Анх

Тело, в котором покоилась жизнь, через четыре минуты после смерти начинает таять, словно воск от пламени свечи. Ткани превращаются в жидкость, затем в газ, тем самым привлекая некрофагов — насекомых-поедателей трупов. Они откладывают яйца в любой открытой ране или же находят другие способы попасть в организм, затем уже личинки всю стадию своего развития кормятся человеческим мясом. Потом приходит время покинуть мертвеца и мигрировать, и эти червячки делают это дисциплинированно, словно солдаты на параде. Когда вереница из самых различных по цвету и размеру червячков ползет по своему маршруту, этот след смерти довольно легко проследить. Вот так старик Чо и нашел то, что заставило весь городишко Понгнам сотрястись от страха. На процессию личинок он наткнулся на окраине леса. Лето близилось к концу, и сама природа будто подзывала пойти к себе, собрать спелых ягод. Корзинка дедушки Чо была наполовину полна земляникой, а кое-где ему удалось отыскать несколько кустов малины, правда, большинство ягод на кусте выгорело из-за палящего солнца. Наклонившись за очередным кустиком, он заметил их. Колышущаяся лента из мясных червей заинтриговала старика. За весь свой век он успел многое повидать, но подобное видел впервые. Нагнувшись чуть ближе, чтобы лучше рассмотреть процессию, старик поморщился от аммиачного запаха и прикрыл нос. Взяв курс на начало шествия, Чо пошел вперед, в сторону болот. Адская вонь вмиг ударила в нос, стоило только ему приблизиться к поросшему камышами болоту. Он понял наверняка, с чем имел дело. С круговоротом жизни и смерти он был знаком как и все, да и гул мух, что заполнял собой дневную летнюю жару, тоже насторожил. Вопреки ожиданиям, это было не животное, как уже подумал старик Чо. Ни овца, ни олень. Нагое тело женщины, а может быть, и девушки — было сложно понять — лежало на сырой земле с почерневшей под ней травой. В таком состоянии она была неузнаваема. Казалось, что она двигалась. Под кожей было полно паразитов, которые извергались из всех отверстий на изуродованном теле. Сыпавшиеся из тела черви лужицей падали на землю, прежде чем выстроиться в ленту и стать частью шествия смерти.

***

Чанёль всегда был любителем ретро. Собирал пластинки, различные вещи, что когда-то имели большую популярность. На свой граммофон он был готов молиться день и ночь. К сожалению, приносить любимый проигрыватель в отделение было запрещено, но ушастого меломана это не остановило. Поэтому всё отделение сейчас слушало легендарный голос Майкла Джексона с рабочего нотубка Пака. — Сколько можно, Пак Чанёль? — в отделение зашел мужчина в серой футболке, на которой уже виднелись пятна пота. Жара на улице была невыносимая. — Никто же не жаловался, Чунмён. Да и мне так лучше работается под атмосферную музыку, — Чанёль покрутился на стуле, показывая свое прекрасное настроение. — Всё равно заполняем всякие бумажки. Я уже дело Шо столько раз проверил на ошибки, сколько моя учительница тетрадей за всю жизнь не проверяла. Мне скучно, — заскулил парень. Ким усмехнулся и сел за свой компьютер. Для спецотдела и вправду давно не было дел, которые стоили бы их работы. Приходилось пол дня сидеть за компьютером, проверяя рапорты, а вторую половину дня пропадать в спортзале, чтобы не потерять форму. — Простите? Неожиданно мягкий голос, такой непривычный для ушей суровых полицейских, с акцентом, сразу привлек внимание всех. В дверях стоял мальчишка с папкой бумаг и явно хотел что-то спросить. Никто не успел и слова вымолвить, как в дверях показался Сехун, аккуратно отодвинувший парнишку. — У меня хорошие новости, — обратился он к Паку и Киму и только после заметил посетителя.  — Хэй, малой, ты по какому вопросу? Это полицейский участок, а не парк развлечений. Дети не должны разгуливать тут одни, — он похлопал парнишку по плечу и слегка улыбнулся с мягким посылом «вон, на выход», читаемым в почти зажмуренных глазах, а юноша напротив наоборот расширил их в возмущении от слов этого воображалы. — Я Лухань, ваш новый судмедкэсперт, очень приятно. Теперь не подскажите, как мне найти доктора Бэка? Теперь настала очередь всего отдела хлопать глазами от удивления, ведь перед ними стоял ребенок, совсем мальчишка. Его бы в школьную форму и убрать зачесанную назад челку, так сошел бы за ученика средней школы. — Новый судмедэксперт? — усмехнулся Пак. — Это шутка какая-то? — Похоже на то, что я шучу? Лицо Луханя говорило само за себя: взрослый серьезный взгляд и уверенный голос. Тут уж невольно, но заставишь себя поверить. Всё-таки кому, как ни полицейским знать, какой обманчивой бывает внешность. Зачастую мы видим то, что хотим видеть, и внешность — это первое, на что мы обращаем наш взор, но порой не стоит доверять первому впечатлению. К примеру, за образом невинного и милого человека, собирающего в поле самые красивые цветочки и напевающего под нос себе песенку, может крыться чистое зло, которое хранит труп на той же самой полянке. Получив нужную информацию, новый сотрудник ушел, оставляя полицейских собирать челюсти с пола. — Сехун, — медленно сказал Пак, поворачиваясь к другу, — ты сказал, что новости хорошие. Его вот имел в виду? — Что? Этого парня? Нет-нет, дорогой мой ушастый друг. У нас появилась работа.

***

Понгнам — ничем не примечательный, мелкий городишко чуть ли не на окраине страны. По крайней мере был, до того момента, пока старик Чо не нашел интересную находку. Выйдя из служебной машины, Чанёль поморщился. Так уж вышло, что у дома главного свидетеля находилось огромное фермерское хозяйство: гуси, утки, поросята и другие виды домашней живности, которые разгуливали на воле, прямо посреди дороги. Пак ещё долго возмущался по поводу того, в какую дыру закинули их спецотряд. По его твердому мнению, в таких поселках городского типа ничего криминально-аморального происходить не может. Ну, максимум, муж жену по пьянке зарубит да выкинет в ближайшую речку, куда утром побегут купаться детки. Классика. Всё же, их прошлые задания были крайне опасны, связаны с такими психопатами, которых страшно раскрывать миру. Иногда даже приходилось связываться с мафией! Но почему сейчас они приехали в какую-то дыру? Это казалось шуткой, розыгрышем. — Недавно у какого-то богатого хрена из Сеула пропала дочь, — пояснил Сехун после того, как ушастый друг перестал ворчать, — поэтому босс сказал любую такую «находку» одарить вниманием. Вдруг эту курицу уже давно затрахали и выкинули вот в такой глуши, где никто и искать не додумается. Сухо, до этого жадно пьющий воду из бутылки, закрыл крышку и закинул на заднее сиденье автомобиля. Жара стояла такая, что сам ад бы позавидовал; если бы в этом богом забытом месте был асфальт, он давно превратился в горячую лужу. — Дальше на машине не проехать. К мужчинам вышел тот самый старик Чо. Он с самого утра сторожил полицейских, сидя у окна в своем домике. Старичок молча пошел дорогой к лесу, иногда ворча о том, что колючие кусты всегда растут не там, где надо. Полицейские не совсем понимали, что несёт этот пожилой. И вовсе рассчитывали услышать от него другую информацию. — Скажите, господин, когда примерно вы обнаружили тело? — Утром, конечно. Самое то, чтобы пойти в лес. Пока жара не наступила. Старик говорил о своей страшной находке так, словно вел передачу о животных. В его голосе не было ни дрожи, ни страха, который обычно присутствует у свидетелей, увидевших такую страшную вещь, как смерть. Сухо мысленно поставил себе галочку: «занести старика в список подозреваемых». Мало ли. — Растения у нас тут самые лучшие, — вдруг сказал Чо. — И в лесу, и в городе. Наши садовники старательные, молодцы. Он бы так и дальше говорил о том, как прекрасны растения и как нужно ухаживать за ними. Если бы Пак Чанёль был чуточку терпеливее. Громким басом, характерным только ему, парень перебил старика: — Вы знали жертву? Старик Чо неожиданно остановился. Полицейские сразу почувствовали, как стоя на одном месте, рабочие кроссовки начали вязнуть в грязи, и какой сырой была под ними земля. Болото было близко. — Если бы мы не были такими вкусными, то я бы смог узнать это. Слова старика всё больше были похожи на бред слабоумного, и сама ситуация до ужаса нереальной и выдуманной, пока Чо не раздвинул кусты, ведущие на ту самую поляну. В нос ударил резкий сладковатый запах, от которого желудки свернулись в тугие узлы. Только один старик словно не учуял запаха смерти. Жара сделала свое дело. Процесс разложения происходит в разы быстрее при высоких температурах: кожа и мягкие ткани буквально плавятся под лучами солнца, ещё и усилившийся, далеко не совсем приятный запах привлекает больше червей и трупных мух. — О боги, — Сухо прикрыл рот рукой, больше не желая вдыхать этот смрад. Парни повторили за ним, смаргивая с уголков глаз слезы. Запах стал резать глаза. В том, что лежало на земле, было сложно узнать человека. Из многочисленных ран рисовыми зернами сыпались опарыши. Разложение зашло очень далеко. Жара и влажность болота и без того ускорили процесс, а тут ещё и насекомые потрудились. Лицо было похоже на бесформенный фарш из ошметков окровавленной кожи и костей. То, что некогда хранило в себе жизнь, теперь гнило посреди болота, стало шведским столом для миллиона насекомых. И этим самым потешило потерянную душу убийцы.

***

— Как мило, — присевший на корточки Бэкхён подхватил щипцами небольшую личинку трупной мухи из рассеченной глотки и положил ее в стеклянный контейнер. Чанёль, стоявший в паре метров, недовольно цокнул языком и, возведя глаза к нему, буркнул: — Извращенец. — Ушастая башня, — незамедлительно ответил Бэкхён, не отрываясь от изучения травы под телом. Пак поджал губы. Одного слова хватало, чтобы их перепалка закончилась. Сехун иногда сравнивал их с парой женатиков, которых хлебом не корми — дай поругаться, но долго это никогда не длилось, и слава богу. Пока Сухо пытался разузнать у старика Чо, не пропадал ли кто-нибудь из города, сам Сехун принялся изучать местность. До самого городка дорога занимала десять минут, и не заблудиться можно было только по тропам, о которых знали исключительно местные. Догадаться с какой стороны сюда принесли тело было невозможно, и, чисто теоретически, без информации о пропавших помочь смогут только зацепки, которые найдут судмедэксперты. Бэкхён всегда снабжал их всей информацией, которую находил, и в этот раз будет так же. Рядом кусты зашевелились, и взору полицейского О явился тот самый малой, что приходил утром. — Школьник, — усмехнулся Хун, глядя на него. — Невежа, — быстро ответил парень и проследовал к телу. Бэкхён махнул новому коллеге рукой и улыбнулся. За эти несколько часов, сколько Лухань работает здесь, Бен Бэкхён — единственный человек, с кем он разговаривал дольше трех минут. В принципе, он на это и рассчитывал, когда переводился в корейское отделение. Ему не нужно было большое присутствие знакомых лиц. — Пробу грунта взял? — Хань слегка сощурился, прикрывая рот и нос рукой. Увидев это, доктор Бен достал из кармана баночку с ментоловыми конфетами и протянул их коллеге. Хань благодарно кивнул и положил белую пластинку на язык. Такие простые вещи помогают справиться с запахом, так как организм отвлекается на запах и вкус. И всё-таки Лухань предпочел надеть маску. Для полной защиты от смрада. — Да, и ещё вот это. Взгляни. Что думаешь? Бэкхён протянул ему баночку с той самой личинкой, что достал из горла. Китаец принялся рассматривать маленькое создание, нахмурив бровки, на что Сехун невольно загляделся. Потом реальность происходящего ударила, словно обух по голове, и привела бывалого полицейского в шок. — Стоп, серьезно? Как этот насекомыш поможет раскрыть дело? Два судмедэксперта переглянулись и с усмешкой на губах сделали вид, будто не услышали глупого вопроса следователя. — Судя по цвету, я бы сказал, что ей дней семь, — заявил Лухань. — Стало быть, труп лежит здесь меньше недели, да и адипоцира не так много. — Согласен. — Ади… Чего? — снова встрял Сехун, пытающийся найти что-то знакомое в этом непонятном языке судебных антропологов. — Трупный воск, — пояснил Бэкхён. — При таком раскладе можем сказать, что труп находится здесь максимум дней десять. Если бы дольше — началась скелетонизация. Сказать больше смогу только после посещения лаборатории. Сехун по привычке облизнул пересохшие губы. Жара, кажется, усилилась, или же от этой вони стало не по себе. О не стал думать, как эти двое сделали выводы о сроке местонахождения трупа с помощью личинок и ади… чего-то там. Конечно, по состоянию трупа и так было понятно, что его не утром подложили, но точное количество дней могло помочь опознать жертву. Наверняка, в этом городе кто-то да спохватился, если человека не было около десяти дней. Только если это не одиноко-одинокий одиночка, выходящий на улицу только для того, чтобы прикупить себе лапши быстрого приготовления, о котором никто и не вспомнит, увы.

***

— Итак, что мы имеем, — начал Чанёль, расхаживая рядом с белой доской, на которой висели фотографии. Под вечер они уже вернулись в родное отделение и сейчас пытались обмозговать всю информацию, которая выпала на них сегодня. — Старик с отсутствием шариков в голове. Труп, скорее всего, женщины, который валялся на болоте почти десять дней, а информации о пропавших без вести — никакой. Вывод напрашивается сам собой — тело туда привезли. Что ещё сильнее кричит нам о том, что мы в полной заднице. — Если не получится снять отпечатки, — подправил Чунмён, ака вечный оптимист, — будем ждать результатов от судмедэкспертов. — Я более чем уверен, что это дело не должно быть у нас, — возмутился Пак, — очередной маньяк-психопат со всего одной жертвой на счету, вам не кажется это смешным? Мы усадили за решетку всемирно опасных преступников. И сейчас должны тратить время на это? — Тогда снова сиди и проверяй рапорты. Лично мне интересно взяться за это дело, — Сехун поднялся со стула и приблизился к доске. — Что-то так и кричит мне, что это стоит нашего времени. О вглядывался в недавно сделанные фотографии на болоте и в пустом месте черным маркером подписал «№1»

***

Бэкхён и Лухань до поздней ночи просидели в лаборатории, проводя вскрытие. Результаты грунта на содержание железа должны были придти только на следующий день, после чего они смогли бы узнать, убили ли жертву на месте. Если убийство произошло прямо на поляне, уровень железа в земле был бы огромен из-за крови, которую она впитала. Эти данные тоже могли сыграть важную роль в расследовании. Глядя на то, как работает Бен, Лу удивлялся его азарту. Это даже не было похоже на повадки маньяка, скорее на дикий интерес. Именно то, с каким усердием он изучал каждую часть тела, желая найти любую зацепку, дабы узнать, что же точно произошло. — Проживать чужие жизни интересно. Можешь считать меня психом, Лухань, но мне это нравится. Восстанавливать цепочку событий, которых ты даже не видел. Есть в этом какой-то азарт. Лу слушал внимательно. Давно он не встречал таких людей. Говорящих то, что думают. Навевает воспоминания о родном Китае, из которого ему пришлось сбежать. Там был такой человек, похожий на Бэкхёна. — Расскажи мне о той троице. А то я запомнил имя только одного, такого большого, на которого постоянно кричат: «Пак Чанёль, выруби этих динозавров!» Я заметил, вы с ним не особо ладите, — медленно начал Лу, стараясь не надавить на нового коллегу. Вдруг ему была неприятна эта тема. Осторожности в отношениях с людьми Луханю тоже пришлось научиться на родине. — Мы вместе учились в старшей школе, — не задумываясь, ответил парень. Записав последние данные о вскрытии, он снял тонкие латексные перчатки и бросил их в урну у двери. От света ламп над хирургическим столом болели глаза. Стоило сделать передышку.  — Он никогда не отличался умом, зато сообразительностью так и блистал. Что и сейчас не изменилось, — Бен рассказывал о полицейском с некой грустью в голосе… или Лу показалось? Скорее всего, это усталость, денек выдался тяжелым — у самого новенького глаза еле оставались открытыми. Сейчас бы в душ, смыть с себя все следы смерти, а потом упасть в мягкую кровать. — О Сухо и Сехуне… ну, тот, который невежа, — пояснил Бэкхён, заметив непонимающий взгляд коллеги. — Что тут рассказывать. Сухо глава их отряда… — Самый адекват, как я понял. — В точку, — подметил парень, щелкнув пальцами, и продолжил. — А Сехун со своими шариками и роликами, его не понять. Иногда он до жути серьезный, иногда как придурок с глупой улыбкой, я подозреваю, что у него ДРЛ*, но в боевых искусствах в нашем отделении он лучший. Тут, в принципе, все немного не в себе, — он пожал плечами. — Ты привыкнешь. Бек похлопал парнишку по плечу и сказал, что ему пора. Перед уходом настоял, чтобы тот тоже не задерживался — ночью тут было жутковато. Наручные часы Луханя пробили десять вечера, оповестив хозяина громким писком. Рюкзак с лекарством находился в раздевалке, отделенной от лаборатории. Прежде, чем пойти туда, Хань упаковал труп в спец пакет и увез в холодильник. Он почувствовал, как начинает кружиться голова ещё в лифте, но сумел удержаться на ногах. Перспектива «грохнуться на — всё ещё дурно пахнущий — труп в закрытом пространстве» была не особо яркой. В раздевалке витала легкая прохлада. Лу еле разогнул замершие пальцы, чтобы взять шприц и воткнуть иглу в складку кожи на руке. Посидев ещё пару минут, он задумался о будущем, работе, жизни, которая так резко изменилась, а затем поспешил вернуться домой. Проходя мимо кабинета спецотдела, он даже не заметил мирно спящего невежу на кожаном диване, что сопел под светом горящей настольной лампы. Во всём остальном помещении было пусто.