самом деле намного больше. Произошло столько разных событий, что перечислить их все, довольно-таки долго. Я чувствовала себя такой старой, немощной, всеми забытой точкой. Я была ярким, цветным оптимистичным пятнышком на белом фоне, большого холста. За это время многое поменяло мои взгляды на жизнь и я стала двигаться дальше. Одной точкой меньше — одной точкой больше. Интересно, может быть, я просто чья-та фантазия, которой на самом деле и нет. Которая придумала себе проблем и живёт ими. Так много мыслей на этот счёт, а Шисуи продолжает говорить те внятные фразы, которые я от него украдкой слышу:       — У тебя… Очень красивая мама. «Очень… Красивая…» — доносилось откуда-то совсем близко.       — Так интересно, поскорее бы ты открыл глаза…       Он говорил ещё множество фраз.       «Ты такой кроха и мало весишь, совсем легкий, даже в животике ты был куда более крупнее». «Кхм… завернуть вот тут, и не забываем про руку, в общем, ничего необычного». «Когда ты окрепнешь, мы втроём отправимся на море, потом можем посетить и Храм». «Вот тут я подумал, может стоит возродить клан Учиха и Узумаки? Можно даже не заморачиваться в постройке двух кварталов и закрываться ото всех забором, как это делают чистокровные Хьюги и быть всеми забытым одиночкой, как один наш знакомый Хатаке в своём прежнем пустующем квартале. Благодаря приемнику — то бишь тебе, у нас всё получиться куда более быстрее, в принципе можно уже податься в кабинет к Хокаге и пошатать и им нервишки, как думаешь?»       Я прислушалась к его мягкому голосу. А под конец сна он протянул руку и погладил меня по волосам. Почему-то было ощущение, что он хотел сделать это на протяжении всего разговора. По мне пробежали мурашки. Иногда я даже не могу контролировать то, как моя реакция вперёд вступает в ход. Господи, да почему я вообще так думаю? Мне почему-то хотелось спать и дальше. Но… это так тяжело…       — Кстати, я говорил, что твоя фамилия Учиха? Тебя зовут Учиха Усуи. Один гость заглядывал к нам, и мне ничего не оставалось, как прогнать его, но этот «мамин друг» довольно приставучий горе-шиноби. Того зайца он подарил на твоё рождение, можешь даже вышвырнуть в окошко, если кивнёшь папа покажет, как метнуть в плюшечного врага парочку сюрикенов.       И вот моя чаша терпения лопнула. Видимо, у меня получилось проснуться. Все, что я дальше видела перед собой, чёрную точку, которая вот-вот, уже проявилась в человеческий силуэт. Я медленно моргаю и замечаю Шисуи, сидящего рядом. Глаза его открыты, а под ними темные круги ярко отражаются на фоне бледного лица. События проносятся в голове. И все же, несмотря на это, сердце остается спокойным, оно не сбивается с ритма, а лишь принимает всё, как должное. Обидно за его уставший вид. Он не спит, а мягко поглаживает то, что так бережно удерживает в руках. Его ресницы чуть заметно подрагивают и он смотрит на меня. Улыбается, не находя слов. Неспешно подсаживается. Ждёт чего угодно — радости или злости, объятие или упрёка. Его рука осторожно тянется к моей выбившейся прядке на глазах, коснувшись её, заправляет назад. Затем опускает руку, и я чувствую пальцы рядом со своим лицом и потому тянусь за ней и беру ладонь в свою руку. Мне так спокойно и совсем не тревожно, я лежу и продолжаю смотреть на своего Учиху. Ещё секунда — и мне страшно хочется взять его лицо в свои руки и нежно поцеловать в губы, хочется обнять, а затем потянуть вслед за собой и уложить за собой на кровать. Руками и ногами обхватить такое сильное тело, такого чересчур заботливого шиноби и не отпускать до тех пор, пока его воля не ослабнет.       Медленно начиная подниматься, а затем слышу еле уловимый хнык. Ребёнок дёрнулся, а Шисуи поджимает губы, жмурит глаза и смотрит на свою руку, в которой держит малыша, который вот-вот заплачет.       — Тшш… всё хорошо малыш, спи. Хм. не слушаешь папу? Тогда.       Шисуи прикрыл глаза, и стал покачивать сына. Внезапностью в этом стал этот незабываемый момент, когда он стал петь. Такую спокойную и нежную мелодию. Его голос был немного хриплым в такой волнительный момент. Но мне безумно понравилось. Ведь не каждый так сможет.

Сон приходит на порог, Крепко-крепко спит и мой сынок. Лунный лучик — озорник Сквозь окошечко проник, Примостился на подушке, Шепчет песенку на ушко. На лужайке спит трава, На деревьях спит листва, Тихо спит река, Спят в реке сомы и окуньки. Спят в округе и все зверьки. Спи, и ты, мой зайчик маленький, Я поглажу твои ушки, Мягонькое брюшко. Укачаю на ручках. Крепче глазки закрывай, И поскорее засыпай.

      Ещё один сон?       — Если это сон, то мне не хочется просыпаться, — тихо шепчу, на мгновение закрывая глаза.       — Даже когда ты проснёшься, я буду рядом. Обещаю.       — Не обещай, — качаю головой и заглядываю в его глаза. — Я могу поверить, что это не сон, и что всё это происходит на самом деле. И… мне сильно-сильно это нравится.       — Тогда я пообещаю ещё раз. Столько, сколько потребуется. Это не сон, Мия.       — Тогда поцелуй меня так, чтобы я тебе поверила, — позорно сдаюсь и подаюсь ближе. Шисуи чуть наклоняет голову набок, внимательно всматриваясь в моё лицо. Его черты расслаблены. Сердце пульсирует, когда он наклоняется и мягко дотрагивается своими губами до моих губ, так осторожно и трепетно. И мир вокруг вдруг становится ярче, а ощущения — острее. Я отвечаю не сразу, но, опомнившись, отчаянно вжимаюсь в губы Шисуи, голодно, ненасытно. Бестолково шарю руками по его лицу и кудрявым волосам.       — Ты правда настоящий?.. Может это всё же моё воображение.       — Да, — Шисуи целует щёки, трётся носом о мой нос. Я утопаю в нежности и ощущаю себя в безопасности. Сердце чувствует… оно знает: этот запах, запах дома. Шумно выдыхая, прижимаюсь к горячему мощному телу прислушиваясь к его дыханию, когда он с легкостью укладывает меня назад. Шисуи был… большим. И сильным. Во всех смыслах. И он не возражает, лежит рядом, дышит спокойно и умеренно.       — Почему ты не спал?       Касаюсь его груди, прикрывая свои глаза и задумываюсь до чего же — глупый какой-то вопрос.       — Мне так спокойнее. Хочу быть рядом, когда Усуи откроет свои глаза.       Его большая тяжёлая ладонь медленно скользит к моей руке и берёт в свою. Пока вдруг пальцы легонько не дрогнули.       — Зай… — зовет негромко, убирая руку к ребёнку.        — Мм? — смотрю на него. Вместо ответа Шисуи подается чуть назад. Дышит так прерывисто и гулко. Ведёт себя довольно-таки странно. Его пальцы слегка щекочут щёки малыша.       — Ты тоже устал, тебе отдохнуть нужно, — мягкий укор в голосе не отрезвляют, но прошу жалобно, а в голове лишь: ему нужно, ему так нужно… — Я посмотрю за Усуи, а ты поспи.       Спустя секунду тут же слышу, как вдруг оповещает невозмутимо и звонко: негромкий перекатывающийся смех. Шисуи радостно вскакивает — такой, напряженный, поправляет свои волосы, и смеривает ребёнка взглядом. Губы растягиваются в широкой улыбке, обнажая зубы. Его тело напрягается, трепещет, мышцы напряжены. Словно вот сейчас… еще секунда… и…       Это уже переходило за грань.        — Что там?.. — спрашиваю взволнованно, и кладу руку ему на колено.       Очарован этим, он опускает ребёнка. Усуи поднимает веки и смотрит из-под ресниц, янтарными глазами. Шисуи жаждущий и нетерпеливый, ловит эти взволнованные секунды, наблюдает первый раз. Он легонько ведет пальцами по его нежной щеке. Длинные пальцы тряслись, мимика была нервной. Я и сама от этого опешила. Сын точная копия отца. Чёрненькие кудрявые волосы, улыбающееся личико. Но всё же гены Узумаки и Учиха не принесли трепещущий радости. Сын не унаследовал дойдзюцу, значит и кровный шаринган не пробудиться. Слишком от этого грустно. А главное, я не знаю о чём сейчас думает Шисуи. Даже если он и говорил тогда, что ему без разницы, какими родятся наши дети, но всё же… слишком это обидно…       Сглотнув слегка напряженный ком в горле, я коснулась его руки и спросила то что так навязчиво давило изнутри.       — О чём твои мысли?       Без осуждения, спокойно шепчу, не отвлекаясь на дурные мысли. Если позволить сейчас думать, ни к чему хорошему это не приведет.        — Он, — Шисуи говорит спокойно, низко и негромко, — красивый, — шепчет ласково, успокаивающе. А сам смотрит. Просто смотрит, потому что все, что нужно, у него перед глазами.       Он целует малыша везде, куда может дотянуться, бережно прикасается сухими теплыми губами, хрупкого, отдающегося, своего родного сына. Держит Усуи крепко, нежно. Ему нравится. Очень сильно нравится.       — Усуи… — его голос низкий и бархатный, ровный. А потом снова целует сына — сонного и слегка уставшего. Бережно, неторопливо отдаёт мне в руки. Большие глазки с интересом взглянули на меня. Я улыбнулась и чмокнула в щечку прижимая малыша ближе к груди. Его смех следом прозвучал, а затем он буркнул. Удобнее присев, спустила рукав кимоно и приблизила сыночка ближе к обнаженной груди. Он не сразу приступил кушать. Стоило ему лишь попробовать тёплое грудное молочко, как он охотно принялся пить, зарывшись лицом удобнее, чуть щекоча кожу своим порывистым тёплым дыханием.       — Правильно, спешить незачем. Торопиться нам некуда, — наклонился Шисуи и коснулся губами моего обнаженного плеча. А я украдкой взглянула на него и теперь позволила себе по-настоящему расслабиться.       — Я немного испугалась, когда ты так настороженно посмотрел на Усуи. Думала над тем что ты расстроился. Ха-ха, но я рада, что он унаследовал твою внешность, сын точная копия папочки, такой же миленький и кудрявенький Учиха.       Шисуи снимает обувь и теперь полностью прижался к левому боку, обвивая мою талию крепко-крепко. Затем легко сгребает нас в охапку, усаживая меж своих ног притягивает меня за живот. Я смотрю на него возмущенно, и верещу, когда он залазит своими пальцами под ткань кимоно. Шисуи слегка игриво кусается, и тут же зализывает укус. Я возмущенно своими глазищами, даю понять без слов: за что?!       И зубы вновь смыкаются у плеча и шеи, и он лижет место укуса и пробует снова.       — Ши…суи… — говорю лишь потому, что иначе он не остановиться на этом. Он наклоняется и шепчет низко на ухо:       — Ты так очаровательно просишь, но это твоё наказание, — горячий язык прошелся по кромке уха, а его голос в этот момент, был настолько серьезен. — Я люблю твою внешность, голос… Люблю твои глаза, настолько мягкие и шелковистые волосы. Всю тебя. Но теперь мне придётся немного пожадничать, ведь теперь у нас родился ребёнок. Я позабочусь о вас и не дам ни в чём нуждаться.       Он улыбнулся и коснулся губами моих волос, затем вздохнул, уперев взгляд на дверь, чуть про себя бормоча:       — Гости всегда приходят ни одни, нужно было его переместить за границу Конохи.       Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула темноволосая голова. Это оказалась Шизуне. Она улыбалась прежде чем войти, закрывая за собой дверь.       — Ох ты уже проснулась, как хорошо. Поздравляю! У вас здоровый мальчик, вес 3, 300 г. Отклонений никаких нет. Вижу, кормить уже приступила и это очень хорошо, когда ребёнок охотно пьёт материнское молоко. Мм… я бы хотела провести осмотр Мии, но видимо подожду, когда закончишь. И… приём гостей лучше назначим на завтра, может уже завтра к вечеру вас и выпишут, — бровь брюнетки, слегка дёрнулась, когда завизжал знакомый мальчишеский бас за дверью и тот пытался внедриться в комнату, но брюнетка с силой удерживала ручку.       — Ну так нечестно! Бабулька Цунаде пропусти, сестрёнка же уже очнулась! Дайте мне лишь одну секунду, чтобы просто поздравить её!       — Наруто нет, значит нет и точка! Ей необходим отдых, ты думаешь рождение детей это так просто?       — Ну… Ба-чан…       — Не называй меня так!       — Ауч! Тогда я останусь здесь, пока сестрёнка Мия сама не выйдет!       — Наруто, хочешь чтобы ирьёнины перешагивали через тебя?! Живо поднимайся!       — Добе, вот для чего ты в спешке вытянул меня в это место.       — Но, ты же тоже должен поздравить сестрёнку, вы же… как никак были знакомы?!       — Были… в прошлом, а затем она пыталась меня спровоцировать и убить на экзамене.       — Да ладно тебе обижаться?! Ты же не в обиде на сестрёнку, это было лишь её прикрытие и… ауч, Сакура-чан…       — Хватит обсуждать здесь что-то настолько откровенное, брысь отсюда, Какаши сделай что-то с учениками, живо!       — М-ма… прислушиваться ко мне эти ребята уже наврятли будут, сделайте что-то, Ямато-сенсей.       — Что? Я?..       — Хи, хи, — подняла лицо смотря на Шисуи. — Какие нетерпеливые, может поговоришь сам?       — Скорее всего это необходимо сделать. Весточку о твоих родах я передал Итачи, — в этой нарастающей суматохе Шисуи вылез из постели, надевая сандали, улыбка так и не сползала на его лице. — Какого же будет его выражение лица? Поскорее бы нам с ним увидеться.       Потянувшись и уперев взгляд в дверь, он недовольно нахмурился.       — Так дела не пойдут. Слишком уж громкий твой отото, спугнёт ещё Усуи. Я всё улажу и вернусь к вам, как раз таки принесу сменные вещи.       — Ох, подарок Усуи не забудь, раз идёшь домой.       — Он обязателен? — медленной походкой подходя к зайцу, взял того за уши. — И как ты… ах понятно, значит вот какая моя женушка притворщица. В следующий раз ты просто так не отделаешься.       Мои щёки покраснели и чтобы не увидеть его принуждающую улыбку, я зарылась лицом в макушку своего маленького спасителя.       — Не… не зачем было мне всё это рассказывать! И если сделаешь это, я тебя тоже стану кусать!       Шисуи тихонько хихикнул и указал на свою шею.       — Я не против. Было бы неплохо на это посмотреть снова, только не увлекайся, а то надену на работу майку, вот утеха и горе-начальника порадую.       — Кхм… — кашлянула в кулак Шизуне, которая всё это время стояла в этой же комнате. — Да будет лучше, если ты и сам поговоришь с Наруто, а то он… неуправляем, — закивала брюнетка, следом открывая дверь и тут же закрывая её.       — Так-то лучше, а теперь пора и обследовать мамочку.       — Братец! — заликовал снаружи Узумаки, когда к ним уже кто-нибудь вышел.       — Тише Наруто, а то разбудишь их. Мия пришла в себя, лишь украдкой спросив состояние ребёнка и после услышанного тут же заснула.       — Всё хорошо? Хорошо же! Как же я рад. Не тяни братец! Кто… кто у вас, аловолосовый Узумаки или же подстать тому хмурому Теме, тёмненький Учиха?       — Хм, вот оно как, ты значит не знал пол, вот почему такой приставучий с самого утра, — самодовольно высказался Саске, подходя ближе к Шисуи.       — Что, значит ты знал? И не говорил!       — Незачем тебе знать. Итак слишком туп.       — Не бойся Наруто, Саске как и ты не знал об этом.       — Значит…       — Мальчик. У нас родился сын. А теперь я смотрю на вас двоих и вижу что вам двоим нечем заняться, раз так то могу направить на путь тренировок. Как у тебя обстоят дела с титулом Наруто? Ох точно, ты же у нас мечтаешь стать Хокаге, но как погляжу твоё звание желает быть лучшим, даже Сакура-чан превосходит вас, мальчики.       — На что ты намекаешь?       — А ты догадайся Саске?       — А он дело говорит, — добавил следом и Какаши. — Ведь по большому счёту… вы оба всё ещё — генины.       Рёв Наруто поступил по отделению, а следом за этим поступила тишина. Видимо их отправили куда подальше, чтобы так не орать. В это время, в дверь зашли ещё двое. Сакура была из первых, кто на радостях подбежала ко мне и обняла за шею.       — Поздравляю! Уй, какой-же он маленький, как назвали?       — Усуи, ох видимо уснул, хочешь посмотреть поближе? Возьми на руки если хочешь.       — Правда можно?       — Конечно, как раз и меня осмотрят.       Госпожа Хокаге, как-то тяжело выдохнула, она цокнула на каблуках и двинулась к прикрытому под шторками окну.       — Как бы то не было. Нам нужно с тобой серьезно поговорить. Ситуация… критичная. Во всех деревнях сейчас, чрезвычайное положение. Не знаю, как лучше сказать, но была объявлена Война.       В комнате повисла тишина. Шизуне с помощью лечащей чакры проверяла моё состояние и потому в палатке было тихо. Пока блондинка не продолжила.       — Учиха Шисуи будет воздействовать на ней, как один из пяти капитанов отрядов шиноби. Это уже оповестили на собрании Каге, и то что он на данный момент жив. А теперь, я хочу чтобы ты поговорила с ним. Конечно решение сейчас тяжелое, но его способности помогут многим на этой важной битве. Пойми Мия, если мы не справимся, человечеству настанет конец.

***

      Наконец-то я могу выйти из палаты! А то ирьёнины настояли ещё полдня отдохнуть в постели и не выпускали меня даже морально умыться, благо у меня есть любящий муж, который всё это исправил. И теперь я освежилась и была одета в свою, а не больничную одежду. Сегодня после приёма гостей примерно к полудню нас выпишут, а пока мне необходимо хоть кратковременное движения до главврача за медицинскими справками. Усуи спит в кроватки и потому у меня есть время быстренько отлучиться.       Ощущения довольно странные, какое-то чувство опасности, словно не всё так хорошо, как должно быть. Почему я вдруг подумала об этом? Может это беспокойство, я так и не нашла повод поговорить о скором прощании. И утром я заметила что некоторые ирьёнины ведут себя немного странно. Они словно… другие с чего бы эта крайняя осторожность?       Впереди послышались осторожные шаги и напротив шли двое, девушек, в медицинских халатах и стоило им только остановиться в паре метрах, то на их лицах вылезла ехидная насмешка.       — Вот и нашлась…       Проговорили они одновременно и из их образа стала формироваться другая форма из серой кожи с заостренными зубами. Это были двое Зецу. Они сорвались с места и пошли в атаку. В стороне раздался шорох, и я вскинула голову. Неожиданно пространство впереди исказилось, а после в нём будто появилась чёрная дыра. Из неё вышел человек в плаще Акацуки. На лице была ярко-рыжая маска, а руки в чёрных кожаных перчатках потянулись, показывая то что он держал в своих руках, от чего сердце стукнуло и я сорвалась за моим маленьким, пока белые Зецу с помощью стихии земли не захватили меня поперёк туловища. Резкий взмах и перед тем, как отключиться, я лишь успела заметить блеснувший шаринган и услышала хихикающий смех нункенина.       — Это и есть их ребёнок?.. Совсем не чувствую в нём силу потомственных Учих.       — Уходим, мы пришли за тем, кого хотели, теперь же начнём главное приготовление к Мировой Войне Шиноби.

***

      Шисуи стоял на крыше Резиденции и смотрела вдаль, кусая губы. Голову занимали тяжёлые думы. Чувство вины грызло изнутри. Не доглядел, снова! Она столько всего вынесла, столько пережила, и что же теперь? С момента пропажи, на которую была отправлена команда номер семь, прошло чуть больше часа. Они вернулись ни с чем. Призванные псы Какаши облазили всё и сошлись во мнении, что запах обрывается в холле госпиталя, который оканчивается пропастью. Ни зацепки. Правда, Паккун сказал, что учуял ещё один запах. Этот запах знаком ему, будто когда-то давно пёс уже чувствовал его, но определить, кому он принадлежит, пёс так и не смог. Сначала Цунаде ждала, что Мия вернётся, но это лишь остережение того, чтобы не беспокоить всех ещё больше. Наруто никак не мог бросить свои поиски, обыскал Коноху с ног до головы, хотя бы найти хоть какую то весточку о аловолосой пропавшей девушки с новорожденным ребёнком, но ничего не находил. С момента начала собрания миновало уже более получаса, однако никто ничего не знал.       Шисуи смотрел на высеченные лики Хокаге и сжимал кулак. Один шаг и он с легкостью пересёк границу и оказался перед столом в кабинете Хокаге. Джирайя теперь мог и отдохнуть вернувшийся на свой пост напарнице. И теперь смотря прямо в лицо женщине он ждал момента, когда сможет сказать то что так хочет. Напряженная атмосфера, царящая в кабинете, ощутимо давила на плечи. Минута молчания затянулась, а блондинка так и не знала, как начать разговор.       — Ситуация запутанная, но этого стоило ожидать и это дает нам повод для беспокойства.       С этим утверждением спорить было глупо.       — Этот взгляд… вижу твои намерения настроены серьезно. Но ты не должен делать всё в одиночку, положение сейчас не лучшие, так как Наруто хотят отправить в защищенное место с Киллером Би и я бы хотела чтобы ты был с ним, но видно мне не удастся остановить твою решимость вернуть Мию. И ты уже выяснил то кто её похитил, так?       — Да, я готов. Теперь мне нет нужды прятаться и я могу действовать самостоятельно, пока не слишком поздно.       — Ты не пойдешь один, Шисуи. Входи! В кабинет зашли и рядом с Учихой встал знакомый шиноби.       — Итак, куда направимся? Ты в курсе где их местоположение? Я нет, разведчики тоже не нашли зацепок.       — Ха, ха, отчасти, я в кое веки, рад тому, что ты владеешь нашим додзюцу и у тебя не будет излишних проблем с внушению гедзюцу, Какаши. Взгляд Шисуи стал хитрее.       — У меня есть отличный друг, потому лучше заранее приготовься, благо у тебя есть схожая способность, потому тебе будет лучше пережить пространственное перемещение.

***

      Я прислушивалась к тишине. Где-то совсем рядом капает вода. Сама лежу на чём-то холодном и твёрдом. Как только я пришла в сознание, то не спешила шевелиться или открывать глаза. Нужно сохранял полное хладнокровие, вслушиваясь в окружающий мир и думать над тем как поступить дальше. Последнее воспоминание — меня схватили. Значит, сейчас я, в плену. Усуи… Где он? Эта мысль заставила распахнуть глаза и резко сесть. От этого голова закружилась, а прохладная ткань упала со лба. Я огляделась, судорожно шаря взглядом по помещению. Небольшая комната напомнила о тех временах, когда мы были в секретном штабе в башне Пейна, по крайней мере мы там отыскали подходящую и на первый взгляд уютную комнату. А тут один футон, небольшая тумба, несколько свечей по периметру комнаты и дверь. Этаже дверь, которая с тихим скрипом отворилась, пропуская человека в знакомом всем и каждому чёрном плаще с алыми облаками.       — Ооо, а ты быстро очнулась. Выносливости у Узумаки не занимать. Всего-то прошло полтора часа, — хриплым голосом произнёс нункенин, замирая передо мной. — Или ты привыкла к влиянию гендзюцу. Предусмотрительным оказался твой напарник.       Не самые радужные мысли проскользнули в голове. Но, видимо, они отразились и на нём, потому что Учиха рассмеялся.       — Думаю, ты гадаешь, где сейчас находишься. Это место одно из убежищ Орочимару. Так вышло, что мы снова с тобой встретились. После вашего предательства, Усаги. Ты…       — Где ребёнок?! — перебила его, подбираясь всем телом, будто готовясь к атаке.       — Ах, да, как забавно вышло. Я изначально был изумлён, когда услышал об этом от Конан, что и не сразу поверил в сказанное. Затем один доносчик из Конохи подтвердил сказанное, за небольшую привилегию «убив Хокаге». Только вот его самого подставили и в итоге Шимура Данзо, ты наверняка знаешь его, закончил жизнь, умерев от рук Учихи Саске. Так вот, спустя некоторое время я вижу тебя, и взаправду в положении. Вдобавок ко всему не на малом сроке. Мыслей в тот момент было много, но я решил дождаться. Подождать момент, когда ты ослабеешь, и не сможешь ощутить моё присутствие. Позволить промучиться тому кто так отчаянно пытался спасти тебя.       — Где мой ребёнок, Обито! — прорычала, поднимаясь на ноги и с ужасом понимая, что колени сильно дрожат.       — Надо же, твой взгляд действует на нервы. Такой же взгляд был у Итачи. Когда он узнал кого мы привели из Конохи. Но не будем об этом. Ты в курсе, что в логове человека, который может тебя запросто убить, а тебя волнует только отпрыск? Не хочешь узнать, что происходит? Или зачем всё это?       Его руки были сведены на груди. Стены были обвешаны блокирующими печатями.       — Если хоть пальцем его тронешь, мне плевать с чакрой или без, я уничтожу тебя.       Учиха промолчал, медленно заставляя свои ноги подчиниться, он пошёл к выходу. А я резко крикнула ему в спину.       — Отчего всё складывается таким образом, что смотря на окружающих тебя людей, уже не видишь привычное представление о том, что правильно?       С безразличием всматривалась на припорошённых дорожной пылью чёрных ботинок с открытом носком и пяткой, мысленно пыталась прийти к осознанию собственных слов. Именно сейчас пронзало предчувствия, что всё действительно укрывается потёртым льняным полотном размытого понимания правильности совершённых поступков. Сейчас было страшно… но нельзя просто ждать. В какой-то степени мои слова взошли до него и Учиха ответил, своим слегка хриплым голосом.       — В какой-то степени, каждый сам решает, что для него будет истинно правильным.       — Но впереди тебя ждет лишь больше боли. И ты до сих пор уверен, что это не изменит тебя? В мире шиноби те, кто не следуют приказам, считаются мусором. Но те, кто предают друзей, хуже мусора… не твои ли это слова? Такими темпами ты просто лишишься всего. Не становись как Учиха Мадара, ты не он, Обито!       — У меня нет сомнений… И даже так… мы те, кто мы есть. Но в то же время мы ими не являемся… ведь я, такой же Учиха.       Я услышала ехидный смешок и как резко его рука схватила за мои волосы, и он потащил меня вслед за собой. Шаг за дверь, и… серое марево, каменные неровные стены, каменный пол… а он тащил меня вслед за собой, ни говоря ни слова.       Но вот перед нами показалась арка, и Обито невольно ускорился. Там, в дальнем углу к каменной стене был прикован Итачи. Его руки были сведены над головой и соединены кандалами, голова свисала на груди, что длинные волосы полностью скрыли его лицо. Он висел, не касаясь ногами пола. Я со всхлипом, оторвалась от хватки и широкими шагами быстро пересекла зал, подлетая к Итачи и осматривая его бледное лицо, тени под глазами.       — Итачи… Итачи! Ты слышишь меня?!       — Не стоило ли вначале поздороваться? По крайне мере с тем кто ещё жив, — раздался тихий голос и позади стены вышел Кисаме. Сердце забилось, когда увидела, как у него в технике, в прозрачном шаре из воды был захвачен Усуи, его бордовый связанный плед весь был залеплен во взрывных печатях. Ужас, медленно выходил наружу, когда этот получеловек раскрыл свою ухмылку.       — Вот как ты выглядишь без маски. Неплохую куноичи он приберёг и успел обзавестись и семейством, но как бы это не было трогательно, зря. И не нужно так сверкать глазами Усаги. Мы не отдадим его, пока что.       — Для чего вам это? Даже если манипулировать нашими жизнями, Каге не смягчат своё решение для обмена на последних джинчуурики. Даже если учитывать то, что вы похитите и Дайме. И какова же награда? Будет ли она вообще… Глаз Луны?! Поверь, что всё, ради чего вы боролись, того не стоило.       Мужчина расстроено выдохнул и отошёл, медленно шагая к Обито.       — В этом есть твоя правда, И если Каге всё же решат уладить всё обменом, то они и правда дураки. А насчёт тебя… К сожалению Учихи, такие безрассудные, никогда не думают о том, что и у них тоже есть слабости. Учиха Шисуи — такой же, — он насмешливо оглядел меня, а Обито сделал пару шагов вперёд и сказал:       — Теперь ты ничего не сможешь предотвратить и лучше следи за своим языком, если не хочешь потерять его.       Мои руки потянулись к Итачи, стоило только коснуться металла, как Зетсу возник рядом, буквально вырос прямо из пола. — Попалась! — радостно хихикая, воскликнул, удачно опрокинув меня на землю. — Можно мне её придушить? — спросил он, приближаясь к плечу. Мерзкий язык лизнул щеку. Дрожащей ладонью с попыткой опереться об пол, силясь приподняться. По крайне мере я должна своими глазами увидеть всё то, к чему привели мои решения. Не вмешиваясь, кто знает, может быть, все закончилось бы иначе. Но я не могу позволить себе вот так вот сдаться, не должна сидеть и бездействовать, пока в их руках мой дрогой сын.       — Нет, — задумчиво рассматривая, отозвался Учиха. — Она должна своими глазами увидеть всё то, к чему привели её решения. Вы знаете, что нужно делать, ступайте.       Зетсу разразился разочарованным вздохом, но не стал перечить. Удивительно аккуратно отделив от своего тела выросший корень, он встал напротив и с насмешкой, разделился на две части. На глазах превращаясь в мою точную копию. Кисаме красноречиво усмехнулся, плавно спускаясь к нему рядом.       — Что… ты задумал? — глядя на Обито, спросила, чувствуя, как тяжело в такое поверить.       Нункенины подошел ближе и встал прямо над головой, с любопытством рассматривая сквозь прорезь в маске моё лицо.       — Одно только недоразумение стоило устранить ещё раньше, ты догадываешься о ком я, Узумаки? — фамилию он произнес с неприкрытой издевкой, чуть ли не выплевывая. Иронично разведя руками, он наклонился ниже, настолько, что я могла услышать, как он дышит. — Такая незначительная помеха создала сложности, с которыми приходится разбираться. Слишком много было положено на карту, чтобы в одночасье от этого отказаться. Уничтожение — это закономерный итог.       Я покачала головой и вновь посмотрела тому прямо в лицо за искажённой оранжевой маске. Я смотрела прямо в его глаза и на миг раскрыла что, к чему. Для исполнения плана «Луны» ему нужен только риннеган и все хвостатые звери. Всё равно, кто будет использовать глаза мудреца и кто поймает биджу, — важны только эти составляющие. После возвращения Шисуи и Наруто в Коноху, кое-кто скрыл о том, что приберёг для козырь по предотвращению исходного события в Мировой Войне, а именно — риннеган Нагато. Он прямо сейчас был в руках Шисуи и он уж точно не позволит этим глазам проявить свои способности. Чёрт с этим Мадарой, но Кагую они уж точно не смогут призвать в этот мир.       На губах вылезла улыбка, все мужчины посмотрели на меня, недоумевая от происходящего.       — Твое упрямство Узумаки, удивительно, но конец уже близок.       Силы ускользали, думать становилось сложнее с каждой секундой, с каждым тяжелым вздохом, отобранным из лап близкой смерти. Я прикусила губу, выпуская из себя больше своей чакры. Отскочив от плитки, рукой соединила ладони вместе, готовясь к атаке.       — Вот для чего я вам нужна. Но ничего не выйдет, пока риннеган находиться у меня. Я запечатаю его навсегда и тогда вся ваша так называемая «Война» уйдёт в пух и прах. Не имея последних джинчуурики и особенных глаз. Даже если погибну тут, вы не сможете вернуть то что было запечатанным, — взглянула в ускоряющие в ярости, лицо Зетцу.       — Тварь, — процедил он одними губами, а Обито резко оказавшись напротив пнул меня по ребрам. Отскочив в сторону к Итачи, я тяжело вздохнула, ощущая как ладонь схватила меня за шею, поднимая вверх. Я тяжело захрипела, дыша через раз.       — Верни… пока я не свернул твою жалкую шею. Или не убил того мелкого сопляка.       Прикрывая глаза, услышала совсем близко чьё-то тяжелое дыхание.       Вздох…       Услышала его снова. Потом еще один. Надсадный кашель совсем рядом.       Обито повернул шеей, как и я, сдавленно хватаясь за удерживающую меня руку. Что-то чёрное построилась по губам и в ту же минуту из глотки Итачи вылез чёрный ворон. Тело Учихи распалось на части, оказываясь обычной иллюзией. Чёрная птица вместе с другими взлетела вверх, а из той самой, прямо из глазниц в которых был шаринган, проявилась пространственная техника. Вкрадчивый голос раздался откуда-то сверху, и стая воронов стала кружить над всеми, стремительно нападая на мою точную копию, разрывая её в клочья словно бумагу. Итачи был целым и невредимым, а Обито судорожно дернулся, разжимая пальцы, уклоняясь от атаки сбоку.       — Мы же тебя убили, — конечно, Кисаме слишком глупо было в это поверить, вот почему иронично это спросил.       — Я на время самоустранился, — спокойно ответил пришедший, — потому что хотел увидеть, что вы собирались делать. А теперь можно и начинать действовать по плану.       С пространства была выброшена дымчатая бомба и весь зал был накрыт густым дымом. Вспышка света полоснула глаза и я ощутила знакомую ауру. Из дыма показалась кудрявая макушка, а за ней ещё одна, пепельноволосая. Оба хорошо приготовились к представляющей битве. Сердце колотилось от волнения, зачарованной мыслью о том, что должна как можно скорее предупредить его.       Но чья-та ладонь настойчиво сжала плечо. Опомнившись, резко обернулась, наткнувшись на обеспокоенный взгляд Итачи. Я немедля накинулась на него, крепко сжимая его в объятиях, чтобы точно быть уверенной в том, что это не мираж, не чья-то злая шутка. Я уверенно дёрнула его за хвост и когда поняла что это он, живой и невредимый, стукнулась лбом о грудь.       — Ты злой шутник, Итачи-кун… не делай больше так. А то запечатаю твои глаза, чтобы больше так не случалось. Я и правда подумала… что ты умер…       Губы его дрогнули, понимая меня без слов.       — Спасибо, за то что переживала, — произнес он так искренне, что сложно было в этом сомневаться. А теперь мы обо всем позаботимся. Не отходи от меня, поняла?       — Да, — кивнула, только сейчас понимая как дрожат колени и болит живот. Я ещё не совсем оправилась от родов и потому не готова хвататься за кунай и беспричинно нападать на этих мужчин. Слишком необдуманно и глупо. А Шисуи опытно парировал атаки и внезапно исчез с поле зрения, оказываясь совсем рядом с нами удерживая в руках сына, который проснулся и захныкал. Я же сразу поторопилась к ним, с осторожностью беря его из передаваемых рук, на глазах засверкали слёзы, не веря осматривая на ткани хоть какую оставленную взрывную печать, которых не оказалось. Шисуи украдкой дал мне понять без слов, как он так сделал. Его пальцы коснулись ткани малыша и приоткрыли слегка видную фуин печать, а вторая рука удерживала в ладони знакомый кунай Четвёртого.       — Вот как ты это проделал, — кивнул Итачи на протянутый кунай. — Только где ты его раздобыл?       — Изначально он принадлежал Мии, затем как-то попал в руки тому парню в чёрной маске. Не долго думая он благополучно из рук в руки перешёл ко мне. Я хотел его отдать, но показалось заманчивым изучить технику Полёта Грома. И она не такая уж и сложная, вот только затруднение было в написании фуин иероглифов, благо у меня есть любимая, которая очень хорошо учить. Я говорил тебе что она стала замечательным сенсеем? Детишки без ума от неё.       — Хватит болтать уже! Я вас сейчас всех разорву на мелкие кусочки и скормлю своим акулам. Стихия воды! Гигантская водная тюрьма!       Сгруппировавшись Шисуи встал к нам спиной.       — Не позволю. Стихия тени, Вакуум!       Водяная темница коснулась чёрного поля и вода растеклась по всему пространству, Кисаме иронично усмехнулся.       — Ты только что вырыл себе могилу, Учиха Шисуи. Стихия Воды: Снаряд водяной акулы!       Из воды, рябью показался плавник, на что Шисуи усмехнулся активируя шаринган, его руки стали быстро формировать печати и вокруг него появились точные копии, двигаясь в атаку, задорно уничтожая её. Затем было призвана другая техника, за ней следующая. Какаши до этой битвы пропал вместе с Обито из логова змея и по ощущению их чакры, бой шёл снаружи.       Итачи устало выдохнул, когда Усуи смог вновь уснуть, убаюканным в моих руках. И тогда игры закончились. Шисуи встал напротив мечника, вспыхнула зелёная крепкая чакра захватывая его крепкое тело.       — Тебе лучше клонов с Сусанно или без?       Изрядно потрепав мечника и готовясь к решающему удару, Кисаме внезапно укрылся под воду, а затем провалился под землю, усмехающийся Зецу на последок одарил всех ухмылкой, скосив на меня косым взглядом из-под стены.       — Увидимся на поле боя, и тогда я не стану сдерживаться и переломаю вам не одну кость, — последнее что удалось ему сказать, прежде чем Итачи не метнул в его лоб кунай, оказываясь обделенной от себя точной копией.       Пришедший назад Какаши был не таким уж и гордлив сообщая то, что нункенин сбежал.

***

      Одно событие повлекло за собой другое. Опасность наконец-то обрела форму и подстегнула к действиям. Первая пролитая кровь стала неоспоримым свидетельством — началом Мировой Войны. За этим следовали долгие споры, притирки, несогласие разных сторон и желание амбициозных Каге стать выше других, пока все же не сошлись во мнении, что нет никого более подходящего для роли верховного лидера, чем Четвертый Райкаге. И лишь после этого создание Объединенной армии шиноби, слившихся друг с другом единым символом на протекторах. Союзные Силы Шиноби состояли из 80 тысяч человек, которые были разделены на 5 отрядов.       — Командующий первой дивизией — Даруи, — гордо поднял свою голову, высокий светловолосый мужчина, темная кожа которого, казалось, впитала в себя весь жар солнца, выступил перед доверенными ему шиноби, квалифицирующихся на боях средних дистанций. Раскатистые вопли заполнили собой всю долину.       — Командующий второй дивизией — Кицучи, — второй мужчина был намного выше первого, с квадратным тяжелым лицом и пронзительными глазами, которые смотрели на каждого бойца и словно видели его насквозь, заставляя тех, кто потрусливее, испуганно сжаться, а смелых — гордо выпятить грудь и разразиться криками. Бойцы ближнего боя готовы были первыми столкнуться со врагами.       Перед объявлением третьего командующего зависла тишина настолько гнетущая, что затихли все люди. Фигура шиноби, неспеша вышла вперед. Даже тем, кто стоял внизу у скалы, в этой тишине было слышно, как от ветра шуршит песок, а ладонь расслабленно скользит по кудрявым волосам. Черный взгляд оглядел каждого, и прошил даже тех, кто отвернулся. Его пронзительная самодовольная улыбка появилась на лице, расслабленно махая ладонью перед всеми этими застывшими шиноби.       — Всем вольно. Я ещё — какая «живая легенда» среди сплетен шиноби, даже великим Каге пришлось немного понервничать о моём визите на их срочное собрание. Но как видите, не всё так плохо, потому успокойтесь и возьмите себя в руки, прежде чем навлечь суматоху перед выходом на поле боя. Запомните, теперь исход предстающей битвы зависит от нас. И какие либо прошлые обиды, оставьте на потом, вы теперь одна: Союзная Армия Шиноби. Если я лично замечу вашу нейтральную злость на союзника другой деревне, то пожалуй захвачу в плен гендзюцу, и пару тройку дней вас будут ждать муки. На этом пожалуй… всё.       — Командующий третьей дивизии — Учиха Шисуи, — объявил голос особенно громко, нежели предыдущих участников.       Шиноби молчали, Шисуи стоял все так же прямо, расправив плечи, но без надменной гордости, как это могло показаться некоторым. А с осознанием того, что он вполне заслуживает этого места. Я переглянулась с соседями и двинулась к нему, пока…       — Да! — внезапно раздалось, посыпавшихся со всех сторон воплей. Подтянулись шиноби Конохи, как будто только сейчас до них дошло, что представитель их селения выдвинут на такое высокое звание и ему требовалась их поддержка, чтобы показать другим странам, что они верят в него; а когда ко всем присоединился Казекаге и шиноби Суны, то вся долина потонула в неудержимом вое.       — Ты хорошо выступил, — прошептала, с легкой улыбкой, полной гордости за него, когда Шисуи посмотрел на меня, зная, что он может прочитать всё по губам.       После всего он подошёл так близко, аккуратно обнимая, гладя ладонью по спине, прижимая к себе так же крепко, словно зарекся, что никогда не отпустит. Спустя пару мгновений, он спросил:       — Могу я… уйти?       Не хотелось отвечать, не хотелось отпускать и пускать слезы. Я вжалась в его теплых объятиях и зацепилась крепко за ткань плотного жилета. А его рука продолжала гладить меня по спине. А губы целовать мои волосы.       — Обещаю. Я вернусь до того, как Усуи скажет своё первое слово. Кстати, где он?       — М-маа… он здесь, — с натяжкой вздохнул сбоку от нас Какаши, привычно отведя свой усталый взгляд.       — Ну… как бы, Какаши-кун долго отнекивался, но всё же согласился подержать Усуи чуть-чуть.       А у Шисуи исчезла улыбка, когда он посмотрел на руки Хатаке. Его аж тело вздрогнуло, объятия отступили и взяли теперь в руки ребёнка. Он поцеловал Усуи в щечки, носик.       — Ваай! Хии, — засмеялся ребёнок, надувая щёчки, жмуря глазки.       Смотря за этим я вздохнула, упирая свой взгляд на каменные плиты снизу, рассматривая и мимо пробегающего жучка.       — Я всё ещё… немого обиделась на тебя, вот почему не хотела приходить сюда. Почему только ты можешь пойти туда?       — Это из-за того, что я не могу сказать тебе, да?       Слегка прикусив губу, я обиженно кивнула.       — Я тоже как никак твой напарник, даже если ты не позволишь мне сражаться, я могу быть полезной и в лечении, и в защите. Какой же ты… твердолобый.       Его ладонь легонько прикоснулась к моей щеке, чуть приподнимая за подбородок, для того чтобы я посмотрела на него. Шисуи обнял меня снова, его тихий голос почти шептал мне.       — Не могу себе позволить отправить тебя туда, во что бы то ни стало. Как мне уберечь тебя там, когда в любой момент может произойти опасность? Ты очень сильная куноичи Мия, я горжусь твоей решимостью направиться со мной.       — Тогда позволь мне и дальше прикрывать твою спину, — перехватила его руку своими. — Я обещаю что не стану нарываться на неприятности. Могу даже оставаться в твоей тени, даже так, я могу быть уверенна в твоей безопасности. Я хочу быть с тобой…       — Не могу, — украдкой дрогнул он в мышцах, приседая и упираясь головой о мою грудь. — Просто не могу и дальше подвергать твою жизнь опасностям. Стоит мне только согласиться, как я безумно хочу отказаться. Я просто хочу вернуться с побежденной Войны, зная о том что вы с Усуи будете ждать меня дома. Можешь поступить как знаешь, накричи, ударь, но прошу тебя… дождись моего возращения.       Как бы то не было тяжело прощаться, я не могла не усмирить свои эмоции, которые горделиво держала под контролем. Вставший сбоку Какаши, осторожно прикоснулся к моему плечу и тихонько кивнул. Я не стала злиться на него, просто на просто наклонилась обняла.       — Усуи… твой папа безнадежен, посиди так, я с тобой ещё не закончила, — выдохнула и посмотрела ещё на одного. — Присматривай за ним Какаши-кун, а ещё оберегайте Наруто и Саске. Сакура-чан сильная куноичи, но не забывайте и о ней, как никак она тоже член команды номер семь.       Он слегка замялся, и всё же кивнул, сказав своё привычное: ага, и я обняла и его. Ладони Какаши легли на мои плечи и он наконец расслабился. Руки потянулись к набедренной сумке и я передала ему небольшую коробочку с медикаментами.       — Я могу предложить тебе только аптечку. Будь и сам осторожен, всё же ты мой дорогой друг Какаши-кун, я буду ждать. А теперь…       Надула губы, вставая напротив провинившегося, уперев руки по бокам на талии. Шисуи взял мою ладонь и приставил к своей щеке, невинно взглянув своим одним из очаровательных черт прямо на меня, губы коснулись моей тыльной стороны, чуть прикасаясь к коже. Глаза словно завораживали, а моё сердце в груди билось непроизвольно быстро. Ребёнок в его руках запищал и потянул палец ко рту, посасывая, смотря то на отца то на меня, своими любопытными глазками, а затем обернулся и вцепился в отцовскую одежду.       — Не одобряй его выходку сынок. Твой папа тот ещё негодяй. Только посмотри что он вытворяет своим личиком. А теперь раздевайся, — сказала это и теперь не только Какаши таращился на меня, но и те кто были ближе всех в такой момент, а именно все присутствующие Каге и их помощники с интересом взирали на этот необычный момент, пока я рылась в сумке. Передав сына в ближнее руки Какаши, Шисуи без комплекса расстегнул жилетку и потянулся за край водолазки приподнимая ту, пока моя рука не оказалась быстрее перехватывая её.       — Ч-что… ты удумал, не всё же! Только жилет, жилет!       Быстренько вынимая из сумки вещь руками отпустила на плечи любимого человека чёрный длинный хаори со знаком Учихи на спине, забирая его жилетку пряча в ней покрасневшее от этой выходки красное лицо. Бормоча, я проговорила торопливо следующие слова:       — Хорошо… я дождусь твоего возращения. Приготовлю уйму еды, подготовлю горячую ванну, даже научу к тому времени Усуи говорить первое слово: «папа», — губы задрожали, и я не смогла сдержаться перед ним. Накинулась, свалив на плитку. Руками обняла за шею, прижимаясь ещё ближе. Слёзы непроизвольно стекали по его крепкой груди. — Ты только… не вздумай никому проигрывать… я так не хочу прощаться…       — Да… — украдкой расслабился, аккуратно взял мои локоны и коснулся их губами. — Я вернусь.