Бессмертные земли

Как обнаружила Тауриэль, покинуть Средиземье было совсем не трудно. Гораздо труднее для неё было уйти из Эребора несколько веков назад. Несмотря на то, что по меркам своего народа она прожила в королевстве гномов очень недолго, всё-таки гора стала ей настоящим домом, настолько родным, каким никогда не был даже её собственный лес. Здесь она стала женой Кили и через него обрела родителей, брата, сестру и детей. Возможно, многим казалось странным, что эльфийка считала смертных своей семьёй, но для неё это было именно так. Смерть Кили подвела под её пребыванием в Эреборе черту. Нет, после того, как его уложили в каменный саркофаг на вечный покой, Тауриэль прожила в горе ещё несколько десятков лет, но она знала, что её время здесь подошло к концу. Её собственные дети выросли и заняли своё законное место рядом с их королём, старшим сыном Фили. И хотя Тауриэль давно привыкла к тому, что жизни смертных так быстротечны, она не могла больше оставаться и выносить постоянных перемен. Таким образом, Тауриэль снова отправилась в путь. Странствуя по Средиземью, иногда одна, иногда в чьей-то компании, она открывала для себя новые места, далеко за пределами тех, где они бывали вместе с Кили. И хотя она и не могла наслаждаться всеми этими открытиями в полной мере, ведь теперь его не было рядом, чтобы разделить с ней эту радость, но всё-таки она чувствовала себя довольной. Страсть к путешествиям и неутолимый интерес ко всему новому снова и снова влекли её на Запад и однажды, в который раз проезжая через Имладрис, Тауриэль решила присоединиться к королю эльфов Келеборну, владыке Лотлориэна, который направлялся в гавани, дабы на последнем корабле отплыть на Заокраинный Запад. Мысль об этой далёкой благословенной стране вызвала в ней такой же трепет, как и тот, что она испытала когда-то, слушая рассказы Кили об огненной луне и мире за пределами её леса, и она была уверена, что если бы гном мог говорить с ней сейчас, он непременно убедил бы её совершить это новое увлекательное путешествие. Тауриэль с тоской смотрела, как далеко, за восточным горизонтом медленно исчезают берега Средиземья, обрамлённые Синими горами, в которых родился Кили. Но она ни о чём не жалела. Она ощутила один последний резкий рывок, словно давние узы тянули её обратно, а потом на неё снизошли мир, свобода и полное спокойствие. А радость открытого моря! Тауриэль ещё никогда в жизни не видела столько неба, которое не закрывали бы деревья или горы, и вода искрилась под ним, как огромный, сине-зелёный драгоценный камень. А по ночам было так много звёзд, они были повсюду и окружали её, словно перевёрнутая чаша. Она часто лежала на палубе до самого рассвета, наблюдая, как они медленно кружатся в танце. И когда, наконец, вдали показались белые берега, волнение, которого она не испытывала уже давно, вдруг охватило её. И когда её ступни зарылись в мягкий прибрежный песок, Тауриэль поняла, что это именно то самое место, где она должна была быть. ********** Дом Леголаса было легко найти, ведь он довольно сильно выделялся среди остальных построек в городе. Он был столь же изящным и воздушным, как и другие здания, но в нём отчётливо угадывались острые углы и прямые чёткие линии архитектуры кхазад. Тауриэль стояла у входа под остроконечной аркой и ей казалось, что она снова вернулась в Эребор. Конечно же дом спроектировал и построил гном, который когда-то был близким другом Леголаса. Но теперь Гимли, как и её Кили, наверняка ожидал в залах своих отцов. Волна горькой тоски внезапно нахлынула на неё, но эльфийка подавила её и дёрнула колокольчик. Послышались лёгкие шаги, и дверь распахнулась. В первые мгновения Леголас просто смотрел на неё, на его лице отразилось изумление. Впрочем, он тут же очнулся и заключил её в крепкие радостные объятия.  — Тауриэль! Хвала Валарам, ты пришла! — он поцеловал её в щёку, — Я думал, ты собиралась остаться.  — Meldir! — она рассмеялась и поцеловала его в ответ, — Я чувствовала, что меня тоже тянет сюда. И я скучала по тебе. Тауриэль закрыла глаза и прислонилась лбом к его челу, этот жест она сохранила со времён своей жизни среди гномов. Позади них раздался сочный глубокий голос.  — Приветствую тебя, кузина. Эльфийка распахнула глаза и, заглянув Леголасу через плечо, увидела родича своего мужа, Гимли, который стоял в проёме двери. Он был жив и здоров и в полном расцвете сил, яркая рыжина его волос и бороды была не тронута сединой, и время не коснулось его лица. Наоборот, он выглядел даже моложе, чем тогда, когда она в последний раз видела его в Средиземье.  — Ты первый член семьи, которого я вижу за прошедшие столетия, — радостно продолжил гном, — Ты чего так долго? И он протянул руки, раскрывая ей объятия.  — Ах, Гимли! Я не ожидала увидеть тебя здесь! — воскликнула она. Опустившись на колени, Тауриэль позволила гному обхватить её своими ручищами. Как же ей не хватало тепла крепких гномьих объятий. На какой-то момент ей показалось, что она снова может чувствовать рядом тех, кто обнимал её так когда-то: Кили, Торина, Фили. Гимли тихо рассмеялся.  — Я ещё переживу Дурина Благословенного.  — Но как…?  — Это Бессмертные Земли, — ответил ей Леголас, — На этом месте великая благодать, и Смерть не приходит сюда без приглашения. У Тауриэль перехватило дыхание. Она ни капли не жалела о том, что прожила рядом с Кили в Эреборе полную насыщенную жизнь, но мысль о том, что у неё, возможно, был бы шанс быть с ним вечно, приедь она сюда с ним раньше, причиняла боль. И сейчас Кили мог бы стоять рядом с ней, и его рука обнимала бы её талию. Она заставила себя сделать вдох и поцеловала Гимли в лоб.  — Я рада видеть тебя, кузен.  — Ты войдёшь? — спросил Леголас, когда эльфийка поднялась на ноги, — Мы как раз собирались ужинать, и я открыл бутылку чудесного вина. Хотя, возможно, ты предпочтёшь попробовать последнюю партию эля, который приготовил Гимли? Тауриэль улыбнулась. Перспектива выпить в тёплой компании старых друзей на самом деле обрадовала её.  — Я уже очень давно не пила настоящего гномьего эля, так что, пожалуй, ты прав. ********** На следующее утро, возвращаясь с ранней прогулки в садах, Тауриэль заметила Гимли. Гном сиделв одиночестве за домом под решетчатым настилом крыльца. Казалось, он поджидал её, потому что внимательно смотрел, как она приближалась, и позвал, когда она подошла.  — Tauriel Uzbadnâtha! Эльфийка рассмеялась; прошло так много времени с тех пор, как она слышала этот королевский титул, и, как оказалось, ей этого не хватало, ведь с ним было связано так много дорогих её сердцу воспоминаний.  — Мастер Гимли, — ответила она, — Доброе утро!  — Так как тебе понравился сад?  — Он прекрасен. Особенно мне понравилась маленькая сиреневая роща там, внизу.  — Ну за это надо благодарить Леголаса, — Гимли был так горд достижениями своего друга, как будто они были его собственными.  — Правда? А ещё я видела несколько скульптур. Уверена, что это твоя работа. Мраморные статуи эльфийских дев выглядели невероятно живыми, и Тауриэль не упустила из виду тот факт, что некоторые из них были очень похожи на владычицу Лориэна. Гимли расцвёл.  — Мой вклад весьма скромен. Ну просто, чтобы слегка разбавить деревья, знаешь ли.  — Они очень красивы.  — Посидишь со мной? Несколько минут Тауриэль молчала, и Гимли внимательно на неё смотрел. Наконец, гном сказал:  — Есть кое-что, что ты должна знать.  — Да? — ответила она с осторожностью. Судя по его поведению, разговор предстоял серьёзный. Было ли это как-то связано со старыми обидами? Но со времён жизни в Средиземье она не могла вспомнить ничего такого.  — Ты ведь знаешь, что когда мы, гномы, умираем, — медленно продолжил Гимли, — Наши души отправляются в залы, что Мандос приготовил для нас. Эльфийка кивнула.  — Ну… Кили, его дух туда не попал.  — Что? Ледяной ужас сковал её сердце. Неужели же все эти годы она ошибалась, думая, что дух её любимого Кили в покое и безопасности находился в обществе его почивших родичей? Гимли взял её руку в свою ладонь.  — Тише, дорогуша. Ему ничто не угрожает.  — Где? Что с ним стало? Он пропал? — тихо простонала Тауриэль.  — Он здесь, — гном сжал её руку своей большой ладонью, — Он остался за воротами залов Ожидания. Он там уже почти четыреста лет.  — Как? Ты видел его? — её страх быстро сменился дикой, необъяснимой надеждой.  — Нет, — Гимли покачал головой, — Даже здесь я не могу видеть всё, что может эльф. Впервые слоняющийся у ворот призрак гнома с эльфийскими косами увидел один из тех высоких эльфов, Ваниаров. До нас с Леголасом новости дошли быстро. Как я и говорил, я не смог его увидеть, когда пошёл туда посмотреть. Но я, вроде как, смог его почувствовать. Ну знаешь, так, как ты можешь понять, что кто-то недавно сидел на скамейке. Он был там. Думаю, он там и сейчас.  — Гимли, — Тауриэль вдруг поняла, что сжимает его руку, — Я должна пойти к нему.  — Ага, я так и знал, что ты это скажешь. Она смотрела на него умоляющими глазами.  — Ты отведёшь меня туда?  — Конечно, — он успокаивающе потёр её ладонь, — Но ты должна знать, что даже если ты его и увидишь, из этого вряд ли что-нибудь выйдет.  — Я понимаю, — Тауриэль мягко улыбнулась. Она была благодарна за то, что гном попытался смягчить боль и разочарование, которые ей предстояло испытать. Увидеть Кили таким, каким он был сейчас, бесплотным духом, и быть не в состоянии ни слышать его, ни прикоснуться, будет больно, она знала это наверняка. Но если он до сих пор находился за воротами залов мёртвых, это значило, что все эти годы он не знал ни мира, ни утешения. Возможно ли, что он ждал её? Должна ли она была облегчить его бремя и помочь ему обрести, наконец, покой? Тауриэль знала одно: она не успокоится пока не сделает для него всё, что было в её силах.  — Когда мы пойдём? — спросила она, непроизвольно поднимаясь со скамьи. Гимли рассмеялся.  — Как только закончим завтрак. Пошли. Уверен, что Леголас уже что-нибудь приготовил.