JONERYS. Джон Сноу и Дейенерис Таргариен. СБОРНИК ДРАББЛОВ

Джон открыл глаза. Солнце уже отбрасывало свои лучи на деревянные полы каюты, из-за чего маленькая комната становилась освещенной со всех сторон. Он потер глаза, осматриваясь по сторонам, а на его лицо легка тень легкого недоумения. Поднялся на локтях и посмотрел в сторону, и стоило ему увидеть освещенное светом лицо Дейенерис, как Джон улыбнулся. Она была прекрасна: утренние лучи падали на ее серебристые волосы, делая их еще ярче, еще красивее. Дейенерис редко улыбалась: королевы лишены такой возможности. Всю свою жизнь она сражалась: за мир, за справедливость, за себя, и видеть ее лицо, не обрамленное печалью и грузом ответственности было прекрасным видением. Морщинки на лбу разгладились, она выглядела такой юной, словно маленькая девочка, счастливая девочка. Он снова улыбнулся, прокручивая в голове события прошлой ночи. Он не знает, зачем вообще пошел прошлой ночью в покои королевы. Глупое безрассудство, Джон! В тот момент он не думал о том, что она откажет ему, и он останется опозоренным и больше никогда не взглянет на нее. Но когда она начала отвечать на его поцелуи, Джон словно обрел давно забытое счастье: отрезанные крылья вновь были позади него, позволяя летать. Но летать он мог только с ней. Ему нравилось видеть ее такой: нежной и страстной, улыбающейся. Слышать ее стоны и полу крики и понимать, что именно он доставляет ей такое удовольствие и подводит к черте безудержного удовлетворения… И помогает перешагнуть через нее. Это лучшее чувство, которое ему удалось осознать и понять. Она стала его. Но тень сомнения заволокла его сознание: что же она скажет? Вдруг отвергнет, сказав, что это была ошибка? Или скажет, что была неудовлетворена? Боже. Чем ближе к ним подкрадывался рассвет, тем больше ужасных мыслей в голове у него становилось. Джону хотелось уничтожить их, срезать под корень, но он не мог, потому что… потому что сам сомневался. Сомневался в ее чувствах, хоть и видел все взгляды. Сомневался в ней, хоть они и стали так близки. Он был по уши в нее влюблен. Но он не боялся этого. Он не боялся любить: он боялся быть единственным, кто любит. Шуршание где-то рядом заставило Джона мгновенно перевести взгляд на пробуждающуюся Дейенерис и выбросить из головы ненужные мысли. Она медленно потянулась на кровати, блаженно растянувшись в улыбке и глядела прямо в печальные глаза Джона. И она понимала причину его грусти и метаний. — Доброе утро, — пробормотала Дейенерис, поднимаясь на локтях, удерживая одеяло. — Доброе утро, Ваша милость. — Просто Дейенерис, или Дени. Джон с изумлением посмотрел в ее лиловые глаза, которые излучали тепло и заботу. Но он не верил ее словам. — Но… Не успел он закончить предложение, наполненное очередным бредом человека, который больше всего боялся быть отвергнутым любимой женщиной, как Дейенерис легко приблизилась к нему и, положив маленькую ладошку на его щеку, нежно поцеловала. Выжигая все его сомнения, все страхи. Она просто целовала его, углубляя поцелуй, который становился все более крышесносящим, наполненным страстью и желанием. Они не могли и не хотели разрывать поцелуй: он был спасением их душам, которые так жаждали любви. Оторвавшись от Джона, она легко легла на его живот, обвивая руками торс, оставила поцелуй рядом с шрамом. — Это не было ошибкой, Джон. Это не было лишь порывом страсти и желания. Это было мое осознанное решение, мой выбор: быть с тобой, здесь и сейчас. Она взглянула на него и, словно читая по его глазам, мягко произнесла: — Нет, я не пожалела об этом. Каждой клеточкой своего тела я хотела быть с тобой, Джон Сноу, потому что я… Она замялась. Она не знала, стоит ли произносить эти слова: нужны ли они сейчас? не разрушат ли они все? Отношения людей меняются, стоит лишь сказать эти чертовы три слова. И часто не в лучшую сторону. Джон мигом притянул к себе Дени и жарко поцеловал, переворачивая ее так, что теперь она была под ним. — Тебе не обязательно произносить эти слова. — Но я хочу их произнести. Я люблю тебя, Джон Сноу. Я люблю тебя таким открытым, люблю тебя живым, страстным, люблю видеть твою улыбку, люблю видеть тебя таким, какой ты есть. — Я тоже люблю тебя, боже, Дени… И эти чертовы поцелуи сносили голову, уничтожали все преграды, все воздвигнутые стены между ними, и вся боль, что скрывалась за ними выплеснулась наружу потоком настоящей любви и искреннего взаимопонимания и бесконечного доверия друг к другу. И эта каюта стала домом для их любви. И они понимали, что могут быть проблемы, что их жизни наполнены непредсказуемыми поворотами судьбы, и что она же может отнять их друг у друга, но сейчас они хотели быть любимыми. Отчаянно нуждались друг в друге, в каждом прикосновении. Кожа к коже. Сердце к сердцу. И они будут любить друг друга, пока их сердца не пробьют последнюю свою песню. И даже она будет символом их любви.