Паутина

Сеня уже который час бродил по этому чёртовому лесу и не мог понять одного — хуле он засмотрелся на того чёрного огромного ворона и пропустил очередной поворот множественных тропинок?! Шёл незатейливый разговор о каких-то новых вышедших аниме, которые его друзья глянули глазком и решили, что это полный отстой, и вообще раньше-было-лучше. Хоть и не прельщало слушать эту мудотню, которая повторяется из раза в раз, когда тема заходит о свеженьких тайтлах, но лучше это, чем ночь в густом лесу один на один с ебучей живностью, что здесь водится. Конечно, в походном рюкзачке помимо сотен вещей, что запихнула мама, был и спрей от пауков/клещей/комаров. За это Сеня готов был расцеловать маме руки: та всё-таки знает, как он боится и ненавидит этих ползучих тварей. Раздражённо поведя плечами, Сеня в который раз схватился за телефон, привстал на носочки и попытался словить связь. Ничего. Хотя только первый час прошёл, в голове вспоминались хуева туча сюжетов и криминальных сводок о том, как люди терялись, пропадали бесследно в лесу, умирали без еды и воды. А тяжесть за спиной определенно была приятной: пластиковый контейнер с бутербродами, огурчиками и помидорами грел душу. И ещё раз спасибо любимой маме. Он всегда считал, что если идти вперед, то можно куда-то и выйти. Фиг там плавал! Сколько не идти, одни бесчисленные деревья: сосны, дубы, берёзы, липы, но больше ничего. Успокаивало разнообразие леса. Если бы были, например, одни сосны, Сеня не выдержал бы этого. По мху на деревьях и солнцу на небе он также старался ориентироваться, но бесполезно. Даже выйти на ту самую тропинку он не мог, да и о чём он, вообще никаких тропинок не было! Лес был красив, величав, он создавал некую мистическую атмосферу, будто действительно за очередным поворотом дерева сейчас выскочит лесовик, а с ветки спрыгнет очаровательная мавка. Чтобы успокоить себя, Сеня пытался наслаждаться окружающим лесом. Вздохнув поглубже воздуха, он решил присесть на поваленное ураганом дерево. Оно определённо лежит здесь уже давно, сухое, поросшее мхом. Присев, Сеня достал из рюкзака маленький новый скетчбук на а5, карандаш и ластик и решил зарисовать пейзаж вокруг. Недалеко от него ещё одно дерево было вырвано с корнем, но оно не упало, а, столкнувшись с дубом, лежало на нём. Поодаль — возвышение с огромной берёзой, что спускала свои зелёные косы к земле. А вокруг мягкая трава и лесные цветы. Повернув скетчбук горизонтально, Сеня начал зарисовку, очень сосредоточившись, не замечая ничего вокруг. Некоторое время придавая объём раскатистому дубу и зарисовывая то самое возвышение, Сеня решил дать передохнуть руке. Глянув налево, он заметил что-то на своём предплечье. Сердце ухнуло вниз. Стараясь не паниковать, он медленно повернул голову, кося глаза. На секунду задержав дыхание, он издал короткий писк и, пытаясь не двигать телом, полез левой рукой в рюкзак, стоявший на земле. На его предплечье сидел паук. Коричневый, с восемью лапами и узором на брюшке. Видимо, крестовик. На мгновение пришла радостная мысль, что Сеня не зря надел сверху толстую кофту, в то время как его друзья в такое жаркое лето напялили по футболкам, а эти самые кофты, которые обязательны в лесу, завязали на бёдрах. Но эта мысль также быстро улетела, заменяясь старательно сдерживаемой паникой. И вот, нашарив в рюкзаке тот самый железный небольшой флакончик, Сеня быстро и решительно вытащил его, направляя к своему предплечью, сдвинул крышку и с силой надавил. Долго, со вкусом, задержав дыхание. Несколько минут, пока проклятый паук не соизволил отпустить цепкими лапками толстую ткань и упасть куда-то вниз. Сеня быстро запихнул балончик обратно, стряхнул с рюкзака иллюзорных ползучих, не забыв впихнуть к балончику и свой скетчбук с пеналом, и поспешил подальше от места нападения крестовика. Лес с самого начала не внушал доверия, но им можно было наслаждаться, только теперь Сеня ожидал подвоха каждую секунду и решил всё-таки идти, пока куда-нибудь и не выйдет. Медленно, но верно темнело. Неумолимый страх остаться навсегда в этих лесах подползал со смертельной вонью изо рта. Протерев снова уставшие, красные глаза, Сеня продолжал идти, стараясь не обращать внимание на голод. Ведь если он здесь надолго, то еду надо растягивать по максимуму, не отвлекаясь на бурчащий живот, а сосредоточившись на том, когда его силы будут на исходе. В один момент раздался звук хрустнувшей ветки, который был очень громким в сравнении со звуками вокруг. Вздрогнув, Сеня огляделся. Да, действительно, он и не заметил, как постепенно все звуки, дыхание леса, постепенно исчезли, а сумрак начал подкрадываться вокруг. Поёжившись, Сеня и вечерний холод ощутил, и у него сложилось впечатление, будто эти несколько часов, что он шёл, прошли в анабиозе. Напряжение внутри начало давить ещё сильнее, а Сеня сморгнул накатившие слезы, решив, что не время раскисать. Но вот начал показываться свет вдали, будто наступал рассвет. Но солнце, как помнил Сеня, должно было вставать с другой стороны, да и темнеть начало только недавно. Или он ходил так долго, что и часов восемь прошли мимо него?! В это верилось смутно, но более смутно верилось в долгожданный рассвет. Но вот с каждым шагом лес будто расцветал заново, света становилось больше, будто действительно восходило солнце. Не веря в такое счастье, Сеня бездумно побежал вперед, будто восход солнца сможет и вправду помочь заблуждавшемуся путнику. Деревья расступались перед ним, как если бы были рады ему, желая наконец выпустить из своих пут и дать дышать спокойно. Сеня был вне себя от радости, когда вдалеке увидел первые деревянные домики какого-то посёлка. Он готов был петь и плясать (естественно, после того как дойдет)! Руки стали влажными, а глаза забегали по этим домикам. Отметив про себя самый ближний к лесу, он стремительно побежал к нему, хватаясь за лямки рюкзака. Лишь когда лес остался позади, Сеня позволил себе неспешно пройти к этому дому. В голове уже проносились мысли о том, как попросит чаю у радушных сельчан, попробует снова выйти на связь и сможет дозвониться друзьям, а после и родным; сможет, наконец, нормально поесть и прилечь, а эти «прекрасные» приключения, действительно незабываемые вылазки в лес он оставит до поступления и окончания университета. Приглашала же Полина к себе на дачу, к речке, но нет, он согласился с криками Никиты о том, что Сеня и так с ними почти не гуляет, а тут лес с ночёвкой и шашлыками, как здорово! Тьфу. Дойдя до аккуратного деревянного дома с цветущей клумбой и забором, Сеня выкрикнул: — Хозяева здесь есть? Можно, пожалуйста, кого-нибудь! Хозяева! — после этих слов в доме послышалось какое-то копошение, входная дверь скрипнула, выпуская на свет женщину в теле, лет пятидесяти. — Здравствуй, молодец, чего-ль хочешь в такую рань? — такой говор несколько удивил Сеню, но он не обратил внимания. — Извините, я вот из леса того вышел, заблудился, можно у вас немного передохнуть и, возможно, выпить чаю? — Сеня старался быть вежливым, его серьёзный, но милый вид всегда справлял неизгладимое впечатление надёжного человека, чему Сеня был рад, хотя и оставался своими сверстниками часто незамеченным. — Ох, конечно, хлопче, проходи, ты, небось, ужасно напуган? — тётка подошла к калитке, открыла её и отошла влево, давая пройти Сене. — Да, я ходил по лесу целую ночь и, если честно, уже думал, что вот так я и закончу, — тихо, хриплым голосом сказал Сеня, проходя в дом и снимая видавшие лучшие времена кроссовки, в которых было не жалко идти в лес. (и потеряться там, как дурачку!) — Поворачивай налево, там кухня, — сказала тётушка с плохо скрываемой заботой в голосе. Видимо, новые лица здесь бывали редко, а конкретно дети или внуки этой женщины. Да, посмотреть на низкого пухленького Сеню с курносостью и веснушками, что делало его ещё больше похожим на ребенка, и так и хотелось заботиться о нём как о своём родном. Мамины и бабушкины подружки постоянно откармливали и отпаивали чаями, компотами бедного Сеньку, когда тот просто заносил какие-то жизненно важные торбы и «заскакивал лишь на пять минут», что растягивались на час или два. Заметив, как Сеня снял рюкзак и мнётся, куда его поставить, женщина мило улыбнулась. — Можешь ставить свой мешок где хочешь. — Сеня, долго не думая, садится на табуретку, поставив рюкзак возле неё. Деревянный стол, на который Сеня сложил свои дрожащие руки, был небольшим; на нём была плетённая вручную серая скатерть, в центре стола стоял глиняный кувшин. Быстро осмотрев кухню, Сеня заметил самую классическую русскую печь, на которой любят зимой спать, ещё один стол, где, видимо, готовилась еда; пару полок с посудой и большое железное ведро с чистой водой, возле которого стояла большая бадья, где, видимо, и хозяйка дома и моет посуду. Взглянув налево, Сеня приметил милое небольшое окно с полупрозрачными шторами, что выходило на лужайку, где вот недавно стоял сам Сеня. — Вот, хлопче, ты, наверно, голоден? — оказывается, пока Сеня оглядывался, женщина достала из печи завёрнутые в вышитое полотенце пирожки, разогрела воду для чая и достала чашки. — О, да, спасибо! Извините, но как к вам обращаться? — Сеня улыбнулся, обезоруживая тётушку своими милыми ямочками. — Называй меня тётей Павой, — улыбнулась в ответ тётя Пава. — А тебя как звать? Да и не сиди просто так! Жуй, одни пирожки с мясом, а другие с капустой. — Сеня, — проговорил он, откусывая большой кусок пирожка. М-м-м, пирожка с мясом. — Расскажешь, как умудрился пойти в Запретный лес? Я вообще удивлена, что ты вышел оттуда. — прокряхтела тётя Пава, садясь на соседний стул. — Запретный? — округлил глаза Сеня, жуя второй пирожок, с капустой. — Дык там все пропадают, кто не зайдет — пиши пропало! Мы всей деревней считаем, что там живёт либо злой колдун, либо какое-то божество, что охраняет свой покой. Я всегда говорила своим детям, чтобы ногой туда не совались! — женщина нахмурила брови, видимо, что-то вспоминая. — Так как ты там оказался? Ты не местный, да? — тётя Пава встала с табуретки и подошла к печи, доставая чайничек. Она разливала чай в чашки, пока Сеня обрабатывал полученную информацию. — Мой друг предложил всей компанией провести там ночь, естественно, разбив маленький лагерь, но я отделился от них совершенно глупым образом — засмотрелся на странного ворона. А потом бродил часами, стемнело, но я шёл дальше, и меня вывело сюда. Вы не представляете, как я обрадовался ясному солнцу! — медленно жуя, пытаясь чётко говорить, рассказал Сеня. — Ой, беда! Сеня, считай, что и твои друзья пропали! Конечно, есть вероятность, что всей компанией им и удалось уйти целыми, но это уже как бог даст, — причитала тётя Пава, качая головой. Сеня почувствовал, как сердце ушло в пятки, но решил верить в то, что всё-таки друзья все вместе вышли из того леса. — Так откуда ты, хлопче? — Из Харькова, — булькнул Сеня, отпивая горячего чая. — Харьков? Никогда не слышала, — недоумённо свела брови женщина, пытаясь вспомнить что-то эдакое, но безуспешно. — Э, извините? — Сеню будто палкой по голове ударили. — Ох, извини старушку, я особо никогда не интересовалась, что лежит за Зелёными Землями, но, видимо, этот твой Харьков где-то за Сосновым Яром? — названия неизвестных мест очень удивили парня, и тот снова почувствовал зарождающуюся панику. — Извините, а какой сейчас год? — медленно и глухо спросил Сеня. — Естественно 452 от Последней Битвы, — пожала плечами женщина. — Ты меня, что ли, на вменяемость проверяешь? — хихикнула она. — Да, незнающие твой Харьков существуют! — она мило улыбалась, в то время как Сеня чувствовал, будто земля прямо сейчас начала вращаться в другую сторону. Его выражение лица редко менялось, поэтому женщина не заметила шока, который тот испытывал, и она встала, потрепав русые волосы Сени, пройдя внутрь дома. 452 год от Последней Битвы? Какие-то Зелёные Земли и Сосновый Яр? Если такое убранство дома было вполне возможным, потому что Сеня сам всё детство провёл в похожем, хоть на дворе и двадцать первый век (?), то всё остальное оказывалось необъяснимым. Можно было всё скинуть на деревню сектантов или спятившую бабку, но почему-то в сердце подсказывало, что это не так. Достав телефон из кармана джинс, Сеня очередной раз попытался словить связь и снова бесполезно. Можно было попробовать экстренный вызов! Не теряя времени, Сеня набрал 112. Но не пошло даже гудка. Ничего, будто он попал в какой-то другой мир. Эта догадка начала душить Сеню, который всё же верил в существование других реальностей и возможность попасть туда совершенно случайно. Прикусив губу, он решил не делать поспешных выводов, а поговорить с тётей Павой, обсуждая какие-нибудь общеизвестные вопросы, известные даже самому закалённому сектанту, что всю жизнь прожил в изоляции. Но тут послышался топот многочисленных ног. У тётушки в гостях дети или внуки? Тётя Пава что-то рассказывала, за топотом было плохо слышно, но своё имя Сеня услышал отчетливо. Первой на кухню зашла сама тётушка, которой Сеня улыбнулся, а за ней… Внушало ужас. Страх. Шесть длинных мохнатых лап, чёрное, с некоторой сединой, брюшко, выше, видимо, человеческий торс, на котором висела льняная рубашка, обычные губы, нос… Шесть отвратительных блестящих глаз и копна чёрных волос, едва тронутых временем. Если присмотреться, можно было заметить те же морщины, что и у тётушки Павы, но Сеня во все глаза рассматривал это существо, не мочь даже вдохнуть. — Как я тебе, Дармен, и говорила! Потерявшийся хлопчик, пришёл бедняга, вот и почти все пирожки съел! — тётя Пава улыбалась, но как только заметила побледневшее лицо Сени, замолчала, подходя к нему. — Что такое, хлопче? — вблизи она расслышала, как он что-то бормотал, смотря стеклянными глазами на вошедшего мужчину. — Страшно… — прошептал разборчиво парень, закатывая серые глаза и теряя сознание прямо на руках удивлённой женщины.