Анх

Сухо нравилось выезжать на допросы, это подпитывало его интерес к людям, их поведению и сущности. Вместе с парнями он раскрыл множество преступлений, изучал людей, которые оказались виновны, их реакцию и мотивы. Копаться в чужих головах было довольно занимательное задание, как и говорил Исин, их судебный психолог. Иногда Чжан давал Киму несколько уроков психологии, приглашал на свои допросы, где путем манипуляций и психического давления он добивался правды от подозреваемых. Это восхищало и Чунмен не мог не загореться желанием научиться делать также, конечно вряд ли сегодня придется кем-то манипулировать - не того формата опрос, но проследить связан ли кто-нибудь с жертвой, он попробует. Последние дни августа решили изжарить население Сеула и все, что вблизи, но это не помешало жителям Понгнама надеть панамки и прогуливаться по скверу возле церкви, спасаясь в тени высоких сосновых деревьев. Первым, кого Сухо заметил у храма, был садовник. Парнишка совсем, возрастом не больше 20 лет, так умело работал садовыми ножницами, будто с рождения ползал в саду и превращал кустики маминых роз в различные фигурки. Его коричневая рубашка пропиталась потом, а синий комбинезон заляпан грязью, которая уже засохла. Сухо подметил, что растения вокруг хорошо ухожены. Как и говорил старик Чо, в день когда нашли первое тело. Наверняка этот парень бывает здесь каждый день, и Чунмен двинулся в его сторону. - Доброе утро, Ким Чунмен, спецотдел Сеульской полиции, - он достал фотографию второй жертвы, которую Хань сделал до вскрытия. Кожа лица едва сливалась с холодным металлическим столом, на котором лежало тело, глаза закрыты, а черные волосы раскинулись в стороны. - Вы знали этого парня? Садовник явно был недоволен тем, что его оторвали от любимого дела, но все таки положил ножницы на землю и обтерев руки о комбез, взял фото. - Это Янг. Он пару раз приходил сюда, кажется, поставить благовония. - Он местный затворник. Жил на окраине, мало с кем общался. Стук палочки о камень отвлек Сухо от разговора, и он обернулся. К ним приближался старик Чо, опираясь на трость. Он вежливо поздоровался с полицейским и подошел к растениями, пристально их оглядывая. Чунмену показалось, что на лице старика стало больше морщин, или он слегка похудел за эти пару дней, но особого внимания это не привлекло. - Ты хорошо ухаживаешь за ними, Амон. - Спасибо, дедушка. Сухо снова делает пометки в голове, связывая Чо и садовника узами дедушки и внука. Интересно, в данных старика не было указано детей, значит эти отношения не находятся на кровном уровне. -А вы, господин полицейский, приехали спросить о трупе с озера? - Чо добрел до ближайшей скамейки и присел, отложив трость. - Вы знали его? - Ким присаживается рядом, чтобы лучше расслышать невнятную речь старика - Янг, я помню как он приехал сюда с семьей. Жена была иностранкой и плохо говорила по-корейски, но Янг мог понимать её. Дочурка была у них, лет восьми. Они прожили здесь несколько лет, пока костлявая не унесла жизни жены и малышки. Помнится мне, он даже провел несколько дней на кладбище, сидя у их могил, не ел и не пил, пока местные не забеспокоились и не затащили его в дом. С тех пор он мало с кем общался, горе настолько сильно поглотило его, что жизнь уже казалась смертью. Надеюсь, он смог воссоединиться с ними, там, в ином мире. Чунмен нашел подтверждение словам Сехуна о выборе жертв. Убийца выбирает тех, кто сам готов упасть к его ногам.

***

Сехун закрылся в кабинете, оставшись наедине с пачкой документов которую ему отдал Минсок. Дело о поиске сына Со Мин, которого она оставила на пороге приюта. После слов детектива внутри Сехуна все перевернулось, он отказывался верить в то, что подбросила судьба. Он всегда считал своих родителей мертвыми. Никто не говорил ему, как он оказался в приюте, но маленькому мальчику ничего не помешало сделать свои выводы. Для него они мертвы. Люди, оставившие его одного в этом мире не имеют никакой связи с ним. Каждый раз видя как очередного ребенка усыновляют, и весь приют бежит к окнам, чтобы наблюдать как кто-то обретает семью, Сехун уходил в сад, где росли высокие вишневые деревья и наблюдал за облаками. Он не хотел чтобы его усыновили и делал для этого всё, хулиганил, плохо учился и дрался. Такого как он не захотят взять, даже если он останется единственным ребенком во всем приюте. Новая семья не нужна, как и старая. В этом мире есть только ты сам. Поступив в полицейскую академию, Сехун не стал искать тех, кто должен называться его родителями. Ему было все равно. На выпуске, где счастливые матери и гордые отцы поздравляли своих сыновей он стоял в стороне и разглядывал свой диплом. Теперь, спустя столько лет, та стена которую он упрямо строил начала давать трещины, а желание ощутить даже маленький кусочек человеческого тепла стало возрастать. Убить это ощущение алкоголем не получалось, эффект был временный, и с тяжелыми последствиями на каждое утро, и куда деть такие ненужные чувства полицейский не знал. Чтобы раскрыть папку с документами Сехуну пришлось сделать колоссальное усилие. Непросто вот так взять и узнать всю правду о своем прошлом от которого ты так старательно пытался бежать. Но вот все ответы, здесь, на нескольких бумажках. Вся жизнь длинною в 25 лет, полная одиночества и борьбы с самим собой. Все ответы здесь. На первом листе не было ничего особенного, лишь физические данные и образование, перелистывая дальше Сехун нашел несколько документов из приюта, характеристики и медицинские показания. Третий лист был кратким рассказом, написанным Минсоком о ходе расследования, начиная с того момента как Со Мин обратилась к нему. “Сын был оставлен у крыльца Сеульского приюта, так как Со Мин не могла оставить дитя у себя по причинам известным лишь ей одной. Она оставила в корзине лишь карточку с именем, благодаря чему его удалось найти. В приюте его сразу узнали и указали на излишнюю хулиганистость и полное отсутствие знаний о нормах поведения.” Се захлопнул папку и отодвинул от себя, не желая узнавать больше именно сейчас. - Она бросила меня. Это то, что он и хотел узнать. Значит это правда. Он был ей не нужен. Но тогда зачем искать его? Чтобы наверстать упущенное и стать доброй мамой? Что же случилось такого, что она вдруг решила воссоединиться с ним? Сехун уже не соображал, голова отказывалась принимать эту информация и тем более формировать новую. Он забыл обо всем: о метке, убийце, и вчерашней ссоре с Луханом, из-за которой он плохо спал этой ночью. Местный олень, кстати, вовсю бегал с букетом по отделу и искал вазу. Случайно толкнув Чанеля, что задумчиво прожигал взглядом дверь в кабинет О, Лу извинился и спросил не затерялась ли где-нибудь здесь ваза. Эльф не нашел другого варианта, как предложить небольшое ведро и снова вернуться к созерцанию двери. - Что-то случилось? На двери написан рецепт по завоеванию Бекхена? - глаза Пака стали размером с его уши, - Я же не слепой. Прости, я не должен был лезть, - Хань уже развернулся, чтобы уйти, как был остановлен голосом Сехуна. О как только заметил Ханя сразу бросился к нему, сам не понимая зачем. Ноги сами понесли туда, работая быстрее чем мозг, который не успел придумать что сказать, но букет в руках мелкого спас положение. В голове сразу возник десяток вопросов. - Что это? - нахмурил свои густые брови брюнет, оглядывая Ханя и останавливая взгляд на цветах. - Ведро, - как-то растерянно отвечает Лухань, забыв о прекрасном букете, но читая Сехунов взгляд, уже не может удержаться, чтобы шпалину подколоть, - Ну, делая скидку на твое образование, сосуд для хранения жидких и сыпучих материалов, - взгляд Ханя мгновенно изменился, что не ускользнуло от Чанеля, который молча наблюдал. Сехун закатил глаза, но все-таки сдержался. Сегодня его подколки терпеть не намерен. - Цветы, Лухань, - как-то совершенно спокойно пояснит Се. - А, ну так это не твоего ума дело. Спасибо, Чанель, я пойду. Лу быстрым шагом зашагал в сторону лифта и едва успел нажать кнопку этажа, как между дверей проскочил Сехун, и вжал хрупкого парня в стену. Лифт сдвинулся с места. - Ты больной? - разделял их только пышный букет, но это не мешало полицейскому приблизится ближе, - Отвали, - попытки вырваться оказались тщетными, ведро свалилось на пол, а тонкие запястья в крепкой хватке прижаты к стене. - Я спрошу еще раз, откуда цветы? Взгляд Ханя на секунду прояснился и застыл, утопая в темных глазах Сехуна. - А почему тебе это так интересно? Ты... Ревнуешь? О резко отпрянул, и больше не от слов антрополога, а от резко открывшейся двери лифта. Исин с нескрываемым удивлением прошел внутрь лифта и поправил халат, учтиво поздоровавшись с коллегами. Оба стояли красные как помидоры и Чжан решил не смущать их вопросом о происходящем, спокойно выйдя на нужном этаже. Еще одной поездки в закрытом пространстве Хань не выдержит. Выбежав из лифта за секунды до закрытия дверей, ему удалось оставить Сехуна внутри и добежать до кабинета по лестнице. Однако, там его ждал сюрприз, в виде высокого китайца, который совсем недавно пытался его изнасиловать. - Вот и ты, как приятно, ты хотел поставить их в воду. - Тао? Дверь лифта открылась, выпуская злого, как бык Сехуна, который вмиг замер от представшей картины. - Тао? - он посмотрел на букет, затем на друга, провел несколько связей и еще сильнее запутался. - Это ты ему цветочки притаранил? Ухмылка Тао не предвещала ничего хорошего, а когда руки в наглую обвили талию Ханя, внутри Сехуна мгновенно загорелось пламя ревности. Китаец довольно улыбался, будто посылая О сигнал “видишь, он мой”.