Анх

За весь чертов день Луханя впервые так сильно трясло. Он был готов поклясться, что одновременно пережил симптомы всех болезней и несколько раз успел умереть за те секунды которые были потрачены на поцелуй. Когда он впервые поцеловался с Тао, кроме желания исчезнуть с этой планеты и чувства отвращения к себе он ничего не испытывал, но с Сехуном все иначе, к удивлению. Может это и называется любовь? Только сомнения насчет этого все равно заседают в голове. Хань боится будущего рядом с Сехуном, потому что это - одна сплошная неизвестность. Он знает весь путь своего тела после смерти с точностью до минуты, и не дрожит при мысли об этом, а в отношениях с Сехуном все в точности наоборот. Сехун стоит напротив и сияет, как бенгальская свеча, ожидая ответа на свое «признание», надеясь что оно будет взаимным. - Идиот! – пробурчал Хань и быстро ретировался в сторону двери. К его удаче к лаборатории направлялся Бекхен, который сразу попросил коллегу сходить с ним в одно место. Бён выглядел поникшим. - Потом поговорим, - бросает Лу, прежде чем оставить О в одиночестве на съедение сомнениям.

***

Бек привел его в то самое кафе, в котором было проведено множество обеденных перерывов, и заказал кофе с пирожными из взбитого крема. - Что-то случилось? – Хань присел за столик и осмотрелся. Оранжевые стены заведения приносили некое спокойствие и радовали глаз. В таком месте невольно чувствуешь себя защищенным. Бекхён слегка поежился и присел напротив. - Хотел поговорить. Знаешь, ты первый человек в нашем отделе с которым я более менее сдружился… Хех, просто, понимаешь, у меня нет друзей. Это, наверно, странно для человека моего возраста, но такой уж я, - пожал плечами мужчина, - Я подумал, что недавние события неплохо сблизили нас… - У меня тоже появлялись такие мысли, - усмехнулся Хань. Он вспомнил то чувство, которое испытал по возвращению в отдел после похищения. Люди были рады видеть его, что он жив и здоров, своей улыбкой заставляли тепло разливаться по телу. Это приятное чувство Хань и назвал для себя – дружбой. - Это хорошо. Я бы хотел спросить у тебя, как человека науки… - Бекхен никогда не отличался прямолинейностью. Особенно сейчас, когда впервые за последние восемь лет, открывает душу перед человеком. - Насчет Чанеля и тебя? Бен кивнул. Он знал, что Хань догадается. - Однажды он сделал мне очень-очень больно. В итоге это вылилось в то, что я потерял поддержку всех близких людей и остался один. Я был готов умереть в те моменты, когда ощущал себя поистине одиноким, просто не видел смысла в своем существовании. А сейчас, когда я уже выкарабкался из всего этого дерьма, забыл прошлое, Чан снова появился, всколыхнул мою тихую жизнь и продолжает это делать. Но я боюсь, Хань… Потерять последнего человека, который готов быть рядом и потерять доверие к нему. Разговор нарушила официантка, что принесла два ароматных напитка и пирожные. Пока она выставляла заказ на стол, Лу пытался сформулировать ответ. Жизнь Бека так напоминала ему его собственную. Он тоже был одинок и хотел уйти с этого света. Тогда это было не так страшно. - Бекхен, посмотри в окно. Что ты видишь? - Машины. И маленькую девочку с отцом на тротуаре, они выгуливают собаку. - Этот ребенок счастлив сейчас. Может, будет счастлив еще минуту, день, пару месяцев, а может и до глубокой старости. Неважно – младше человек или старше, смерть не выбирает место и время. Она может настигнуть неожиданно, и ты прекрасно знаешь об этом. А после смерти – неизвестность. Ты не сможешь делать, то что хотел, быть с теми кого любишь. Просто не сможешь. Тебя не станет, - голос Луханя был тверд. Он четко помнил, как тяжело сохранять баланс и не свалится в непроглядную тьму. – Когда я был в плену, без ампулы с инсулином в кармане и чувствовал как медленно тяжелеют веки, я понял, что прожил пустую жизнь. Да, я успешный антрополог, помог раскрыть кучу убийств, но всей моей жизнью была работа. Но есть вещи намного важнее, которые в жизни должен прочувствовать каждый человек. - Например, любовь? – Бекхен не отрывал взгляда от вида за окном. Слова антрополога дали нужный эффект. Пол жизни Бен работал с мертвыми, проявлял интерес к их смерти, жалел, каждого, хоть убийцу хоть жертву – ведь любая жизнь бесценна, но к собственной проявлял так мало интереса закапываясь все глубже в ошибки прошлого. - Да, любовь… Забота, дружба, после смерти всего этого у нас не будет, - Хань горько усмехается и отпивает кофе. Разговор с Бекхеном помог и ему разобраться в неправильных чувствах к полицейскому. Пусть он и боится, но чувствует, что такой шанс упускать не стоит. – Чанель был глупым ребенком, но превратился в прекрасного мужчину, который, я уверен, десятки шей свернет за твою улыбку. Люди исправляются, нужно просто довериться и ни о чем не жалеть. Оба благодарно улыбнулись друг другу. Бекхен нашел хорошего собеседника и более чем уверен, что это начало замечательной и крепкой дружбы.

***

Сехун себе места не находил, от слов Луханя. О наконец-то осмелился, признался и что получил в ответ? Но чему удивляться, если полицейский в продуманные варианты развития событий даже не вставил пункт «отказ Ханя». Се же чувствовал, что их тянет к друг другу. Так чего противиться? Чанель вон уже всем растрепал, что если кто обидит доктора Бена получит пулю в ноги, а может и куда повыше, а Се сидит и трясется в ожидании своего(?) оленя. В кабинете становится душно и О спешит открыть окно. Дверь резко открывается и в проеме показывается светлая макушка антрополога. - Предложение выпить все еще в силе, адрес ты знаешь, чтобы в девять вечера уже был у меня. Он так же неожиданно исчез, хлопнув дверью, а Сехун понял, что сейчас улыбается как самый настоящий влюбленный идиот.

***

- Я думал, удостоюсь чести увидеть тебя в той шикарной пижаме, - Се не удержался от подкола и подмигнул стоящему в дверях Ханю. Тот уже весь раскраснелся от напускной злобы, но сразу растаял, когда О достал из-за спины пакет с домашней едой из того самого ларька, где Лу впервые увидел коллегу пьяным. - Я думал, у тебя появится капля тактичности, но увы, одни разочарования, правда? – олень пригласил гостя в дом и указал на домашние тапочки. Сам хозяин ходил босиком, чувствуя некий комфорт, да и в свободных штанах и футболке всяко лучше, чем в шелковой пижаме. - У тебя вообще нет понятия что такое свидание? Оделся так, будто собрался телик всю ночь смотреть с попкорном в компании, - сам Сехун около часа провел у шкафа, выбирая наряд «по-красивее», чтобы у Лу крышу снесло от его идеальности. Навыки дизайнера и мизерное чувство стиля даже не думали поселятся в сехуновской голове, поэтому джинсы, борцовка и кожанка идеально входили в его понятие «красивое». - Не вижу смысла наряжаться. Раз я тебе понравился, значит, ты считаешь меня красивым, - спокойно ответил Хань, раскладывая еду по тарелкам. Этот олень просто мастер – заставил Сехуна почувствовать неловкость за считанные секунды. - Эм… Да, ты мне даже в белом халате нравишься. Может помочь чем-нибудь? - Наполни чайник. - Чайник? Я думал достать пиво из холодильника, или открыть соджу… - Мы будем пить чай, - сохраняя полное спокойствие ответил Хань. Закончив с едой, он развернулся к Сехуну и облокотился бедрами об стол. – Раз ты меня любишь, то будешь следовать маленьким правилам, чтобы наши отношения в дальнейшем не имели трудностей. Я диабетик и алкоголь мне противопоказан. А тебе пора завязывать с этим. Се и забыл, что Хань немного «особенный». И он прав, стоит изменить свою жизнь, тем более чувства к новенькому судебному эксперту и так здорово перевернули его бытие. - Хорошо, Хань, больше ни капли, - заверил полицейский. Часовая стрелка давно прошла через деление полуночи, а у этих двоих сна ни в одном глазу. Неожиданно для себя они разговорились, и быстро нашли общие темы для разговора. Теперь Се заверил, что научит Луханя самообороне, а тот в свою очередь обещал сходить с ним в парк аттракционов, ведь младший за все скудное детство дальше площадки в приюте не уходил. - Слушай, Се, - обратился к нему Хань, - Ты не расскажешь своему отцу о твоем существовании? - Не вижу смысла, - Сехун уже заранее знал ответ, на давно мучивший его вопрос. Конечно, было бы круто иметь хотя бы одного родного человека, но заставлять кого-то принять его не хотелось. Его мать узнала о беременности после развода, и вряд-ли муж знал об этом. Сейчас у него своя семья и Хуну не хотелось вмешиваться в чей-то отдельный и теплый мирок. – Я всю жизнь прожил без родителей, проживу и ещё. Это не так страшно. - Но тебе бы хотелось узнать больше о маме, да? О отрицательно закивал. - Я видел её всего раз и мертвой. Каких-то сыновьих чувств вообще не ощущаю. Лучше мне не копаться в этой истории, все равно будущего это не изменит. Хань замолчал. С одной стороны Сехун был прав, для него выгоды в этой истории никакой, а с другой стороны О имеет полное право узнать тайну своей матери. - Ладно, твое право, - улыбнулся Хань, стукнувшись своей чашкой с чаем об сехуновскую, - За мир в наших жизнях. Се тоже улыбнулся, чувствуя как внутри, по телу, разливается приятное тепло. С Ханем так уютно находиться рядом, он такой милый и домашний. Самое то, чтобы заполнить пустоту в одиноком сердце сироты. Сейчас О Сехун рад, что тогда не ступил вниз, в ледяную бездну и послушался Тао. Вспомнив о нем, Хун не заметил, как нахмурился. Чондэ сказал, что никаких следов взлома не обнаружено, и он сам лично проверил все базы данных – такого человека как Хуана Цзы Тао не существует. - Он же не мог быть массовой галлюцинацией? – пробурчал младший себе под нос, но Лу прекрасно понял кого он имел ввиду. - Галлюцинация, Сехун, - это образ в сознании и воспринимается человеком, словно реальный объект, возникший во внешнем мире, и может вызываться самыми разнообразными причинами. К примеру, органическими поражениями головного мозга, аффективными и диссоциативными расстройствами, шизофренией и так далее. А первый случай массовой галлюцинации произошел в 1885 году во время эпидемии холеры: многие жители деревни неподалеку от Неаполя видели Мадонну в черном одеянии, которая молилась за людей у часовни на холме. А Тао просто сбежал, - антрополог развел руками, явно стараясь доказать очевидное. – Мы не видели его распятым на кресте в окружении ниндзя, так что он вполне реален. Брось уже копаться в этом деле и просто радуйся, что все это закончилось. Хань чувствовал что начинает злиться. Он просто был рад исчезновению Тао, ведь тот пугал до чертиков. А теперь можно вздохнуть спокойнее. - Вот же заумный… - Се призадумался как бы лучше сказать, что его парень немного киборг, и наконец вспомнив нужное слово – хитро улыбнулся, - Хомячок! Щеки Ханя сразу надулись и раскраснелись, полностью подтверждая сравнение Сехуна. Слова о мести не заставили себя ждать, и шпалина сразу получила подушкой по голове, разливая остатки едва теплого чая на майку. О не дал себя в обиду и вместо ответного удара близлежащей подушкой от пуфика, решил извлечь выгоду для себя и просто навалился на хрупкого оленя, придавливая того к полу. - Эй, так не честно вести бой! Сунь Цзы в «Искусстве войны»… - Я знаю только искусство соблазнения, - глаза Хуна блеснули странным блеском. Через секунду он уже затянул старшего в поцелуй, а тот уже не пытался противиться. Поддаваться искусству Сехуна было чертовски приятно.

***

- Сам не думаешь уходить? – спросил Бэк, собирая вещи в коробку. Он официально уволился и решил посвятить жизнь творчеству, а не копанию в человеческих останках. Чанель пока в раздумьях насчет увольнения, но Хань уверен, что Бен его уговорит, уж сильно опасно оставлять его здесь. Они расцвели друг с другом, словно прекрасные цветы весенней сакуры под ярким солнцем, что не могло не радовать. Бекхен все-таки доверился Чану и получил в ответ огромную любовь ушастого эльфа. - Были мысли. Хочется, уйти, от этого холода, - пожал плечами Лу, осматривая лабораторию, словно это он находится здесь последний раз, а не Бекки. – Может, уйду в науку, стану лектором в каком-нибудь университете. А ты? Куда думаешь податься? - Тоже хотел в педагогику, когда то я занимался вокалом, может, уйду в это русло. - Обязательно придем на открытие. Удачи, друг. Крепкие, дружеские объятия заменили тысячу слов.

***

Несколько цветных бильярдных шариков покатились в разные стороны от легкого удара кием, только, увы, в лузу ни один не попал. - Ох-о, Тао, сдаешь позиции, - за спиной послышался смех, и перед глазами мелькнула красно-черная голова. Китаец разочарованно усмехнулся и вернул все внимание к игре, прицелившись. - На той стороне нынче скучно, Сан? Парень с лисьим прищуром улыбнулся и удобно устроился в кресле напротив стола. - Просто пришел поинтересоваться, почему в моем списке до сих пор зияет дыра под оленьим именем? Я лично взял с него разрешение на смерть в той больнице. Могу ли я считать, что ты нарушил правило, спасая его? – в иссиня-черных глазах мелькнула хорошо скрываемся злоба. Сан молча проследил за ударом Тао, и упавшим в правую лузу фиолетовым шариком. - Ставить метки тоже правило, - Тао был абсолютно спокоен. – Наша задача избавляться от слабых, которые обременяют этот мир, но при этом, добровольно. Печать анх это доказывает, но ты, как я погляжу, решил выделиться и не ставить их. Не думай, что работа Жнеца – забирать жизни без разбора, и радуйся, что я вовремя заметил это. - Что ж, благодарю, - Сан даже шутливо поклонился, еле сдерживая язвительный комментарий в сторону Хуана. – Буду впредь осторожнее. А тебе советую поискать нового приемника, а то бедный малец гниет в тюрьме. - Не переживай на этот счет, - вспомнив об Амоне, Хуан немного напрягся, но старался не показать виду. Только не перед таким созданием как Сан, уж слишком он падок на чужие эмоции. Чхве покинул бильярдную, оставив Тао доигрывать. Чертовски обидно, что такого прекрасного мальца как Амон смогли поймать. Эта команда полицейских поистине гениальна, раз смогла обнаружить истину, практически не имея улик. Жаль парня, он мог сослужить хорошую службу, Чо обучил его по всем правилам. Придется искать нового посредника между высшим миром и людьми. - Веселая была игра, не правда ли?