Наши в Хогвартсе (продолжение)

Снейпу стоило большого труда не бежать по коридорам, чтобы не возбуждать у встречных лишних вопросов. Ему не хотелось показывать свою тревогу и нетерпение кому-бы то ни было. К счастью, на его пути в столь ранний час почти никого не встретился, а те двое-трое студентов, что попались ему навстречу, не были склонны сравнивать обычную скорость передвижения профессора Снейпа с его сегодняшним темпом. По лестнице, ведущей в больничное крыло, он уже бежал, не думая ни о ком, кроме Эйлин. К кабинету мадам Помфри Снейп шёл своей обычной размеренной походкой, что дало ему возможность кое-как восстановить участившееся дыхание. В её кабинет он входил со своим обычным спокойно-невозмутимым видом, привычно пряча под бесстрастной маской бурю чувств, бушевавшую в его груди. — Доброе утро, Поппи. Что скажете? — Доброе утро, Северус. Скажу, что всё в порядке. Твоя жена всю ночь спала. Сейчас я её осмотрела — всё идёт так, как нужно. Не переживай. Снейп пожал плечами, как будто хотел сказать: «Да я и не переживаю». Но промолчал, понимая, что такими заявлениями Поппи не обманешь. — Я могу пройти к ней? — вместо этого произнёс он. — Конечно, Северус. — Благодарю, Поппи, — Снейп склонил голову и стремительно вышел из кабинета. Взмахнув волшебной палочкой перед входом в палату Эйлин, он быстро открыл дверь, прошёл внутрь и так же быстро восстановил все чары. Резко повернулся и встретился взглядом с глазами Эйлин, радостно вспыхнувшими при его появлении. Он никак не мог привыкнуть к этому её взгляду, выражавшему восхищение в те моменты, когда она откровенно любовалась им. Он не верил, что кто-то может им любоваться. В то же время он не мог не верить Эйлин — и это несоответствие до сих пор вызывало в нём чувство какой-то внутренней растерянности, которое, впрочем, длилось очень недолго и быстро таяло от сияния её серых глаз. Стремительно преодолев расстояние до кровати, Северус опустился на колени перед ней и порывисто обнял Эйлин, не произнося ни слова. Она так же порывисто обхватила его шею руками, так крепко, насколько ей позволяла это сделать её вынужденная неподвижность. Прижимая к себе голову Северуса, она гладила его по волосам, запуская в них пальцы, от чего ощущение пустоты и тревоги покидало его, уступая место какому-то тихому, радостному умиротворению. И хотя Снейп понимал, что для подобного чувства сейчас вовсе не место и не время — оно всё равно не проходило, пока его волосы струились меж её пальцев, а его губы касались её губ. — Се-е-верус, — как обычно, чуть нараспев, позвала она. — Как ты спал? Он поднял голову и чуть иронично улыбнулся ей: — Провокационный вопрос, миссис Снейп. Скажу, что хорошо — ты сочтёшь меня бесчувственным чурбаном. Скажу, что плохо — ты расстроишься. — Ты же всё равно выкрутишься, — «Штирлиц», мысленно добавила она. — Разумеется. Я долго не мог уснуть, но, когда это всё-таки случилось, я спал хорошо. — Двойной агент — это призвание, — мягко улыбнулась Эйлин, вновь притягивая его голову к себе и ловя губами его твёрдые сухие губы. — Как ты себя чувствуешь? — Северус едва успел вставить свой вопрос в паузу, возникшую между двумя поцелуями. — Хорошо, — ответила Эйлин, когда они вновь смогли оторваться друг от друга. — Только лежать на спине очень надоело. — Потерпи, — Северус погладил её по щеке тыльной стороной пальцев. — А куда же я денусь? — хмыкнула она. — Днём я вряд ли смогу к тебе прийти, — вздохнул он. — Да и вечером появлюсь поздно. Надо будет зелье доваривать. — Я понимаю, — Эйлин вновь обняла мужа за шею. — Попроси мадам Помфри снова дать мне снотворное. Я просплю весь день, а вечером ты придёшь и мне всё расскажешь, ладно? А то пока тебя рядом нет, в голову всякая хрень лезет. Ещё и двигаться нельзя… — Хорошо. Я скажу Поппи, — Северус продолжал гладить Эйлин по лицу, не сводя с неё своих бездонных чёрных глаз, взгляд которых был ей сейчас особенно необходим. Время поджимало, пора было уходить, а он всё никак не мог заставить себя сделать это. — Иди, родной. Тебе пора, — тихо произнесла Эйлин, не разжимая рук, сведённых у него на шее. — Иду, — согласился Северус, по- прежнему прижимая её к себе. — На счёт три? — улыбнулась она. - Да. — Три, — Эйлин решительно разжала объятия. Северус резко встал с колен, провёл рукой по её щеке, развернулся и быстро направился к двери. Взмахнув волшебной палочкой, он открыл её и бросив с порога прощальный взгляд на Эйлин, стремительно покинул палату. Придя в кабинет колдомедика, он договорился с Поппи о снотворном для Эйлин и отправился в Большой зал. Завтракать ему не хотелось, но он понимал, что нужно заставить себя поесть. День предстоял напряжённый, силы ему ещё понадобятся. Да и демонстрировать врагам свои чувства, внешним выражением которых была потеря аппетита, он не собирался. Знать бы ещё, кто руководит этими сопляками…. Снейп не сомневался, что в Хогвартсе у них есть поддержка, хоть они и утверждают обратное. Его интуиция редко его подводила. А вот вредноскоп с интуицией был не согласен. Всё то время, что Снейп провёл за преподавательским столом, эта дурацкая пищалка не издала ни звука. Что-то здесь было не так, и ему ещё предстояло с этим разобраться. *** Сразу после завтрака Снейп догнал в коридоре Аманду Флинт, которая вместе с Памелой Дейвер вела первокурсников в сторону слизеринских подземелий. — Мисс Флинт, — окликнул он её, — зайдите перед уроками в мой кабинет. — Да, сэр, — кивнула девушка. До начала занятий оставалось ещё пятнадцать минут, когда Амада появилась на пороге кабинета зельеварения. Высокая черноволосая девушка с решительным взглядом карих глаз и тонкими губами, разрез которых придавал её лицу постоянное выражение лёгкого презрения, всем своим видом выражала готовность чётко и неукоснительно выполнять распоряжения господина декана. Однако, как успел заметить сам господин декан, применив к ней невербальное «Легилименс», её мысли о нём отличались крайней степенью презрения, смешанного с ненавистью. А по отношению к его жене эти чувства усиливались в несколько раз. И ещё на фоне этой ненависти Снейп сумел разглядеть в душе Аманды огромную, фанатичную, всепоглощающую любовь к Повелителю её ума и сердца — к Уолтеру Шафику, ради которого девушка была готова буквально на всё. В этом мисс Флинт очень походила на Беллатрису Лестрейндж. Впрочем, по сравнению с ней Аманда выглядела в сто раз более адекватной. Но от этого не становилась менее опасной. — Мисс Флинт, я слышал, у первокурсницы мисс Шнайдер была истерика? — Да, господин профессор. — Причина вам известна? — Она говорит, что ей тут не нравится и она хочет домой. Возможно, это не настоящая причина, но ничего другого она мне не сказала. — Вы не заметили, у неё не было конфликтов с другими студентами? — Не заметила. Я спрашивала её об этом, но она говорит, что ничего такого не было. Продолжая сеанс легилименции, Снейп увидел, как на самом деле обстояли дела. Лиззи Шнайдер скучала по дому и по родным. Она сидела на своей кровати, погружённая в воспоминания о близких, иногда тихонько всхлипывая. В это время в спальню вошла Аманда, которую привела однокурсница Лиззи, кажется, Стокинг — Снейп ещё не запомнил всех первокурсников по именам. Отправив свою спутницу за дверь, Аманда уселась на кровать рядом с Лиззи и зашипела ей в ухо: «Ты, мерзкая дрянь. До каких пор ты будешь позорить наш факультет? Здесь ненавидят плакс и нытиков. Если ты сейчас же не заткнёшься, я отлуплю тебя сама, а потом приведу к декану, и он будет пытать тебя Круциатусом. Он всегда так поступает с такими, как ты». Лиззи замерла от страха, а через минуту её уже колотила крупная дрожь. Громкие рыдания, вырвавшиеся из её груди, сопровождались мощной неконтролируемой вспышкой магии — по комнате летали разные предметы, время от времени ударяясь о стены и с грохотом падая на пол, чтобы потом снова взвиться в воздух и закружить по комнате с ещё большей скоростью. Аманда удовлетворённо усмехнулась и оставила Лиззи одну, запретив кому-либо заходить к ней, а сама тем временем поспешила к Эйлин. Проходя мимо сидящих на диване в гостиной Бёрка и Харта, Аманда молча кивнула им, не останавливаясь и не проверяя их реакцию на этот кивок. Всё было обговорено заранее, каждый из них знал, что делать, и успешно выполнил свою часть задуманного плана. Что ж, с этим всё ясно. А вот девицу стоило допросить подробнее. Она многое может знать. Кажется, гораздо больше, чем эти тролли — её подельники. — Благодарю вас, мисс Флинт. Отправляйтесь на занятия. После уроков я жду вас в моём кабинете. Мне нужно будет дать вам кое-какие распоряжения в связи с этим делом. — Хорошо, господин профессор, — мисс Флинт любезно улыбнулась и с достоинством покинула помещение. А потом начался обычный учебный день. Занятия, перемены, взыскания, поощрения, назначенные отработки, испорченные зелья, парочка едва не взорвавшихся котлов, его ядовитые замечания… Обед в Большом зале, головная боль, зелье, её снимающее… Снова занятия. И, наконец, колокол, возвестивший об окончании уроков — сигнал, которого Снейп сегодня ждал больше, чем самый отпетый двоечник. Он сидел у себя в кабинете, проверяя первые в этом году опусы по зельеварению — творчество семикурсников, требовавшее особого внимания в силу сложности изучаемых зелий. В дверь постучали. Услышав профессорское «Войдите», Аманда Флинт с достоинством вплыла в кабинет и уселась на указанный Снейпом стул напротив его стола. — Мисс Флинт, — глаза Снейпа буравили девушку пронизывающим взглядом. — Что вы можете сказать по поводу случившегося с миссис Снейп? Вам что-нибудь известно об этом происшествии? Снейп видел, что девушка пытается отгородиться от проникновения в свои мысли с помощью окклюменции. Он понимал, что Аманда гораздо лучше усвоила этот навык, чем Бёрк и Харт. Впрочем, сопротивляться его напору ей не удавалось. Интересно, тот, кто обучал её окклюменции, понимал, что против Снейпа ей не устоять? Скорее всего…. Значит, эту девчонку ему тоже подставляли, чтобы прикрыть ею более серьёзного противника. Размышляя об этом, Снейп прислушивался к тому, что отвечала на его вопрос Аманда: — Мне известно только то, что знают все. На вашу жену совершено нападение, и теперь она находится в больничном крыле. Никто не знает этих нападавших. А предположения строят такие идиотские, что о них даже говорить не хочется. — Например? — Одни считают, что на неё напал кто-то из слизеринцев. Другие думают, что это могли сделать и студенты с других факультетов. Третьи боятся, что в Хогвартс проник кто-то извне. — А вы сами как думаете, мисс Флинт? — Я думаю, что вы вполне можете меня подозревать в причастности к этому нападению. Ведь это я вызвала миссис Снейп в коридор, где на неё напали. Доказательств моей невиновности у меня нет. Есть только алиби, свидетельствующее о том, что это не я лично на неё напала, поскольку имеется много очевидцев того, что я находилась с мисс Шнайдер, которую мы вместе с Памелой успокаивали, как могли. Пока она говорила всё это, Снейп демонстративно наливал в стакан Веритасерум из флакона. Скользнув по Аманде равнодушным взглядом, он спросил, протягивая ей стакан: — Выпьете сами или мне вливать в вас это насильно? Рука Аманды медленно потянулась за волшебной палочкой, но «Экспеллиармус» Снейпа был гораздо быстрее. — Так как? Будете пить? Аманда отрицательно затрясла головой. Снейпу пришлось проделать с ней все те манипуляции, которые он утром проделал с Бёрком и Хартом. Впрочем, он не стал держать Аманду связанной, избавив её от верёвок сразу же, как только зелье начало действовать. Допрос с применением Веритасерума не требует окольных путей и обходных манёвров. Зелье не позволит соврать, даже если допрашиваемому этого очень хочется. Поэтому Снейп задавал вопросы, что называется, «в лоб». — Мисс Флинт, что вас связывает с Уолтером Шафиком? — Он мой повелитель и господин. Он самый великий маг современности. Скоро он придёт к власти и будет править миром. А я стану Той, чьё лоно он оплодотворит своим семенем. Я дам жизнь его потомству, и Он наградит меня за это, усадив рядом с собой на престол. Повелитель сделает меня своей женой и ближайшим другом…. «Ничего себе, — думал Снейп, слушая этот пафосный монолог. — Кажется, кое-кто считает нового «повелителя» чуть ли не мессией, спасителем магического мира. Это же надо было так девчонке мозги загадить». — Когда это произойдёт? — вслух поинтересовался он. — Когда я стану достойной этой чести. Когда я выполню то, что повелит мой господин. — Что же он повелит вам, мисс Флинт? — Я помогу ему уничтожить его врагов, и мой повелитель введёт меня в свой дом и сделает меня матерью своих детей. — Кто эти враги? — Все, кто виновен в гибели его предшественника. — Он поручил вам убить меня и мою жену? Губы Аманды презрительно изогнулись. Казалось, что, отвечая на этот вопрос, она с омерзением выплёвывает каждое слово: — Повелитель сам убьёт и тебя с твоей сукой, и тех проклятых гриффиндорцев. Я только доставлю к нему вас, живыми и невредимыми. Так приказал повелитель. — Как вы собираетесь это сделать? — Наложу парализующее заклятие и трансгрессирую с каждым из вас по отдельности. — Когда это произойдёт? — Как только получу приказ от повелителя. — Собираетесь ли вы использовать яды или какие-либо неизвестные зелья для получения контроля надо мной и моей женой? — Пока таких распоряжений не поступало. Я должна следить за вами и быть готовой выполнить приказ. — В замке есть люди, которые могут помочь вам, если что-то пойдёт не так? — Да. — Кто это? — Я не знаю. Но если помощь мне понадобится, я её получу. — Студенты-члены вашей организации окажут вам помощь в этом деле? — Если я прикажу им. — А вы прикажете? — По обстоятельствам. Задавая вопросы и запоминая ответы на них, Снейп тщательно обследовал сознание девушки. Аманда изо всех сил пыталась сопротивляться действию Веритасерума, поэтому на окклюменцию у неё уже просто не оставалось сил. Помимо острой, необузданной ненависти к нему, Снейп постоянно натыкался на свидетельства тяжёлой, душной, болезненной, всепоглощающей страсти, которая тёмным пламенем пожирала Аманду изнутри. Фанатично преданная своему Повелителю, она испытывала восторг, граничащий с экстазом всякий раз, находясь рядом с ним. В таком состоянии она была способна на всё, что угодно. Он мог приказать ей вынуть собственное сердце голыми руками — и она сделала бы это. В воображении Аманды постоянно возникали картины её бурного секса с Уолтером Шафиком или реальные сцены, когда она, раздевшись у себя в комнате перед его портретом, доводила себя бурными ласками до полного изнеможения. Аманда Флинт была безумно влюблена, и поэтому опасна. Не найдя в её сознании ничего, что можно было счесть полезным для себя, Снейп сунул волшебную палочку Аманды в карман её мантии, одновременно стирая ей память о только что оконченном допросе, и произнёс ровным голосом, как будто продолжая ранее начатый разговор: — У меня нет оснований не доверять вам, мисс Флинт, и подозревать в причастности к этому инциденту. Вы прекрасно зарекомендовали себя в качестве старосты, именно поэтому я и поручаю вам с Бёрком особенно тщательно следить за порядком на факультете. Обо всём, что покажется вам подозрительным, о каждой мелочи, достойной внимания, докладывайте мне лично. — Да, господин декан, — Аманда слегка склонила голову и опустила глаза, но это не помогло ей скрыть от Снейпа вспышку презрения в её сознании. Чего ему стоило в который уже раз за сегодняшний день сдержать свою ненависть — об этом не знал никто. — Что касается этой первокурсницы…. Шнайдер, кажется? — продолжил он ровным бесстрастным голосом, — Если с ней ещё раз случится нечто подобное — обращайтесь непосредственно ко мне. — Хорошо, господин профессор. — Вы можете идти, мисс Флинт. Когда дверь за девушкой закрылась, Снейп попытался вернуться к отложенным пергаментам, но сразу сосредоточиться на них не смог. Его мысли постоянно возвращались ко всему увиденному и услышанному им в ходе допросов. Он понимал, что ему необходимо срочно собрать как можно больше сведений об этой организации, что называется, «изнутри». Но для этого было бы неплохо самому стать её членом. А ещё лучше — правой рукой нового Повелителя. Снейп ухмыльнулся: «Интересно, каким образом? Стать на время Амандой Флинт, приняв Оборотное зелье и оказавшись в постели этого Шафика?» «О чём ты только думаешь, извращенец? — тут же среагировал внутренний голос. — Одна ночь без жены — и уже размечтался о чужой постели». «Заткнись. Сам извращенец», — прикрикнул на него Снейп. Мысль об Оборотном зелье показалась ему довольно здравой. Стать на какое-то время Бёрком и оказаться на собрании этой шайки, чтобы узнать побольше…. Это стоит обдумать. Ну, а пока…. Пока хотелось бы узнать хоть что-нибудь о взрослой части организации. Снейп взял небольшой кусок пергамента и нацарапал на нём короткую записку без обращения и без подписи: «Нужно поговорить. В воскресенье. Там, где мы встречались в прошлый раз. В то же время». Выйдя из кабинета и убедившись, что за ним никто не следит, Снейп поднялся в совятню, отыскал там самую невзрачную сову, прикрепил к её лапке пергамент и отправил её к Люциусу Малфою. На обратном пути Снейп заглянул в библиотеку. Поискав современные справочники о представителях чистокровных семей, ранее, в тридцатые годы включённых в нашумевший «Справочник чистокровных волшебников», он попытался выудить из них всё возможное о семействе Шафиков. Отыскать ему удалось немногое. Основатель династии, Фарид Шафик, обосновался в Англии в середине девятнадцатого века. Никто не знает точно, откуда он приехал и чем занимался до этого. Зато было известно, что он оказался сильным магом, что позволило ему стать довольно близким другом нескольких чистокровных волшебников, в том числе и Саймона Фоули. Его красавица-дочь Дженнифер влюбилась в молодого араба до такой степени, что ей удалось преодолеть традиционную обособленность и настороженность английской аристократии по отношению к чужеземцам и убедить родителей выдать её замуж за Фарида, который совершенно естественно и незаметно для окружающих стал называться Фредом. У них родилось трое сыновей и одна дочь. Все последующие поколения Шафиков вступали в брак только с чистокровными волшебниками, что и позволило анонимному автору включить это семейство в «Справочник чистокровных волшебников». Одна часть представителей этого семейства получала магическое образование в Хогвартсе. Другая предпочитала проходит обучение на родине предков. Уолтер Шафик учился в тайной магической школе Багдада, в которой культивировалась особо тёмная и неизвестная в Европе восточная магия. Вот почему Снейп ничего не знал об этом человеке. Им никогда не доводилось встречаться. Окончив школу, Уолтер Шафик нигде больше не учился, однако, было известно, что какое-то время он стажировался в Министерстве в качестве сотрудника Отдела Тайн. Никто не знал, что заставило его отказаться от продолжения карьеры. Никто из Шафиков, в том числе и Уолтер, никогда не были замечены в связях с Волан-де-Мортом и его приспешниками. Во время его правления Уолтер Шафик отсиживался в своём поместье. Как он проводил там время и чем занимался — для всех оставалось загадкой. Он был «тёмной лошадкой» для всех и продолжал оставаться ею по сей день. Полученные сведения никак не удовлетворили жажду Снейпа узнать побольше об этом человеке. Но приходилось довольствоваться тем, что есть, в надежде, что Малфой сможет хоть как-то восполнить пробелы в знаниях. Вернувшись в кабинет, Снейп всё-таки сумел заставить себя сосредоточиться на проверке письменных работ. Справиться с ними до ужина не удалось. Придя в Большой зал, Снейп первым делом встретился с сочувствующим взглядом Мак-Гонагалл. Другие преподаватели тоже поглядывали на него, как на тяжело больного, либо вовсе прятали глаза. «Т-а-а-ак, — подумал Снейп. — Началось. Они узнали и теперь начнут выражать сочувствие. Драккл их всех побери!» Круговорот событий как-то не позволил ему задуматься о том, что будет, когда коллеги узнают о том, что случилось с Эйлин. Их соболезнующие взгляды стали для Снейпа неприятной неожиданностью. Зло сверкнув глазами в сторону особо сочувствующих, Снейп поджал губы и молча направился к своему месту. Разумеется, Минерва не дала ему спокойно пройти мимо. — Северус, мы знаем о случившемся. Прими наши соболезнования, — её голос был полон искреннего участия, когда она остановила его, мягко взяв за руку. — Благодарю вас, Минерва, — процедил Снейп сквозь зубы, стараясь скрыть злость и досаду. Какое им всем дело до того, что случилось? Пусть убираются к дракклу со своими соболезнованиями! И оставят его с Эйлин в покое. Однако, понимая, что коллеги проявляют к нему искреннее участие и не желая выглядеть в их глазах неблагодарной скотиной, Снейп всё-таки смог заставить себя не произнести всего этого вслух. Молча усевшись на своё место, он постарался сделать вид, что ничего особенного не произошло. Все остальные последовали его примеру. Быстро расправляясь с едой, не чувствуя её вкуса, лишь подчиняясь необходимости есть, чтобы сохранять силы, Снейп вдруг ощутил в кармане мантии лёгкую вибрацию и едва слышное жужжание. Вредноскоп ожил. Снейп окинул коллег быстрым взглядом из-под полуопущенных век. Разумеется, ничего подозрительного он не заметил. Вредноскоп всего лишь сигнализировал о присутствии за столом человека–недоброжелателя. Странно, что он молчал всё это время и подал сигнал только после того, как с Эйлин случилась беда. Было в этом что-то подозрительное и неестественное. Всё это надо будет обязательно обдумать. Покончив с ужином, вкус которого он так и не смог распробовать, Снейп вновь отправился в свой кабинет. Пока он заканчивал проверять работы, пришедшие на отработку студенты чистили котлы и мыли пробирки и колбы в гробовом молчании. Вся школа уже знала о случившемся, и никто бы не решился в такой момент злить сурового профессора, мешая ему сосредоточиться на его собственных делах. Снейп не обращал на студентов никакого внимания, предоставив им возможность сделать всё на своё усмотрение. Тем не менее, котлы и стеклянная посуда в этот вечер оказались чистыми, как никогда. Сделав вид, что не заметил этого, Снейп кивком головы отпустил всех и устало склонил голову на руки, уперев их локтями в стол. Больше всего на свете ему хотелось бросить всё и бежать к Эйлин. Он сам удивлялся тому, насколько соскучился по ней за какие-то несчастные полдня. Но факт оставался фактом — не ощущать её присутствия рядом оказалось для него мучительным. Зависимость? Ну и пусть. Ему нравилась такая зависимость, и ни за какие сокровища мира он не согласился бы избавиться от неё. Тяжелее всего было осознавать, что сейчас он ещё не может себе позволить это «бросить всё и бежать». Потерев руками лицо, как будто прогоняя усталость, Снейп поднялся и отправился в слизеринскую гостиную. Убедившись, что всё в порядке, и большинство студентов уже разбрелись по спальням, что никто из первокурсников не истерит и не выплёскивает неконтролируемую магию, Снейп вернулся в кабинет зельеварения и занялся вчерашним зельем. Потратив на него около полутора часов, Снейп снова потушил огонь под котлом и оставил варево остывать. Завтра наступала решающая стадия в приготовлении. А на сегодня всё. Дрожа от нетерпения, Снейп, тем не менее, обстоятельно проверил, всё ли в порядке в кабинете, запечатал дверь Охранными чарами и ещё раз заглянул в гостиную. Застав там шестикурсника Дэмьена Уолдена, целующегося с пятикурсницей Роуз Мак-Грегор, Снейп понимающе хмыкнул, что, однако, не помешало ему разогнать эту парочку по спальням. Покончив, наконец, с делами, Снейп чуть ли не бегом устремился в больничное крыло.