Новый шанс насладиться жизнью или Хроники Узумаки Мии

      Утро выдалось по-истине прекрасным. Солнце начинало показываться из горизонта. Теплые летние лучи постепенно озаряли улицы, дома и проникали своим утренним светов в окна мирно спящих жителей Конохи.       Нежась в тёплой и уютной постели, без одеяла, в совсем тонкой лёгкой сорочке. Я тихонько улыбалась сквозь сон. Алые волосы, за столько лет выросшие ниже лопаток прямо сейчас нежно перебирают руки, такие родные и любимые. Чувствуя нежные касания мужа наконец приоткрыла сонные глаза. Он только что проснулся — с взъерошенными волосами и сонными глазами, мягко улыбается, лёжа на боку, скользя взглядом по моей гладкой коже, а затем касается её рукой. Эта картина часто заставляла думать, что одного только первенца будет вполне достаточно, но не то-то было, когда Шисуи постоянно вслух говорил о доченьке. Ещё одной прекрасной маленькой принцессе, которая унаследует его фамилию и станет ещё одним лучиком радости в его жизни. Даже имя уже придумал — Катоми, и ласково напевал её имя моя посуду.       Когда Усуи часто плакал ночами Шисуи вытирал ему слезы большим пальцем и прижимал маленькое тельце к себе. Малыш, почувствовав присутствие отца и отсутствие нервозности, постепенно успокаивается, но периодически всё равно кряхтел. Он аккуратно одной рукой придерживал спинку, чтобы сынок не заваливался назад. Шисуи пытался вести диалог с ребёнком, что-то рассказывал, показывал луну, чмокал его в пухлые щёчки, но спустя несколько минут, замечая, что малыш клюёт носом осторожно перекладывает своё чадо в кроватку. Ему не нравятся слезы в принципе, всегда пытался успокаивать меня. А теперь этот черед настал и Усуи, с сыном все понятно, у ребёнка просто режутся зубки.       Шисуи стал потрясающим отцом. И я не могла ему отказать.       Вторая беременность шла спокойно, всё происходило в мирное время. К нам в гости часто приходил Итачи вместе с Саске. Ох уж эти двое братьев. Один из которых пытался походить на второго.       Младший Учиха то вырос, после минувшей войны. Поведав мне историю о том, как там появился их предок Учиха Мадара. Он своим присутствием и дал им много пищи для размышления о семье.       Саске со своей командой — Карен и Суйгецу подался на экзамен чтобы получить титул джонина. Джуго в принципе не стремился к чему-то такому. Он считает, что только Саске является единственным человеком, способным усмирить его убийственный импульс. И эта история и задела меня. Команда «Така» знала кому обратиться и потому не задумываясь пришли в гости. Рассказывая о их необычном напарнике. Саске ждал ответов, он узнал о том что я тоже владела мокудоном. Во время разговора в окно проникла улыбающаяся мордашка моего ученика, который был слегка помят. Его одежда была в дорожной пыли, волосы взъерошены. Йошинори подпрыгнул на месте и указал на свой дорожный рюкзак, улыбаясь ещё шире. Пожелав юному шиноби в его первой миссии вне деревни удачи, и передав ему в руки маленькую аптечку. Он помахал рукой малышу Усуи и так же тихо как и вошёл убежал по дорожке из дома.       Джуго таки не согласился на участие и не Учихе его тянуть за собой. После получение титула, последующий год Саске усердно работал и практически не появлялся в людях.       Итачи не своей волей, после одного года отдыха приступил к новой работе. В Анбу его ждали. Многие шиноби знающие фамилию Учиха нарывались позабавиться. Эта часть «приветствия» была быстро устранена, когда Итачи без проблем связал всех нападавших. Но зато не было никаких скандалов на его счёт. Никто по дороге в городе не тыкал в Учиху пальцем и не говорил какой он кровожадный убийца стёрший собственный клан. Многие узнали правду и что стало на кону. Теперь жизнь у каждого налаживалась. В этом нелегком деле с «выбором», стал один уставший шиноби. Какаши на общем собрании джонинов, был слегка растерян, когда Пятая публично заявила его на новой должности — Хокаге. Конечно этот шиноби вначале долго отмахивался искал повод передать эту важную должности кому-то получше. Намекая всеми своими фразами что с него выйдет не подходящий кандидат. Он даже выставил кандидатуру себе получше. Рука сдавила плечо Шисуи выставляя его перед всеми наблюдающими. Конечно Шисуи удивился, он посмеялся и махнул головой. Ему уж точно ни к чему эта роль. Многие всё ещё побаиваются его после войны. Соперничать с предком не каждому шиноби под силу, и то что он был на равных с самим Учихой Мадарой, всё ещё не у каждого укладывалось в голове. Вот почему большинство подняли своё да, за Хатаке Какаши на пост — Шестого Хокаге.       Наруто узнав об этом один из первых, протяжно взвыл и набросился на своего сенсея, высказывая то что он из себя представляет и после того как его злость ушла. Блондин надуто поздравил своего сенсея и сказал что следующий его пост займёт никто иной как — Узумаки Наруто.       А по поводу нас. Узнавать пол таки не стала, потому как Шисуи профессионально осматривая мой округлый живот и предпочтения в еде, ставил на то что это точно девочка. Заботливо ухаживая за мной и не забывая о сыне, заранее подготовил вторую комнату, накупил разнообразной одежды, плюшевых игрушек, детскую мебель. И когда настал тот самый день, не мог придти в себя после того, как в его руки передали новорожденного сына. На этот раз унаследовал волосы алого цвета.       Обидно тряхнув головой, Шисуи пробормотал о том что ждал совсем иного, но теперь вместо Катоми, которое принадлежало дочери ему придётся дать другое имя. Назвав сына — Учиха Котаро. Но даже так, этот лучик солнца, постоянно заставлял всех улыбаться. Двухлетний Усуи тянул своему братику руку, чтобы его пальчик хватанула крохотная ладошка и двое ребятишек тут же радостно смеялись. С рождением второго сына, к нам часто заходили старик Сарутоби, ворча о каком-то воспитании в старину с дедулей Акирой. Эти двое сразу не поладили, стоило им глаз на глаз встретиться у нас дома. Их подталкивало расслабиться и забыть обиды только, когда Усуи тянул их играть за собой. Или когда я им ставила игровую доску с Шоги, и они мысленно соперничали побеждая в этой нелегкой битве. Уроки отцовства так и не закончились, поучения каждый раз ждали Шисуи после возращения с работы. Но, когда экзамен назначенным им был сдан. Бывший домовладелец сдался поучать нахального Учиху и взялся за обучения младшего поколения. Он читал свитки со сказками былых времён Котаро. Брался за обучения старшего сына познавать уроки письма. Стоило Усуи показать кисти и бумагу, как малыш с визгом вместо письма разрисовывал бумагу. И когда закончил рисовать дедулю, то отдал ему свой творческий первый рисунок, на котором был изображён он в виде тонкой палки, с остальными схожими обрубками, вместе со мной, Шисуи и Котаро. Акира, с дрожью прослезился на это, хваля маленького художника, одаривая его поглаживанием по голове и довольно вкусному вознаграждению в виде сладкой ваты из свитка.       Я зашевелилась и с улыбкой повернулась на бок обнимая своего шиноби. Его губы растягиваются только шире, пламя в его глазах разгорается сильнее.       — Мне кажется, что я не просыпалась раньше тебя в течение многих лет, — шёпотом пробормотала в губы сонным голосом. — На самом деле, мне кажется, что я никогда не вставала раньше, сколько себя помню. Ты постоянно притворялся спящим. Какой-же ты… врунишка.        — Я не хотел тебя будить раньше времени, сколько бы не смотрел на твоё сонное личико, — сказал он, притянув к себе, чтобы обнять. — С добрым утром.       — И тебе, доброго. Помниться мне, кто-то говорил что в выходные дни, он будет спать чуть дольше.       — Привычка, но я не против того, чтобы меня уложили снова.       — Хии, уже поздно. Я лучше приготовлю чай, чтобы ты взбодрился, у нас сегодня много домашних дел, помнишь? — тихонько сказала и провела руками по его кудрявым волосам, укладывая их, придавая форму, которая напоминала необычный стиль. Такие моменты цепляли, когда Шисуи выглядел по другому, наиболее привлекательно.       — Помню, но дай ещё подремать совсем немножко.       Шисуи прикрыл глаза. Один из лучиков, постучался в окно, задорно прыгая по ковру, потом подскочил на кровать и начал щекотать его лицо. Долго ждать не пришлось он тут же поморщился, потёр лицо, отгоняя лучик, а затем взяв меня в охапку повернулся в другую сторону, с удовольствием находя там тень, прижимая меня к себе. Сильные, родные руки обвились вокруг талии.       — Я люблю тебя, — сказал он на ухо, и это было будто в первый раз. Или в тысячный. Ощущалось одинаково.       Я быстро повернулась к нему. Не церемонясь, придвинулась плотнее, ближе настолько, что ощущала его теплое дыхание. Шисуи прошёлся пальцами которые стали поднимать вверх сорочку.       — Думаю, ты заслужил похвалу, но только поцелуй, — прошептала, держась руками за лицо Шисуи и наблюдая за возмущением, смакуя его желание стянуть ненужную одежду и придаться страсти, пока детишки с утра ещё спят. Я поцеловала его, заметив, как мяукнув повзрослевшая Хошика спрыгнула на пол, сбегая из комнаты, а рука мужа потянулась ниже.       — Что если я хочу большего? — спросил Шисуи, глотая воздух, который был между нами, хватая мою нижнюю губу, прежде чем смогла ответить. Он снова прижался губами, проникая языком внутрь, и это было на вкус как поражение. Не позволяя этого, двигала бёдрами, чтобы выбраться, но только делала себе хуже, потираясь об него.       — Это да? — выдохнул он, вновь прильнув к губам.       Я просто знала, что это было шуткой, но абсурдное логическое заблуждение стало трудно игнорировать. В венах бушевал огонь, пламя облизывало нервы, горела ошибочная мысль, которая могла отвлечь от вкуса его губ и ощущения пальцев, скользящих по коже.       — Ты невыносим, — я застонала из-за соперничества, которое уже наконец закончилось. Он драматически вздохнул, и в качестве компромисса убрал одну руку, оставив другую на бедре.       — Я просто подумал обо всём, что у нас сейчас есть, — продолжил Шисуи, скользя рукой вниз и вверх по бедру. — Будь я вновь в далёком прошлом. Мне бы понравилась идея, влюбиться в тебя дважды, — пробормотал мне в кожу, целуя около уха и следом касаясь языком шеи. — У меня есть ты, и ещё два прекрасных ребёнка, которых ты мне подарила.       Медленно, по его шее пополз румянец, а на лице красовалась улыбка.       — Я счастлив, просто не могу без тебя жить. Вот почему каждое утро не упускаю момента посмотреть на тебя. Даже шаринган не может запечатлить тебя полностью осознанной.       Это сжимало, раскалывало и разрывало сердце. Сопротивляться этому невозможно, потому оба тут же тянемся вновь за нежным поцелуем, который продлился бы дольше, если бы не тихие шаги и мои пальцы, которые накрыли его губы. Не запертая дверь в спальню приоткрылась, послышались смешки. Шисуи хитро улыбнулся, поняв, кто это, и сделал вид что всё ещё спит. И когда рука, потянулась за одеялом, Шисуи тут же схватил её и потянул на себя. Последовал визг, а он протянулся и схватил ещё одну, крепко прижал к себе, встал и закружил. Комната заполнилась озорным смехом обоих детей. Как только они оказались на земле, тут же кинулись к нему пытаясь запрыгнуть на шею. Шисуи обнял детей. Усуи немного отстранился, и улыбаясь с широкой улыбкой посмотрел на меня и, пропел:       — Доброе утро, папочка! Мамочка!       — Доблое утло!       — Доброе, идите ко мне, — улыбнулась, пока не настала моя очередь обнимать своих деток и целовать их.       — Хии, щекотно мам, — захихикали они.       — А теперь бегом умываться, — Шисуи растрепал старшему сыну шевелюру и подхватив двоих ребятишек в руки и направился в сторону ванны.

***

      — Усуи, не бегай! — прикрикнула на четырехлетнего ребёнка, которому хоть бы хны на замечание родителя, он улыбается и непослушно пробегает вокруг стола и бежит дальше. Котаро сам себе спокойно кушал, пока его старший брат во всю суетился.       — Не могу, мамочка, — говорит сын и пробегает в припрыжку, весело хихикая и таща следом за уши огромного плюшевого зайца. Делая это быстро, чтобы его не успели подхватить на руки. Воспользовавшись моментом, он нырнул вниз, за спасительным стол, в которым его не тронут, малыш выглянул и уже спокойно попросил. — Я тоже хочу посмотреть что там делает папа!       Шисуи тяжело вздыхает и улыбается. Его старший сын — самая настоящая егоза. Маленький Учиха абсолютно не сидит на месте, ему нужно залезть везде, куда только дотянется рука, да и куда не дотянется тоже, ему нужно узнать всё и обо всем, мало ли, вдруг мы-родители что-то ценное спрятали в шкаф и не показывают ему. А сегодня я с самого утра решила разобрать шкафы на кухне и перебрать все кухонные принадлежности. Ох, как же просчиталась и совершенно позабыла о том, что у нас гиперактивный маленький ребёнок, которому только дай повод утащить всё к себе. И я совершенно уверена, что сынок исподтишка утащил пару лопаточек и палочек к себе в комнату в коробку с игрушками, а что-то возможно, теперь под диваном в гостиной лежит. Вот теперь и появился повод порыться в той самой коробке пока любимый мужчина был занят протиранием пыли поку-да моя рука не могла достать сверху.       — Хм… как насчёт того чтобы вернуть всю посуду которую утащил обратно?       — О чём ты, папа? — хитро помялся на месте сын, пальчиком протирая носик. — Я ничего не трогал.       — Ох! — наигранно привстал на носках и улыбнулся ещё шире. — Только посмотрите что же там!       Сынок аж подпрыгнул и прибежал к нему, хватая отца за штанину.       — Что там? Улей? Гнездо ворона? Или же… замаскированный шиноби, которого мы видели?! Хочу посмотреть, папа!       — Что ж, — он наклоняется за Усуи и легко поднимает сына на руки. Пальцы родителя щекочут животик ребёнка, и в ответ получая заливистый смех. Помучив сына, он отпускает его на пол и тот в подпряжку убегает из кухни.       — Пойду приберусь в его комнате и как раз найду наши столовые «утащенные» приборы. Чмокнув второго сынка в макушку и пошла навстречу с творческим беспорядком в комнате старшего.       В светлой уютной детской комнате было тихо. Сын усиленно что-то выводит правой рукой, а левой удерживает того самого зайца. У игрушки даже есть имя — Куро, но из-за плохого произношения сына, он называл зайца Куки, и это лучший друг малыша. Игрушку подарил Какаши, притащил зайца после того, как услышал о моих родах.       Обходя небольшой кавардак с разбросанными миниатюрными взрывными печатями, и тройку сюрикенов с пару кунаев, вначале обидевшись не взял ли малыш вместо поддельных под детей игрушки, взрослое и опасное оружие, а то в последнее время сын зачастую стал понимать где подделка и где настоящее. Это любопытство стало выводить его на способ «отыскать» и «заменить». Однажды Шисуи поздно заметил подделку сына и с этим подарочком отправился на утреннюю тренировку. Вернувшись не мог сдержать смех, и только опомнившись рассказал как с помощью резинового сюрикена попал белке в лоб, внезапным отскоком. А сынок сдержанно хихикал, показывая нам в ладошке дымовую бомбу и был настроен кинуть ту на пол. Отцовская рука была быстрее, успевая подхватить её у самого пола, с тяжестью вздыхая. Усуи задорно напрыгнул на отца, пытаясь отобрать её и тогда они вместе вышли погулять. Вернулись довольно-таки поздно, сын не мог на улыбаться рассказывая о том в каком они были приключении. Как папа здорово прыгает. Как метко целится в цели на деревьях. Как опытно они обнаружили караулящего Хокаге. После тог как малыш упомянул третье имя знакомого шиноби, Шисуи прикрыл тому рот и шепотом проговорил о договоренности «о неразглашении мужской тайны».       Усуи закивал и пытался начать говорить о другом, пока я с легкой улыбкой после пересказа не потянула мужа за собой в комнату, намекая продеться в домашнюю одежду, а сама за прикрытой дверью пытала своего шиноби нежными ласками, чтобы он раскололся. С брошенными в пылу словами: «если не расскажешь, я заставлю вылизывать себя каждую ночь». Но ему видимо было чересчур приятно, потому призвав своих клонов, один из которым применил мою внешность, спокойно вышли закрывая за собой дверь. А меня в спешке уложили на постель и продолжили ласково облизывать, начиная с шеи, попутно снимая одежду и двигаясь ниже. И после первого же раза, я сдалась и надулась. Пока его рука не обвила мою талию, притягивая к себе. Рассказывая обо всё что он делал вместе с сыном так долго. Что и не утаил о том, как пригласил сразиться вместе с ним Итачи. И Усуи завороженно хлопал глазами, охал, вскрикивал, поддерживал отца, который опереживал встречными ударами соклановца. Итачи даже мельком показал пару огненных техник клана, чтобы сын потерял дар речи, что в итоге и произошло. Сыну безумно понравилось и теперь его ждут тренировки, ведь быть шиноби не так просто, как кажется на первый взгляд. И сын это хорошо понял.       В комнату заглянул Шисуи, подходя к Усуи.       — Рисуешь? — интересуется он и пододвигается ближе, чтобы получше рассмотреть очередной шедевр, который обязательно повесит на стену в детской или же в нашей спальне.       — Угу, — отвечает ребёнок и продолжает с силой надавливать на красный карандаш.       — Что же ты рисуешь, зайчик? — интересуюсь у сына, складывая следом его игрушки.       — Нас, — коротко и ясно, ответил сынок. На такой душевный разговор поднялась к ним поближе, чтобы увидеть, что же там.       — Это я? — с любопытством указывает Шисуи на человечка с чёрными волосами, на что получает утвердительный кивок, потом показывает на ту что рядом, держащая его за руку. — А это мама? — ребёнок подтверждает вновь. — А это ты, Котаро и Куки? Сынок хмуриться, смотря на свой очередной шедевр.       — У мамы должны быть не такие цветом волосы, — уныло показал на карандаш. — Они вкусные и мягкие, словно спелый гранат, так и хочется попробовать их на вкус. Малыш улыбается во весь рот, а потом визжит от того что я не выдержала и накинулась на сына с обнимашками.       Сын и отец сидят какое-то время вдвоём: сначала читают книжку и играют в легкие развивающие игры, после много-много говорят. Котаро играет на ковру, выставляя по порядку брёвнышка, гладит кошечку, а затем встаёт и хватает мои ноги.       — Наигрался, солнышко? — ласково говорю, поднимаю сына, который прижимается к моей шее.       Усуи спрыгивает с отцовских колен и бежит в свою комнату, Котаро отринул тянется к отцу, обнимая теперь и его.       — Всё хорошо? — спрашивает Шисуи, и в ответ получает заливистый смех, чуть щекоча его.       — Холосо, пап. Пусти, хихи, — просит сынок. Отец слушается и просто продолжает обнимать его и слегка гладить по спине. Котаро играется с его волосами. Затем садиться на колени и берёт книжку.       — Пап потитай мне сказку.       — Хорошо, только скажи почитай мне сказку.       — По…читай. Ула у меня полутилось! Котоло молодец!       С появлением детей жизнь стала лучше. Страсть отошла на второй план, оставив сейчас лишь нежность, любовь. Шисуи читает прислоняется к моей макушке и, его ладонь прижимается за поясницей и пальцы легонько касаются талии. Когда сказка закончилась, малыш захотел и другую, убегая торопливыми ножками к себе в комнату. Оставляя нас наедине. Не долго думая Шисуи наклоняется и целует в губы, медленно подавляя последующее желание. Он так соскучился, хочет побыть наедине, как можно дольше, но его замыслы о совместном времяпрепровождении прерывает топот детских ножек.       — Смотрите! — протягивает ребёнок листок, на котором нарисована семья у чисто голубого океана.       — Это ты нарисовал? Усуи кивает. — Иди сюда. — пальцем манит к себе ребёнка, а после подхватывает на руки и начинает целовать его в щечки. Детская мордашка кривиться и он мотает головой и хватает отца за щеки и то ненадолго. С большой стопкой книг торопиться Которо, его руки с такой тяжестью не справляться и они дрожат. Старший сын увидя это, поторопился к нему на помощь, хватая большую стопку книг.       — Ух и много же ты взвалил на себя, отото.       — Я сильный, сколо я вылосту и буду выше папы!       — Хаха, сначала обгони меня, ведь если вырастишь ты подросту и я. И тогда я покажу мамочке и папочке, каким сильным я стал. Даже смогу без проблем поднять его, вот увидишь!       — Неть, я первым смогу по.поднять папу!       — Кхм… не нужно ровняться к этой мысли и лучше вам думать над тем чтобы поднять вашу маму. Смотрите как нужно.       Шисуи с легкостью поднялся и аккуратно потянул руку под бедра, а вторую за спину, поднимая меня удерживая в своих руках. Я краснея, спрятала лицо в ладонях и попросила отпустить меня назад, но не то-то было.       — Пойдёмте гулять. — прерывал детскую идиллию. — Только вначале переоденьтесь.       Вдруг на улице померкло, непонятный птичий крик прервал нас насторожиться. Меня опустили, а детишки боязливо вцепились в мою одежду и смотрети в окна, в которых помелькали силуэты.       — Мам, мне страфно, — сьежился младший сын, и мне пришлось поднять его к себе на руки. Усуи держался молодцом, но его коленки от страха слегка дрожали. Шисуи кивнул мне и я вынул из дзюцу тени свиток, изнимая из него свой кунай. Правой рукой прижимая палец к губам, давая понять младшим молчать, он быстро надел сандали, дотронулся входной ручки и закрыл за собой двери, выходя из дома. Послышались крики, что-то снаружи раззадорилось, быстрое выпады и после тишина. Дверь настороженно подалась и в дом заглянул Шисуи махая к себе рукой.       — Всё хорошо, выходите у нас гости, — успокоительно сказал он. Двинувшись с детишками, Котаро боязливо так и не отпускал свои руки и не смотрел что происходит, его тельце слегка дрожало.       Выйдя на улицу, я удивленно разглядывала птиц, которые окружили наш дом, деревья и забор. Этими птицами оказались чёрные вороны. Прозвучал грозный крик и как к нам спускался ворон, его крылья хлопали и он с долей любопытства изучал каждый наш шаг. Другие вороны ни проронили ни единого возмущения, когда эта птица уселась прямо на голову Шисуи и теперь это смотрелось банально смешно, но мне было не до смеха, когда этото ворон, сказал:       — У…саги, кар милая, Лейко хороший… а Огару нет!       Вспыхнув я подалась и подбежала к ним, ворон взлетел и аккуратно сел на моё плечо, его макушка слегка коснулась моей. А на моих глазах разгорелись слезы, от того что с нашим Лейко всё хорошо, он обзавелся стаей.       — Мам, кто это?       Перед ответом прозвучал слегка глухой кар и как на макушку старшему сыну опустился совсем ещё маленький вороненок. Лейко каркнул на него, и махнул крылом, но видимо ему хоть бы хны, на замечание его родителя. Котаро успокоившись, потянул свою ладошку, но тут же сжался и убрал её назад.       — Это Лейко, — рассказываю детям. — Я нашла его совсем маленьким, вылечила и он стал нашим с вашим папой напарником, но нам пришлось расстаться, потому как ему нужна природа, собственная воля поучаться как другим птицам. Теперь же за столько лет мы вновь встретились. Котаро не бойся, он бывает вредным, но не причинит тебе вреда, так ведь Лейко?       Подтвержденный кивок и сынок уже уверенней потянулся и погладил ворона по перьям вниз. Его заинтриговало сколько же здесь птиц и принялся вслух читать их, пока количество пальцев не закончилось. Он спустился и поторопился к брату, который гладил своего усевшего ворона.       — Лейко, нашёл дом… кар, нашёл семью.       — Я рада за тебя, — потянула его и бережно погладила. Шисуи подошел сзади и обнял меня. А Лейко взлетел, каркнув и тогда все птицы, тут же поднялись ввысь, захлопав крыльями и стали кружить. Рядом с ним появилась другая птица, она опустилась к маленькому ворону и хлопнув его слегка крылом, ждала следом за собой. Воронёнок загоготал и всё же взлетел. Стая воронов ещё раз проделали круг и после взлетели и полетели в южную сторону. А к нам на поляну спустились пару шиноби в масках Анбу, а следом с ними и сам слегка настороживший Какаши. Оглядываясь он взглянул на Шисуи и прямо спросил его:       — Твоих рук дело? Люди в панике из-за такого количества птиц. Сбоку через дорожку неся голубоглызый блондин и указав на небо закричал:       — Братец, сестрёнка, мне на голову сел большой такой! Я точно знаю… нет считаю что это не просто нахальная птица, это точно он! Стащивший мою лапшу посреди дня в раменной Ичираку. Это Лейко!       Детишки задорно засмеялись и когда увидели знакомых побежали к ним, Усуи подорвался к Какаши с прыжка хватая его за наряд Хокаге, а Котаро был во время пойман от минуемой пакости, упасть моськой о землю, но во благо всему руки Узумаки оказались быстрее предотвращая от неминуемого рёва. А я продолжала смотреть на голубое небо, нежась в теплых объятий.

Этим же поздним ужином

      Шисуи сажает ребёнка за его столик и принимается доставать еду, чтобы разогреть. Ужин проходит тихо и непринужденно, все спокойно едят, даже Которо почти не заляпался, старался изо всех сил кушать аккуратно, как это делали взрослые.       — А теперь, давайте купаться и спать, — ласково обращается отец к сыну.       — Не хочу, — закапризничал Усуи, лежа на ковру в гостиной.       — Надо, малыш, надо. Котаро не спать, — смотрит на нахохлившегося сына и понимает, что тот все ещё сопротивляется, даже несмотря на то, что за день очень устал.       — А если отец наденет на тебя Котаро пижамку с мишкой? И прочитает Усуи сказку про зайчика?       Глаза старшего загораются и он тянет руки к отцу, чтобы тот поскорее его поднял с пола.       — Я тоже хочу. Пижамка с Куки самая лучшая! Папа а почему у тебя нет своей?       — Я взрослый, и она мне ни к чему, малыш.       Шисуи усмехается, поднимая второго ребёнка и несёт их в ванную.       Когда все процедуры с мойкой закончены и после принятие ванны, я захожу в детскую, сразу нахожу своих мужчин. Старший — отец семейства сидит на маленькой для него кроватке с книжкой в руках и читает вслух сказку, Котаро давно сопит на его шее, а Усуи удобно расположился на нем сверху и придерживает за уши Куро, и уже почти засыпает.       — Ну что, мальчики, давайте спать? — забираю уснувшего сына себе на руки и вместе с ним иду в соседнюю комнату перекладывая своё чадо на кровать. — Спокойной ночи, солнышко. Спи сладко, — целую ребёнка в лоб, бережно придвигая к сыну его рыжего лисёнка, которого получил на свое рождение от Наруто. Ступая в соседнюю комнату, Усуи клювал носом, прижимая к себе плюшевого зайца.       — Спокойной ночи…       Шисуи наклоняется и целует ребёнка, затем пристаёт, пока его сын не говорит:       — Я стану таким же сильным как папа. Обязательно стану.       Мы тихо прикрываем дверь детской и идёт в спальню.       — Ну как ты? Сильно устал? — спрашиваю Шисуи, разминая плечи мужа.       — У наших детей очень много энергии, как же много сил у него. А Котаро с утра на ногах и днём уснул лишь на сорок минут. Хочу быть таким же бодрым, но как только вижу эти горы заданной работы от горе начальника, хочется просто сбежать, — усмехается он.       — Они нам ещё дадут жару, я уверена. Но, а пока они любят нас с тобой.       — Конечно пусть любят, я разве против. Я тоже люблю этот ушастый костюмчик, и торчащий хвостик на штанишках подаренными Хатаке.       — Кстати, — продолжая разминать его плечи и медленно спускаясь с поцелуями по позвоночнику. — Ты помнишь, с понедельника Усуи пойдёт в подготовительную группу для поступления в академию.       — Ммм. Помню, рановато конечно, но раз наш сынок умён не по своим годам, то почему бы и нет, — мычит от удовольствия Шисуи. — Но ты продолжай, не останавливайся.       — Он умный, я давала Усуи пару лёгких заданий на интеллект и знаешь что обнаружила?       — Что же.       — Усуи справился. Наш сынок сложил правильность фигур, разгадал пару головоломок и без ошибки написал своё имя. Шисуи ты слышишь? Нашему сыну только вот-вот стукнет пять, но…       Он поворачивается лицом, внимательно вглядывается в моё, долго смотрит в глаза и видит там грусть. И затем легко потянули за руку и уложили на постель.       — Я все-таки его отец. Как думаешь, каким в далёком детстве был я? — с ноткой гордости интересуется Шисуи. — Я был до ужаса любопытным ребёнком, хотел знать то что меня интересовало. Я мог сутками сидеть пока не прочту и не узнаю: как и почему. Может для тебя это в новинку, но здесь нет ничего плохого.       Я коротко киваю, а его рука касается моей талии.       — Все будет хорошо. Мы же с ними справимся, — коротко целует меня в губы.       — Справимся, — выдыхаю в губы и всё же обнимаю его. — Как насчёт продолжить массаж? — с улыбкой спрашиваю, а Шисуи посмотрел на меня и хищно провёл носом по моей скуле. Его тяжёлое, как и моё, дыхание подтолкнуло меня к мысли, что он, возможно, напрягся и теперь усердно терпит. Я уверена что идеальнее момента для поцелуя не найти. Я коснулась к виску. Оставляя лёгкое прикосновение, словно напоминание, а затем принялась мучать его. Целуя местечко за ушком.       — Мия…       Я вздрогнула. То, как он произнёс моё имя, вызывало во мне поток неуместных и таких неправильных мыслей, что коленки вмиг задрожали. Как же мне хотелось в этот момент прижаться к крепкой груди, гладить красивое бледное лицо. Слушать тихий, хриплый голос, заставляющий сердце биться так быстро, что болит грудная клетка, смотреть на улыбку. Чувствовать его присутствие рядом с собой… Чтобы смогла, наконец, ощутить вкус его губ. Почувствовать тяжесть ладони на своей талии. Ощутить, как улыбка будет пробиваться на его губах сквозь наш поцелуй…       Мне нужно было больше. В отчаянной попытке дотянуться до его губ, я приподнялась. Обвила шею руками, с удовлетворением понимая, что на мои прикосновения тело отзывается также, как и моё на его. Он легко вздрогнул, но не отстранился. Шисуи притянул меня к себе, расположив ладонь на моем затылке, прижался губами к моим, смакуя поцелуй. Длинные пальцы запутались в волосах, он перебирал их, пропуская между ладонями. Изредка подушечки пальцев или ладонь задевала кожу на шее, отчего по телу пробегали мурашки, а низ живота все больше распаляло желание. Я готова была стонать в голос, лишь бы он не сдерживался. А Шисуи тем временем прижал моё тело к своему. Оставляя миллионы прикосновений к коже шеи, под ухом, на щеках… Шисуи упёрся в мой лоб своим, а потом стал снимать ненужную одежду, касаясь кожи.       Я вздрагивала, в то время как он покрывал поцелуями каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться. Когда я вновь ощутила дыхание Шисуи на своих губах. Тяжёлое дыхание обдавало губы, нос, и лицо, а я жадно впитывала его, словно без него могла умереть. Его дыхание может заменить мне кислород.       Одно плавное движение и я вонзила пальцы в его широкие плечи, втянула больше воздуха в легкие и прикрыла от наслаждения глаза. Чем чаще я втягивала носом кислород, сдерживая стоны, тем чаще Шисуи оставлял поцелуи на моей шее и ключицам. Шисуи поддерживал заданный ритм движения, мы двигались в унисон, пока окончательно не выдохлась. Но даже тогда я не переставала покачивать бёдрами. Чувствовала внушительный рельеф закрепляясь не только нашими телами, сплетенными жаркими прикосновениями, но и душами, что в этот момент обнажились полностью. Я цеплялась за его плечи, а его пальцы обнимали меня за талию. А губы… они касались до шеи, щёк, уха, виска… лаская меня в такой нужный момент.       Я приподнялась, когда ощутила себя странно. Открыла глаза и тут же утонула в этом омуте чёрных зрачков. Он смотрел на меня снизу вверх с тихим восхищением, с теплотой, что все у нас будет хорошо… Я аккуратно опустилась на уровень его лица, вновь ощущая под собой рельеф, а взгляд Шисуи сосредоточился на моих губах. И, хотя я знаю, что этот взгляд откровеннее и интимнее всяких поцелуев и ласк, мне хотелось, чтобы он продолжил. Не просто смотреть, а неистово целовать, терзать мои губы, доводить до исступления.       — Ты… потрясающая, — ответив это он поднял мои бёдра и стал двигаться усерднее.       Когда наступила тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием, смешивающимся с его рваными свистящими выдохами сквозь стиснутые зубы, я прикрыла глаза. Я дрожала от того, настолько наши тела совпадали друг с другом. Шисуи обнял меня и прижал ближе к себе. Его прикосновение к коже вновь распалило неистовое желание поцеловать его, но я лишь вжималась в крепкое тело, пыталась унять бешеное сердцебиение и смотрела…       Смотрела ему в глаза, словно это могло спасти меня от нахлынувшего жара…       — Катоми… если ты хочешь, мы можем ещё раз попробовать? Шисуи вздрогнул и на его лице озарилась улыбка, с которой он опустился поцеловать меня.       Мы учимся быть семьей ежедневно, понимая, как это важно, и знаем, что справятся со всеми трудностями и преградами. Мы есть друг у друга, а еще у нас есть маленькие проказники, один из которых с утра точно забежит в комнату с криками о том, что пора вставать. А пока, я лежу на груди Шисуи и вслушиваюсь в ровное сердцебиение такого потрясающего мужа. ㅤ

***

      В подножье ущелья вышел силуэт. Чёрная фигура потянулась к лицу и скрипучий голос рассмеялся.       — У тебя не вышло, Учиха Шисуи. Теперь всё что мне нужно разыскать того мальчишку несущего в себе чакру лиса.       Глаза с риннеганом, уставились во тьму, и кулак бешено зарядил по булыжнику, который раскололся наполовину и отпал на землю.       — Но вначале нужно покончить… с этой мерзкой крольчихой! Убью! Из-за тебя всё пошло наискоз! Я обязательно воскрешу Джуби и призову свою маму! И тогда все людишки заплатят за этот неравный конец!