Паутина

— Ох, ну что же ты за беда, хлопче? Потерялся в Запретном лесу, боишься арахнидов, за Сосновым Яром живёшь, а ехать туда четыре дня. Ой-ой-ой, — где-то на периферии сознания услышал Сеня причитания тёти Павы. Какая-то осмысленность и осознание приходило толчками, вместе с бормотанием тётушки и тихим звоном в ушах. Медленно открыв глаза, он взглянул на женщину, что меняла Сене сухую тряпку на влажную на его лбу. — Проснулся, спящий красавец? — с улыбкой произнесла она, присаживаясь на край жёсткой кровати, на которой и лежал парень. — Извините, я… — договорить ему не дали. — Да, я поняла, до ужаса боишься арахнидов, — её глаза источали лишь добро и ласку, поэтому Сеня и не думал накручивать себя. — Вот только я думала таких людей почти не осталось, особенно после Последней Битвы, — пробормотала тётя Пава себе под нос, — но, похоже, везде есть исключения, — она забрала тряпку со лба Сени и пошла вглубь дома. Самой главной повесткой дня в голове Сени было понятие того, что родная реальность, где он родился и вырос, была где-то за плечами, недостижимой. Ведь Сеня точно помнит, что в его мире не было огромных ползучих тварей с человеческим торсом и шестью глазницами. От напряжения он начал по привычке натирать переносицу, где обычно сидели круглые очки. В итоге всё, что он знает об этом мире, так это 452 год от Последней Битвы (как же глупо битву называть Последней, а если будут ещё?), житие примерно восемнадцатого-девятнадцатого века и существование «миленьких» арахнидов, которые, судя по всему, уживаются с людьми (и то хорошо, а то арахнидов-людоедов Сеня бы не пережил). Также место, где живет тётя Пава, называлось Зелёные Земли, а видимо за ними был Сосновый Яр. И если тётя Пава пришла к такому умозаключению, понимая, что Сеня боится арахнидов, то там их, по-видимому, было не так уж много. Это радовало, но Сеня мог и ошибаться. В голове промелькнула идейка, что можно притвориться уж очень дальним странственником, который почти ничего не знает об окружающих местах, а арахнидов видел лишь пару раз в жизни. В принципе, на этом можно сыграть. — Сеня, у тебя такая маленькая лапка, как мило, — услышал парень нежный голос подошедшей тёти Павы. Моргнув, он взглянул на свою «лапку». Действительно, его ладонь была небольшой, с короткими пухлыми пальцами, и это больное место Сени — девушки любят, когда ладонь парня больше их или хотя бы одного размера, а не это недоразумение — рука ребёнка. Вкупе с общей пухлостью парня, его невысоким ростом, маленькими ступнями и ладонями он испытывал комплексы. — Кхм, Сеня, так ты живёшь за Сосновым Яром? — спросила женщина, стоя перед ним. — Нет, Харьков очень далёк отсюда, я путешественник. Только теперь, без друзей, я не знаю, что делать, да и места эти мне незнакомы… — Не беда! Хлопче, может, тебе и вправду отправиться в Сосновый Яр? Я знаю, что арахниды там не живут из-за запахов трав, окружающих город. Арахнидам они противны, а вот людям наоборот. У меня как раз там есть знакомый травник! Думаю, он сможет тебе помочь! — загорелась идеей тётя Пава. Её радость разделял и Сеня, ведь это место просто идеально для жизни! Задней мыслью прокрались образы родных ему людей, но Сеня быстро отогнал их, ведь пока он не устроится здесь, то не может раскисать или даже задумываться о возвращении домой. Конечно, можно было попробовать снова пойти в Запретный Лес и надеяться, что его перекинет в свою реальность, но Сеня чувствовал спинным мозгом, что это не прокатит. — Травника звать Макар Прокопович, он ещё тот ворчун, но такому милому хлопчику, как ты, точно поможет! Ах да, скажешь ещё, что от меня пришёл, — подмигнула она. — А как у тебя обстоят дела с деньгами? — Видите ли, там, откуда я родом, совершенно другие деньги, могу вам даже показать, — наступила скользкая тема, и Сеня припоминал, куда запихнул последние гривен сто в свой рюкзак, — и я думаю, что здесь они никакой ценности не имеют… Не хочу навязываться, вы и так мне очень помогли… — и снова его перебила тётя Пава, махнувши рукой. — Не проблема, хлопче! В деньгах мы с Дарменом не нуждаемся, да и пару золотых всегда найдется, чтобы помочь молодняку, — улыбнулась тётя Пава, пройдя дальше в комнату и доставая пару золотых монет из какой-то заначки на одной из многочисленных полок в спальне. Сеня уже окончательно пришёл в себя и, скинув заботливо накинутый на него плед, свесил ноги с кровати, собираясь встать. Тётушка подошла к Сене, взяла его ладонь в свою и положила монеты. Посмотрев на огрубевшие, загорелые и мозолистые от тяжкого сельского труда руки женщины, Сеня испытал что-то вроде щемящей нежности, перемешанной с ностальгией. Именно такие руки были у его бабушки, ведь та тоже жила в селе и работала, не покладая рук. — Всё, вставай! Если хочешь отправляться прямо сейчас, то поторопись: ближайшая повозка в Сосновый Яр отправляется где-то через минут сорок, а ехать тебе дня четыре! Ох, надо тебе пирожков с собой дать, — засуетилась она, быстро топая на кухню. — Тёть Пав, не надо, спасибо, вы слишком добры! — крикнул Сеня, догоняя тётушку. — Надо, Сеня, надо, — улыбнулась женщина, погладив лохматую голову парня. И Сеня всё-таки заметил, что даже тётя Пава на голову выше, чем он сам (!). Надо было больше растишки в детстве есть… Улыбнувшись в ответ, Сеня прошёл в ту комнату, где отлеживался, и решил хотя бы застелить за собой постель, ведь большего он не успеет сделать. — Извините, тётя Пава, а где тот, кхм, арахнид, который приходил? — крикнул Сеня через всю хату, одновременно с этим складывая плед. — Ты имеешь в виду моего мужа? — Сеня был в шоке, хоть конечно и догадывался, сглотнул и громко угукнул. — Так он немного пообижался на такого ранимого гостя и пошёл в поле, сегодня первый урожай собираем! — Ой, надеюсь, вы передадите мои извинения? — хоть Сеня и не чувствовал ни капли вины из-за такого страшного создания, но он не хотел казаться этой доброй женщине каким-то бесчувственным уродом. — Конечно, не волнуйся! — хихикнула она. Застелив постель, Сеня сам себе кивнул и прошёл на кухню. Похоже, пока Сеня был без сознания, прошло пару часов, ведь солнечный свет на кухне был ярче, а новая порция пирожков — готовой и уже завернутой в бежевый, шитый рушник. — Тётя Пава, почему вы так добры ко мне? А вдруг я бы оказался каким-то вором или мошенником? Неужели вы ко всем со всей душой? — Сеня понимал, что существуют абсолютные ангелы-бабуськи, но тётя Пава не выглядела такой, у неё твердый взгляд и жёсткие губы, но относилась к парню очень мягко, будто тот был каким-то долгожданным внуком или родственником. — Нет, хлопчик, есть то, чем человек соврать точно не сможет — его тело. Насмотрелась я в своё время на многих и некоторые детали выяснила. Вот у тебя на левой щеке небольшая, аккуратная родинка, такая есть у тех, кто склонен к самопожертвованию и бескорыстной доброте. А вот эта родинка у тебя, справа на ключице, говорит о человеке, которого ждёт трудная дорога, но пройдёт он её честно и заслуженным трудом, с высоко поднятой головой, — Сеня был очень удивлён, но внимательно слушал женщину. — Дай мне свою лапку, хлопче, — он протянул ладонь к тётушке, та перевернула ладонь внутренней стороной. Женщина не хмурилась, стояла с совершенно обычным лицом, один раз хмыкнула и отпустила ладонь. — Хлопче, поверь мне, будешь делать добро, и судьба повернется тебе лицом, а если будешь проходить мимо нуждающихся, останешься в темноте, — проговорила тётя Пава серьёзным тоном, смотря прямо в серые глаза напротив. Карие тёти Павы выглядели сурово, но через пару мгновений в них снова появились смешинки. — Так, бери с собой свой мешок, вот тебе пирожки в дорогу, пару золотых я тебе дала, Макара Прокоповича найдешь на окраине города, у местных поспрашиваешь, его там все знают, — тётя Пава снова суетилась по кухне, что-то где-то подправляя. Чувства Сени были смешанными. Он так часто чувствовал похожее, когда проходил всякие психологические тесты онлайн или в нумерологии набирал свою дату рождение — вроде и подходит к нему, да и напутствия интернета не так уж плохи, но верить в эту хрень та ещё затея. Всегда, проходя мимо бомжей или инвалидов в своём городе, которые стояли изо дня в день и просили денег, Сеня никогда не давал, ведь даст он те пять гривен и что? Тот бомж на следующий день стоит на том же месте, но, с другой стороны, помогать незнакомым бабушкам и дедушкам донести до подъезда тяжёлые сумки — с лёгкостью. Решив, что будет действовать по ситуации, Сеня вздохнул. — Так, я закончила, а ты не вздыхай! Нам ещё топать на другой конец села к Сану, он тебя за пару монет довезёт к Сосновому Яру. Он, вроде, со своим братом перевозками занимается, так что вы будете ехать почти без остановок, отдыхая минут по двадцать — кому в туалет, кто перекусить, — такое недалёкое будущее не прельщало, но выбора не было. Сеня подобрал свой рюкзак, нащупал монеты в своих джинсах и двинулся на выход, надевая кроссовки. Тётя Пава недоуменно глянула на обувь Сени, но промолчала. Женщина натянула простецкие шлёпки и пропустила парня вперёд. Пока они шли по живописному селу, тётя Пава рассказывала о себе, о своём муже Дармене, о детях и внуках. Это немного проходило мимо юноши, его больше увлекал пейзаж вокруг: аккуратные домики с высокими стенами и широкими проходами (видно, для своих паучков, бр-р), все деревянные, с ухоженными клумбами и садовыми деревьями. Вот там, судя по всему, сельрада, там своего рода магазин и школа (?). Песок под ногами приятно хрустел, а солнце нежно мазало по коже. Воздух очень чистый, свежий, такой, которым Сеня никогда не дышал в своём и других городах. Воздух, как в детстве, в его селе Викторово, где и проходили все летние каникулы Сени, лет до восьми-девяти. Тётя Пава рассказала, как обнаружила, что Дармен её истинный, как он ухаживал за ней и что вот теперь прошло лет семьдесят, а некоторые вещи не меняются… Что? — Тёть Пав, истинный? Семьдесят? — переспросил Сеня. — Дык, Сеня, ты ж знаешь, после Последней Битвы магия соединила две враждующих расы, у каждого арахнида есть свой человек, у каждого человека — свой арахнид. В своём Харькове ты не слышал об этом? — Земля начала снова вращаться в совершенно другую сторону. Истинные? Кажется, Сеня слышал об соулмейтах в некоторых фанфиках, что читал, но чтобы в окружающей действительности такое существовало… Ох, и магия, как можно про неё забыть. Сеня легонько хлопнул себя по лбу. Надеяться, что в мире, в котором живут полулюди-полупауки нет волшебства, безнадёжно, действительно была велика вероятность, что в таком мире существует магия. Хотя, возможно, люди в этом мире восприняли «что-то» как эту самую магию, не объясняя суть. В любом случае, со временем Сеня это выяснит. — Да и после того, как найдешь своего арахнида, тот поделится с тобой своей жизнью, и человек может жить намного дольше. Вот, посмотришь на меня и не скажешь, что девяносто пятый год исполняется, — весёлым голосом закончила женщина. И снова внутренний ступор Сени. Девяносто пять??? Максимум пятьдесят! — Мы пришли, — сказала она, показывая левой рукой на очередной деревянный домик, возле которого стояла повозка с двумя лошадьми. Спереди повозки была прибита лавочка, на которой могло уместиться два человека, а за ней было присыпано небольшое количество сена, и человека четыре точно можно было посадить. Двое мужчин стояли возле калитки дома, и именно к ним Пава уверенно шла. — Доброго утречка, Сану, Кир! — И тебе доброго, Пава! Что это за молодой человек рядом с тобой? — спросил старший из них двоих мужчина со смешными тёмными усами и волнистыми волосами. — Мой дальний родственничек, — улыбнулась она, притягивая Сеню левой рукой к своему боку, обнимая. — Его звать Сеня, пешком добрался сюда, дурень, вот и хочу подсадить его к тебе, до Соснового Яра. — Ого, этот хлопчик проделал такой путь. Похвально. — Цена за проезд не изменилась? — Всё так же, Пав, три золотых, — ответил мужчина помладше, у которого волнистые волосы спадали аж до лопаток. — Отлично, Кир, — она толкнула плечом Сеню, чтобы тот достал монеты. Юноша спохватился и протянул старшему мужчине, видимо, Сану, деньги. — Ну что же, подвезёте моего Сеньку? Мужчина деньги взял, улыбнулся и поиграл усами. — Конечно, хлопчик, залезай! Через пару минут отправляемся, с нами поедут ещё Сона и Реаль — за травами, а то прошлогодний запас уже закончился, а надо пополнять, — мужчины немного отошли, что-то обсуждая, а тётя Пава повернулась лицом к Сене. — Хлопчик, будь осторожен, я знаю, что такому путешественнику, как ты, говорить это бесполезно, но мир — это опасное и хитрое место. Твои друзья уже не помогут тебе, ты должен справиться сам. Удачи тебе, — тётя Пава нежно обняла Сеню, как своего ребенка, поглаживая по голове. Сеня неуверенно обнял в ответ, вдыхая запах рубашки, пахнущей домом, деревом и, как неудивительно, пирожками с мясом. — Ах да, не забывай меня! Надеюсь, ты когда-нибудь нас навестишь, — улыбнулась она, отстраняясь. Сеня кивнул ей и залез в повозку, устраивая рюкзак в уголке, а себя самого возле него. — А вот Сона и Реаль! — выкрикнул один из мужчин. Сеня повернулся в ту сторону, откуда крикнул этот человек, и увидел девушку и парня — светловолосых, голубоглазых и со стройным станом (не таким, как у самого Сени). — Ну что, ребятки, полезайте! Едем! — двое мужчин сели спереди, а эти, судя по всему брат и сестра, разместились напротив Сени, молчаливо смотря за спину юноши. Пожав плечами, Сеня мысленно плюнул на них. Не хотят знакомиться — их проблемы! Тише будет. Один из мужчин, Сану, взмахнул поводьями, и они тронулись. — В добрый путь, Сеня! — услышал громкий возглас парень. Обернувшись, он увидел одиноко стоящую тётю Паву и помахал ей рукой. — До свидания! — напоследок улыбнувшись, парень обернулся назад, смея лицезреть кислые мины девушки и парня. Немного расслабившись, Сеня посмотрел на голубое небо, окрашенное немногочисленными лёгкими облаками. Солнце уже немного припекало, но это было даже приятно. Пока эти двое пассажиров ловили гав, Сеня тихо достал свой смартфон. Было шестьдесят четыре процента, что немного радовало. Выключив звук, он и телефон выключил, кладя его в рюкзак. В принципе, есть ещё повербэнк, которого хватит на три полных заряда, и можно растягивать удовольствие подолгу. Юноша никогда не любил долго оставаться без музыки, предпочитая в любое удобное время заткнуть уши наушниками и послушать рока, но с этим придётся повременить. Наушники, естественно, с собой есть, но их вряд ли можно будет использовать при посторонних людях. Раскинувшись на приятно хрустящем сене, Сеня приобнял свой рюкзак и начал засыпать.