Dress

Наши тайные моменты в переполненной комнате Они не имеют понятия обо мне и тебе

Академия решает отметить отмену конца света и закатывает вечеринку в клубе. Под софитами и алкоголем мир кажется не таким уж и плохим. Им весело. Они все стали частью чего-то грандиозного. Стали героями, как и хотел их отец. — Сложно в это поверить, но я хочу поднять тост за то, чтобы и дальше оставаться в хороших отношениях со всеми вами. Быть семьёй, — Диего поднимает рюмку. Все согласно чокаются. После начинаются истории с семейными воспоминаниями. Вечер, что надо. И в темноте никто даже не замечает, что рука Клауса, сидящего рядом с Пятым, ложится на коленку брата и начинает поглаживать её. Тело мальчика покрывается мурашками, и он делает ещё один шот. Так, на всякий пожарный. Клаус сжимает губы, чтобы не заулыбаться как идиот. Медленно ведя вверх, задевает каёмку шорт и проходит выше. Пятый вздрагивает и глубоко выдыхает через рот. Вдох-выдох, всё почти нормально. Никто также не обращает внимание на то, что Клаус тащит на своих руках Пятого до их дома. Интересно, что заставило тринадцатилетнего мальчика напиться? Четвёртый кладёт брата на кровать в его комнате. Тот просит его остаться с ним.

Здесь отпечаток твоего силуэта Оставил на мне свою отметку, золотое тату

Пятый просыпается ближе к полудню. Вся комната пропахла духами Клауса. Его самого, кстати, нет. Пятый переворачивается на бок и замечает вмятину на простынях от тела Четвёртого. Пятый — жестокий в прошлом киллер и фанат научной литературы, ненавидящий романтику и подобную чепуху, сейчас лежит и улыбается, смотря на это. Пятый не любил никого кроме Долорес. Но подойдя к зеркалу и заметя отметку Клауса в виде размытого багрового засоса, он начинает думать о том, что у него довольно неплохая семья. Особенно один из братьев. Тот, что с призраками разговаривать умеет.

Все эти тишина и терпение Тоска и предвкушение Мои руки трясутся от того, что я сдерживаю себя Тоска и отчаянное ожидание Мои руки трясутся от всего этого

Все, кроме Пятого, Лютера и Клауса разъехались. В доме очень тихо. Впервые тишина так давит. Пятый терпеливо ждёт. Но он сам даже точно не знает чего (или просто не хочет себе в этом признаваться). Пятый имеет огромные выдержку и терпение. У него многолетний опыт ожидания, что уж скрывать. Но когда книга из библиотеки отца не читается, кофе не заваривается и даже коктейль, и тот, не делается, он не выдерживает. Хождение из стороны в сторону и мысли о Четвёртом. Он не должен. Клаус его брат. Это была глупая ошибка. Всему вина — алкоголь. Будь Пятый трезвым, он ни за какие коврижки не позволил бы случиться такому. Да, вот и всё. Нет тут больше никакого объяснения (читай: оправдания). Его это больше не должно волновать. Пятый заставляет себя в это поверить. И жизнь сразу становится легче. Наверное. Именно поэтому, когда Клаус заходит в гостиную и плюхается рядом с ним на диван, Пятый нервно закусывает губу. Четвёртый спрашивает как дела у его брата, говорит что-то про ветреную погоду и скидки в супермаркете. И ни одного слова о том, что было вчера. Клаус улыбается и смеётся, активно жестикулируя. Замалчивать что-то — это не про него. Он должен был первым делом, как пришёл, начать разговор про вчерашнее. Но нет. Ни словечка, ни даже одной шутки. Совершенно ничего. Пятого передёргивает, потому что Клаус его провоцирует. Ждёт, чтобы он заговорил первым. Ведь это так свойственно Пятому. Он жить спокойно не сможет, пока не разберётся со всем. Жаль, но Клаус не учёл одну вещь. У Пятого выдержки побольше, чем у всей Академии вместе взятой. Он терпеть Четвёртого не может. Но у него такие большие глаза, подведённые карандашом, и такая красивая улыбка. Кружка с кофе предательски дрожит. Приходится быстрее поставить её на стол. У Пятого руки трясутся и холодеют от того, как он сильно сдерживает себя, чтобы не наброситься на Клауса. И Клаус хоть и ведёт себя будто ничего не случилось, но всё это замечает. — Почему ты до сих пор ходишь в этой школьной форме? Не хочешь купить что-то новенькое? — вопрос на миллион и в самый нужный момент. Честно. — Предлагаешь мне обновить гардероб? — это последнее, что сейчас волнует Пятого, но думать про вчерашнее ещё хуже. — Почему нет? Ходить в одном и том же надоедает. Клаус точно издевается над ним. Но Пятый слушается совета брата и идёт в магазин. Продавец подсказывает ему, что сейчас модно, и он максимально пытается не кривить губы, смотря на это. Поискав ещё около сорока минут самостоятельно, ему всё-таки удаётся найти что-то, по его мнению, более менее годное. Выбор падает на классические завышенные брюки и рубашку с коротким рукавом. В них он хотя бы не смотрится как один из тех придурков, вечно ходящих на всякие тусовки и считающих, что это круто. Придя домой, Пятый ещё полчаса рассматривает себя в зеркале своей комнаты, разглаживая невидимые складки на ткани. — Н-да, ну ты конечно не далеко ушёл от своей формы. Но всё-таки лучше, чем было, — оглашает свой вердикт, непонятно откуда взявшийся, Клаус. — Спасибо конечно, но твоего мнения никто не спрашивал, — Пятый презрительно смотрит на Четвёртого. Любовь любовью, а быть говнюком нужно по расписанию. Клаус усмехается, встает сзади брата и, кладя руки ему на плечи, смотрит на отражение. Пятого опять трясёт. Он разворачивается и берёт в свои дрожащие руки лицо Клауса.

Произнеси моё имя, и всё остановится Я не хочу, чтобы ты был моим лучшим другом Купил эту одежду только для того, чтобы ты мог её снять Сними её, сними

— Пятый, — Клаус произносит его имя, останавливая всё вокруг. Пятый встаёт на цыпочки, облизывает губы и целует брата. Всё так просто. Четвёртый в отличие от него, не может похвастаться огромным терпением. Поэтому, недолго думая, отвечает на поцелуй. — Я не хочу быть тебе братом, другом или просто тем, кто живёт с тобой под одной крышей. — А кем ты хочешь быть? — Я хочу быть твоим, — это единственные слова, что может сейчас произнести Пятый, но они такие важные. — Так будь, — окажись кто-нибудь другой в этой ситуации, Клаус бы рассмеялся. Настолько смазливо это звучит. Но он также отдал бы всё, чтобы услышать эти слова снова. Клаус расстёгивает пуговицы его рубашки, попутно стягивая подтяжки с плеч. — Так не хочется снимать эту одежду. Тебе очень к лицу, — Четвёрый произносит это с какой-то толикой сожаления. — Не стоит. Я купил это только для того, чтобы ты мог снять, — Пятый приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на реакцию брата. Ей нет цены. Ему определённо повезло с семьёй.

Неизбежный, я даже не буду пытаться И если я обожгусь, то мы хотя бы были наэлектризованы Я выливаю вино в ванну Ты целуешь моё лицо, и мы оба пьяны Каждый думает, что знает нас Но никто не знает о…

Образ Клауса вырезается в голове Пятого, заполняет всего мысли и грёзы. Тот готовит ему кексы на завтрак, держит за руку, засыпая рядом с ним при просмотре какой-то научной передачи, и даже вяжет ему грёбаный свитер. Это неизбежно, Пятый даже не будет пытаться. Он думает об их отношениях на дне рождении Клэр. Это же совсем неправильно. Но даже если он обожжётся, то это всё равно останется тёплым воспоминанием. Потому что эти отношения были желанны. Потому что они оба были наэлектризованы. Вообще-то из-за жары они пошли переодеться. Но вот почему-то сейчас Клаус целует лицо брата в уборной. Очень жарко. Бутылка белого полусладкого случайно выскальзывает из рук Пятого и падает в ванну. Слышен треск бьющегося стекла. Он глупо смеётся, и они сходятся во мнении, что им нужно употреблять меньше спиртного. Это всё так не по-настоящему, как будто в мечтах. Пятый не хочет делиться этим ни с кем.

***

Даже в мои худшие времена Ты видел лучшее во мне Назад к моим ошибкам Моим неудачам, моим потрясениям Даже в моей худшей лжи Ты видел правду во мне

Пятый вспоминает о том, что Клаус единственный поддерживал его всегда. Несмотря на ужасный характер Пятого и его самоуверенность, приводящую к ужасным вещам. Пятому бывает сложно, ведь большую часть жизни он провёл в поисках причины конца света и его остановке. Это как синдром отмены, только с воспоминаниями. Они никуда не уходят. Иногда Пятому очень плохо. Иногда он всё-таки пишет формулы в тетради. Но на все вопросы Клауса, он отвечает, что всё нормально. И тот прекрасно понимает, что он врёт. Но всё равно улыбается, потому что Пятому это необходимо. Потому что он сам прекрасно знает, какой это титанический труд — забыть своё прошлое. Знает не понаслышке.

***

И я проснулся как раз вовремя Сейчас я просыпаюсь рядом с тобой Мой единственный, моя линия жизни И мои руки трясутся Я не могу объяснить это

Однажды Пятый просыпается утром рядом с Клаусом, и его руки так сильно дрожат, что он даже и сам не может найти этому причину. Но Пятый точно знает, что он проснулся вовремя, в нужном месте. Проснулся рядом со своей линией жизни.