Анх

Бэкхён всегда был ранней пташкой, тем самым чокнутым человеком, который приходил на работу раньше всех. На кой чёрт — было известно лишь ему самому. Вчера перед уходом он оставил кусок эпидермиса с пальцев трупа в воде. Звучит странно. Но для профессии Бёна это была стандартная процедура. Если это тело пролежало около недели, то верхний слой эпидермиса уже начал сползать. Словно перчатка. С иссушенной солнцем и ветром кожи снять отпечатки было крайне сложно. Но, если размочить в воде, она набухнет, как лапша быстрого приготовления, когда её заливают кипятком. Вот и перчатка с «пальчиками» жертвы готова. В тот момент, когда он достал этот уже набухший кусок потемневшей кожи кисти, в кабинет вошел Чанёль. — Святой, блять, кто-нибудь! — Пак дернулся назад, едва не сшибая своей стройной фигурой стол с инструментами. — Бесстрашный Пак Чанёль испугался куска кожи? — с издёвкой протянул Бек, прищуривая карие глаза. — Как ни зайду к тебе в кабинет — сразу изо рта вылетают такие слова, которые я, казалось бы, никогда не знал, — его голос все ещё немного подрагивал, и мурашки бегали по телу, но Чанёль взял себя в руки. — Мат, короче, — он поправил одежду и упёрся взглядом в Бэкхёна. — Значит, не заходи, — на полном серьезе сказал парень и, повернувшись спиной, продолжил работать с разбухшей кожей. Спустя пару мгновений его хрупкое запястье с силой сжали и грубо развернули к себе. Большие глаза напротив горели решимостью, уверенностью и чем-то ещё, отчего Бэкхён почувствовал холод, пробегающий по спине. — Давай поговорим. — Пошел вон, — прошипел антрополог, резко выдергивая свою руку, пока второй оттолкнул Пака в грудь. Нужно было срочно увеличить расстояние между ними. Если бы этот эльф снова не пересек черту, сердце Бэкхёна не колотилось так бешено от страха. Так по-дурацки. — Я не помешал? В дверях стоял Лухань. В руках был обычный красный рюкзак, штанины брюк мокрые, как и плечи тонкой кофты, на которых рассыпаны следы капель. Видимо, на улице начался дождь, когда парень шагал на работу. — Нет! — отстраняясь, ответил Пак, но получилось слишком резко. — Нет, я просто зашел за отпечатками, но вижу, что они не готовы, — Чанёль запустил руку в слегка кудрявые волосы, ощущая неловкость. — Занесёте потом. Он быстро скрылся под провожаемым тяжелым взглядом Бэкхёна. Лухань почувствовал, как накалённая атмосфера развеялась. Тогда старший улыбнулся и показал «перчатку» с отпечатками. — Сегодня дело продвинется. Давай постараемся.

***

Вся троица из спецотдела сидела в кабинете напротив той самой белой доски с информацией о расследовании в ожидании, когда их новенький судмедэксперт предоставит свежие материалы для дела. Лухань прошел в кабинет, не отрывая взгляда от бумаг в своих руках. Его светлые пряди были ещё немного влажные после встречи с дождем. — Со Мин. Сорок восемь лет. Учительница Понгнамского детского приюта. Родилась на Чеджу, потом переехала. О личной жизни данных почти нет, только справки о смене места прописки и свидетельство о разводе с мужем. Придется ехать обратно в Понгнам и искать этот приют. — Я поеду, — вдруг поднял руку Сехун. Чанёль и Сухо удивленно посмотрели на коллегу. — Се, может не стоит? — аккуратно спросил Пак. Лу подметил, что ушастый громила сразу изменился в лице и в голосе. Неужели Сехуна нельзя подпускать к маленьким детям? Раз коллеги не хотят отпускать его в приют. Младший закатил глаза и, поднявшись с места, развернулся лицом к парням. — Чанёль, сам же говорил, что терпеть это место не можешь. Да и вам с Чунмёном лучше найти её бывшего мужа. Он может стать вторым подозреваемым после того деда. Да и вон, я школьника с собой беру! — О в наглую обвил рукой лебединую шею парнишки и умостил её на хрупком плече. — Судебный эксперт будет полезен при осмотре её комнаты, да? — О сказал это приглушенным голосом чуть ли не в самое ухо мелкого, будто подбивая его подсобить и игнорируя то, что сейчас Лухань был готов лишь спалить парня до самых костей, от которых осталась только мука, потому что настолько огромен был жар в его груди. От ненависти. Конечно же. Ухмылка на губах Сехуна резко сползла, когда на ногу упало что-то тяжелое. А, это было нога Ханя, который вложил весь свой вес в полученный удар. — Вот же гаденыш, — прошипел О, прожигая взглядом новенького. — Три «Н». Наглый. Невоспитанный. Невежа, — Лу поднял глаза чуть выше, дабы сжечь своего оппонента напротив, всем взглядом передавая: «не трогай меня больше». Чан и Сухо лишь переглянулись, что-то решая для себя и всё-таки согласились с планом Сехуна. Уже прошло много лет, нет ничего страшного в том, что младший посетит детский приют.

***

Ближе к обеду температура воздуха снова пересекла отметку в тридцать градусов, обрекая жителей города привязываться к вентиляторам и не выходить из дома. Следы утреннего дождя быстро испарились, словно его и не было. Хань щелкнул на кнопку включения радио, пытаясь поймать любимую волну. Сехун, не отрывая взгляда от дороги, прервал все попытки «школьника» нарушить тишину, выключив. — Зачем ты? — Музыка отвлекает меня. Ты же не хочешь умереть из-за аварии? — снова этот издевательский тон. Хань решил не начинать словесную перепалку из-за подобной ерунды, поэтому просто отвернулся к окну. Лучше переключиться на мысли о расследовании, чем думать, как вообще можно было вырасти таким врединой. — Почему парни не хотели отпускать тебя? — Лу сначала забыл, что хотел спросить об этом, а сейчас резко вспомнилось. Сехун помедлил с ответом, делая вид, что он полностью сосредоточен на вождении. Хань понял, что был неосторожен, спрашивая об этом, и уже открыл рот, чтобы извиниться, как ответ Сехуна ввел его в ступор: — Я тоже из приюта. Чан подумал, что мне может быть неприятно возвращаться в такое место. Много лет прошло, да и чего вспоминать о прошлом, — ни дрожи в голосе, ни боли. Видимо, Сехун и вправду отпустил болезненное былое. Однако уместного ответа после таких откровений Лу не нашел, поэтому просто кивнул. Почему-то он почувствовал себя неловко в образовавшейся тишине.

***

Понгнамский приют. Здание небольшое, всего два этажа и два крыла. В этом городе дети редко становились сиротами и двух этажей вполне хватало. Само здание было построено из выцветшего красного кирпича, окна были с проржавевшими ставнями. Детская площадка больше походила на пустырь после атомного взрыва. Всё это отнюдь не скрасило представление полицейских, и этот городок ещё сильнее казался отрезанным от остального мира. Сквозь помутневшие стекла можно было увидеть столпившихся детей разных возрастов, что решили посмотреть на гостей. Лухань даже подметил про себя, что это выглядило как начало фильма ужасов: стоит лишь перешагнуть порог этого жуткого места, как все они станут работой уже других полицейских. Кое-кому стоило перестать смотреть столько ужастиков. Директор приюта, женщина, своей внешностью подпитавшая фантазию Луханя, пришла в шок, узнав причину прибытия полиции. Строгий костюм никак не мог сгладить острые костлявые плечи и до ужаса худые ноги, так и кричащие о присутствии болезни. Она сразу согласилась показать комнату учительницы, и, пока они петляли по коридорам, рассказала, когда видела её в последний раз. — Со Мин взяла отгул на несколько дней. Сказала, что хочет навестить семью, но конкретное место не сообщила. Пока Сехун внимательно слушал показания свидетеля, Хань больше обращал внимание на детей, которые выглядывали из открытых дверей. В их глазах он не видел желания убивать или чего-то подобного, скорее в них была… надежда? Они думали, что их пришли забрать? Хань сам не заметил, как начал жаться ближе к Сехуну. Эта атмосфера давила. Давила даже похуже, чем то, что Лу мог быть героем страшного экшена. Серые стены коридоров были будто пропитаны ледяным чувством одиночества и ненужности, которые как иглы лезли в самое сердце. Директор зазвенела связкой ключей и, найдя нужный, отперла дверь. Комната Со Мин оказалась такой же, как и все места в этом приюте. Обычная кровать, деревянный пол, шкаф с книгами и рабочий стол, стоящий рядом. — Не понимаю. Дети любили ее. Она хорошо работала. За что же с ней так? Сехун прошел в середину комнаты и огляделся. — За то, что мы просто живем, — протянул О, глядя на книжный шкаф. — Скажите, в последнее время к ней приходил кто-нибудь? Может, угрожал? Письма с угрозами, например, не приходили? — Она почти не выходила из приюта, — женщина помотала головой. — Я ни разу не видела её с кем-то не из местных. На это Сехун лишь хмыкнул. Пока информации было чертовски мало, чтобы хоть как-то продвинуться. Если затормозить на месте, чьи-то жизни могут оказаться в опасности. Следующий час они потратили на обыск комнаты, но, кроме конспектов занятий, книг и вещей, ничего не нашли. Ни одной ниточки, которая бы сдвинула их с мертвой точки. Последняя надежда была на Чана и Сухо. На улице до сих пор стояла жара, хотя время близилось к вечеру. На жалком подобии футбольного поля носились мальчишки, пинающие потертый мячик. Сехун вышел слегка расстроенный тем, что ничего так и не нашел. Прилетевший в живот мяч сразу привел его в чувства. — Простите, дядя! — крикнул мальчишка и подбежал к нему. Хань тихо прыснул и вернул мяч детям. Всю оставшуюся дорогу они провели в молчании. После того легкого удара Сехун подозрительно затих, и это немного пугало. Хань решил не трогать его — мало ли что творилось в сехуновской голове. Невольно всплыли слова Бэкхёна: «Ну, а Сехун со своими шариками и роликами, его не понять. Иногда он до жути серьезный, иногда как придурок с глупой улыбкой, я подозреваю, что у него ДРЛ». Теперь Хань боялся просто смотреть в сторону Сехуна.

***

Остаток дня прошел быстро. Помимо дела с понгнамским психопатом, Бэку и Ханю приходилось работать и с другими делами. Стоило только им вернуться, как Бён подхватил китайца за руку, говоря что-то о завале с работой, и увёл в сторону лаборатории. Это помогло Лу отвлечься от поездки в приют, воспоминания о котором до сих пор пробирали до дрожи. По окончании рабочего дня Хань был счастлив тому, что скоро встретится с теплой кроваткой и провалится в сладкий сон, где нет холодного света лаборатории, смешанных запахов разложения и внутренностей. Лишь теплота и расслабление. Только с отдыхом пришлось повременить, когда, придя домой, он обнаружил, что утром вколол последнюю ампулу с инсулином. Он был вынужден собрать последние силы и дойти до аптеки. На улице давно стемнело, но воздух не стал прохладнее, поэтому Лухань позволил себе нарядиться в короткие шорты и просторную футболку. Такая прогулка пробудила довольно сильный аппетит, учитывая то, что он не ел весь день. Готовкой Лухань особо не увлекался. Со своей-то диетой далеко не уедешь, поэтому чаще всего он покупал еду в гипермаркетах. Домашняя и вкусная — вполне подходит такому холостяку, как он. Рядом с домом он как раз приметил магазинчик, куда и зашел. Один только запах заставлял желудок скручиваться и кричать о том, как ему это необходимо. Сделав заказ, Хань мило улыбнулся женщине и продолжил разглядывать бурлящий в котелке суп. — Тетушка, можно мне ещё бутылочку? Этот голос. Хань бы не поверил собственным ушам и продолжил созерцать процесс приготовления уличной еды, но глаза врать не стали и сразу нашли цель, сидящую за дальним столиком в окружении бутылок соджу. — О Сехун?