Анх

Сехуну все надоело. Одиночество, страхи, все убило в нем желание жить, нет, существовать. За всю жизнь, сколько себя помнит, он нес только бренное существование, но никак не жил. Пора уничтожить эту иллюзию и покончить с этим. По нему никто не будет плакать, никто не вспомнит и не скажет, как скучает. Это лишь подтолкнуло его перелезть через перилла. На Сеул опустилась ночь, уже давно, если бы Се посмотрел на часы перед уходом, то знал, что сейчас около двух и соседи по комнате в академии думают, что у него выходной. Этот мост недавно перекрыли, чтобы провести реконструкцию, поэтому машины объезжают его по дальней улице, что вовсе на руку молодому парню. Так никто не помешает ему покончить с этим. О вдыхает полной грудью, стараясь запомнить огни города, и едва покрытое звездами небо. По ногам пробегается холодный ветер с реки, отчего пальцы ног невольно сгибаются, неудивительно, ведь кроссовки он оставил за перилами. Бетонный выступ, на котором он стоит холодный, и это Се тоже старается запомнить. Интересно, что будет там, на глубине ледяной пучины? Пролетит ли вся его жалкая жизнь перед глазами, как все говорят? Это даже и не важно, все равно рассказать кому-то об этом не выйдет, Сехун ведь просто исчезнет. В глазах копятся слезы, а легкие стараются ухватить как можно больше воздуха. Если бы рядом был кто-то близкий, он бы ни за что не решился на такое, продолжал жить свой отмеренный срок и обрел бы душевный покой, но за все это время чуда не случилось. Се долго копался в себе, искал причины, но так и не нашел. Он пытался заводить друзей, общаться, но все люди казались выдуманными, нереальными. Будто на судьбе красной нитью написано слово «Одиночество». И решение всему было одно. Шагнуть вниз. - Слабак. Сехун дернулся от неожиданности и на автомате схватился за перилла. Это закрытая зона, кого принесло в такое время? Рабочих? В нескольких метрах от места, где стоял Сехун, положив локти на прутья ограды так же стоял парень, и смотрел на текущую впереди реку. Этот участок практически не освещался, и только благодаря фонарям с соседней улицы, Се смог различить отточенный профиль. - Я полностью уверен в своих действиях. Я прыгну. - Да ради Бога, - усмехнулся тот, - Слабак не тот, кто решится покончить с жизнью, а тот, кто не смог ее прожить.

***

Сехун помнит день знакомства с Тао слишком четко, вплоть до запахов, что окружали его в ту минуту. Он появился неожиданно, словно из воздуха и просто заговорил. Се не стал бы назвать его тем, кто спас его от суицида, вовсе нет. Тао лишь говорил, но не оттащил от края, давая Сехуну возможность самому решить: стоит продолжать бой, или нет. И Сехун решился. Больше на край он не ступит. Загадочный человек с моста стал мелькать в его жизни все чаще и чаще, пока не завязалось некое подобие дружбы. Се знал о нем минимум информации, и той ему было достаточно. То, что Тао знал ответы на все вопросы, возникающие в голове младшего, ничуть не напрягало, даже наоборот – восхищало. О просто думал, что Хуан слишком много читает. И слишком загадочно себя ведет. Сехун никак не может понять, в чем причина его появления в Понгнаме, богом забытом месте, где орудует маньяк-убийца? Конечно, мысли о том, что он может быть связан с ним, посетили его голову, но так же быстро полицейский отбросил их прочь. Тао столько раз помогал ему и не стоит давать свой разум на растерзание глупым фантазиям. - Кенсу звонил, - в палату Бекхена прошел Сухо, пряча телефон в карман. За неимением информации пришлось вернуться обратно и обдумать план действий. Больница стала неким подобием штаб квартиры. – Последнюю жертву опознали, Сан Чоль, он местный, жил неподалеку. Нужно ехать туда если хотим найти Ханя, может будут зацепки. Сехуну не нужно было говорить дважды. - Значит вперед. Чан, оставайся здесь, на случай если будут новости от подкрепления, что остались у бункера, - О был полон решимости отыскать этого ублюдка, который увел его любимого «школьника». «Я спасу тебя, Хань, только выживи, пожалуйста».

***

Хань уже не чувствовал биение собственного сердца. Он прекрасно знал, что его ждет, если за эти сутки его не найдут, дела пойдут очень худо. Не в планах Лу было умирать глубоко под землей в самом расцвете лет благодаря какому-то сектанту. Сидя на холодном полу, он вглядывался в темноту и пытался переосмыслить жизнь, которую он даже сберечь не смог. Голос Анха из радиоприемника до сих пор стоял в ушах и напоминал, как глупо повел себя Лухань, следуя своему рвению к тайнам. Мама всегда говорила ему, что добром это не кончится. - Мама… - Хань тихо усмехнулся, вспоминая те времена.

***

- Что это? – громко кричала китаянка, бросив цветастые брошюры на стол сыну. Она злилась, причем едва стояла на ногах от похмелья. - Реклама универа, в который я хочу поступить, - спокойно ответил Лухань, убирая их в ящик стола. Его комната единственное место в доме, где царил какой-никакой порядок и парень его поддерживает. - На какие деньги, Хань? – матушка уже растеряла злость,и более жалостливо посмотрела на сына. – Лучше иди сразу на работу, как отец. Он понимал к чему она клонит. Любые деньги которые появятся в этом доме будут спущены на пиво и бутыль рисовой водки, от которой на утро останется только головная боль и раздраженность. Хань видел эта картину сколько себя помнит. Такое иногда бывает, когда будучи ребенком, ты разбиваешься о суровую реальность, где нет рейнджеров в цветастых костюмах и пони на облачках, зато есть место взрослым проблемам, которые приходится понять. Если ребенок растет без родителей, он найдет чем их заменить, хотя бы на время будь то рисунок мелом на асфальте или первая добрая учительница в школе. Ханю повезло, он рос в полноценной семье, с мамой и папой, только роль добросовестных родителей они играли недолго. Постоянные вечера «за рюмочкой» стали обычным делом, само собой разумеющейся, и маленький Хань потихоньку становился слишком самостоятельным. С матерью он согласился и пообещал, что после выпуска сразу пойдет на работу. Но за все годы прожитые в этой обстановке он усвоил один урок: даже имея родных ты будешь одинок. Поэтому этой же ночью, собрав рюкзак со всем необходимым и деньги на билет в Пекин, скопленные с горем пополам, Лухань покинул родной дом через окно своей комнаты, пока на кухне раздавался звон стеклянных кружек.

***

- Я так старался выжить и все зря, - в глазах встали слезы. Темнота вокруг словно сгустилась протягивая руки к ослабшему парню, отчего Лу задрожал.

***

После приезда в чужой город, Хань всеми силами пытался найти работу. Он четко все рассчитал, ведь план побега вынашивался несколько лет. Даже если родители и объявят его в розыск, то не смогут найти, потому что билет и жилье он снял на фальшивые документы, ради которых ему пришлось изрядно попотеть. Благо в их районе куча лиц с подобными связями, но добиться их расположения было сложно для семнадцатилетнего подростка. Он ходил по магазинам и забегаловкам, спрашивая о любых свободных должностях. Он не помнил сколько мест он оббежал, (именно бежал, экономя деньги на проезде), но везде отказывали, ссылаясь на очень юное лицо и незаконченную школу. Несколько дней он скитался по городу не бросая надежды, спал на вокзале, питался через раз пока в один прекрасный день его ограбили и побили так, что очнулся он уже в больнице. Разлепить глаза после такого было тяжело. Все тело ныло и молило вновь провалиться в пучину бессознания, но взгляд сфокусировался на чужих руках скрепленных в замок. Рядом оказался врач с фонариком в руках и начал что-то говорить о ухудшенном зрении. - Сотрясение средней степени, это повлияло на зрение, пару дней миру будет немного мутным, но все образуется. - Что произошло? – те руки, были не доктора, он был в перчатках, а те, словно украшенные кольцами. - Вас нашли избитым на дороге. Кажется с вами случилась беда. Этот господин принес вас сюда и оплатил лечение, - доктор указал на мужчину, сидящего у палаты. Хань не мог разглядеть лица, но четко понимал, что тот в черном костюме, пусть и все было расплывчато. Он сделал какой-то жест и доктор ушел, не забыв поклониться. - Не стоило… этого делать, - прохрипел Хань, закрыв глаза. Он так устал от всего этого. Дурацкая борьба за выживание, дурацкие правила, чертовы люди… - Ты бы предпочел смерть? – голос незнакомца был приятен и Хань невольно уловил нотки другого диалекта. - Там, в темноте, было спокойнее. Возможно, его спаситель посчитал его сумасшедшим или глупым, но на этот ответ он лишь усмехнулся и ушел. Больше этого человека он никогда не видел.

***

Полицейские уже больше десяти минут стучали в дверь дома Сан Чоля, о вывод был очевиден – никого нет. - Черт, гребанный закон! – Се искренне верил, что пиная ворота, заставит хозяев появиться. Ордер должен быть в течении часа, но этого времени катастрофически много, счет жизни Ханя может идти по минутам и надо торопиться. Сухо пытался одновременно успокоить его и дозвониться до До, чтобы узнать информацию о родителях последней жертвы и где они могут быть. - Да ну к черту, - нервы сдали и О, вспоминая молодость, решил перелезть через забор и забраться в окно, створки были старые, и при желании их можно было даже снять с петель, но Сехун слишком торопился. - Ты что творишь? О Сехун, это незаконно! – зашипел Чунмен, махая руками, оглядываясь в поисках свидетелей. Благо улица пустовала. - Людей красть и убивать тоже незаконно. Стой на стрёме. - Что за ребенок, господи, - ничего не оставалось, этого идиота не переубедить, тем более им движет желание спасти Ханя. Прошло около пятнадцати минут, Чунмен особо не считал, боясь, что их раскроют. Да, ситуация в принципе не терпит соблюдений всех законов, ибо уровень критический, но с правильностью засевшей в характере, Сухо ничего не мог поделать. - Нашел! – раздалось из окна, и голова младшего показалась в оконном проеме. В глазах парня горела надежда и странный огонь, похожий на хищный азарт. – Этот ребенок нашел архивы с планом подземных туннелей по всему Понгнаму! – вернувшись к Киму, он раскрыл старый пожелтевший плакат и стал жадно изучать каждую веточку. - Сехун! Смотри, - Сухо указал в центр, - Знак храма, там находится вход.

«Одному Богу известно»

Слова Тао снова всплыли в голове и от переворота мыслей О часто захлопал глазами. Это была подсказка.