Талые воды

Началось все на самом деле, за день до прибытия столичных господ. А если быть точнее, то столь нелюбезная встреча произошла накануне ночью. Полюбив всей волчьей душой Диканьку с ее скрадывающими тайны туманами, темными лесами, полными запахов, и влажными оврагами, столь пригожими для логова, Бинх частенько, на своих четырех, оббегал округу. А теперь и подавно, остервенело, рыща ночи напролет в поисках той дряни, что убивала девушек. Всадник никак не желал находиться - следы его вечно обрывались. Правда Саша успел за это время прилично расчистить территорию – разогнав или разорвав нечистую, что в будущем могла принести несчастья людям. Вот и в ту ночь, радостно порыкивая, раззадоренный дракой с семейством упырей, Бинх мчался прямо по тракту, торопясь в село. Местные вставали рано, не то что столичные жители, так что пробираться мимо них та еще морока. И так о нем слухи ходили различного толка, не стоило давать им стоящих оснований. А ведь ему еще и отмыться надо! Отдалившись сегодня на значительное расстояние, Саша решился бежать прямо по дороге - не хотелось терять время борясь с лесной тропой. В их глуши гости столь редкое явление, что бежал он без опаски негаданной встречи. И каково же было его удивление, когда в каком-то дне пути обнаружил государственную карету! Бинх, конечно, гостей из столицы ждал, но не так рано! И как умудрились? Но раз такое дело, можно было разведать обстановку. Уставшие после тяжелого пути, распряженные, кони паслись неподалеку от костра, в чьем жарком тепле, спала пара человек. Самих же господ не было видно. Так что, осторожно подкравшись к карете с подветренной стороны, зверь стал принюхиваться. Два размеренных сердцебиения и так говорило, что там двое, но нюх всегда скажет больше. Однако, едва ощутив запахи – одного мужчины в возрасте, с нотками дорогого парфюма (франт) и молодого юноши, насквозь пропахшем пылью и чернилами, на Бинха накатила волна силы. Опасной и могущественной, она дрожью пробежала по поджарому телу, встопорщив шерсть. Тело напряглось, впиваясь когтями в землю, клыки навострились, блестя кинжалами, и даже тихое, предупредительное, рычание вырвалось из глотки! Александр встряхнулся и отбежал подальше. Темный! Кто бы мог подумать! Этого просто не могло быть! Проклятье, как все неудачно складывается! Вся его размеренная и устоявшаяся жизнь могла полететь в Преисподнюю! Видимо пришла расплата… Саша ждал следователя, надеясь что ему помогут справиться с кровожадной тварью. Дождался. Прибывшая столичная звезда сыска оказалась Темным! Который мог спустить всех собак на Александра. А если еще и всплывет тайна пребывания здесь… Точно откроют охоту на волков! Может, если он будет вести себя любезно, все обойдется? Или же не попадаться на глаза лишний раз? Нужно было все обдумать. Что говорить, как вести себя. Луна и волчьи боги, какое счастье, что он наткнулся на них сейчас! Было бы очень неловко, если при встрече следователя, глава полиции начал бы на него рычать и скалиться. Так что на следующий день нервная улыбка была вполне человеческой. *** Стоит признать, Диканька была необычным местом. Конечно, по всей прочей Империи тоже достаточно встречалась нечисть и прочие твари. Но по разумению Александра, здесь их количество и разнообразие превосходило всякие пределы. Неудивительно, что предыдущие полицмейстеры прежде не задерживались. И хорошо если не вперед ногами уходили с поста. Забитому оборотню и то непросто было. Поди, прознай кто под личиной – иные твари только в моменты сильных эмоций показывали суть. Слава Велесу, если их удавалось остановить до убийств. Большинство же, настигала кара за пролитую кровь – от клыков и когтей оборотня не было спаса даже в Темном мире. И это давало хоть какую-то защиту жителям – прознав о скором на расправу защитнике, некоторые перестали являться на эти земли. (Прочих же несло, точно притянутых магнитом) Но не так давно стали происходить совершенно невообразимые преступления. То, что происходит чертовщина, он понимал лучше, чем кто-либо в этой глуши. Саша прекрасно разбирался в природе безлунных тварей, однако припомнить отродье, которое могло сподобится на подобное, не был в силах. Как же ему не хватало семейной библиотеки! Огромные бестиарии, в которых были задокументированы все виды созданий – даже слухи о них. Любые проклятия и методы избавления от них. Артефакты, травы и зелья… Чего только не было. Безусловно, это бы ему сейчас очень пригодилось. Но, без толку мечтать о несбыточном. Так что, чтобы там про него не говорили, но болел он душой за каждого жителя и чувствовал личную ответственность за убийства. Потому отписывая в столицу подобнейшие отчеты, не терял надежды, что прибудет кто-то более знающий, чем он. Приехал, черт бы его побрал! *** Определенно, то, что он заранее узнал, кого на самом деле принесло на его территорию - большая удача. Однако ж, все положительное на этом решительно закончилось. Темный оказался самовлюбленным, дотошным и непреклонным франтом. В следствие это могло помочь, а вот лично Саше... Не ровен час, рухнет его устоявшаяся жизнь. Гуро этот, везде готов был нос сунуть! А у них, видите ли, нелюбовь с первого взгляда. И не важно, что волки всегда на стороне людей. Как пить дать, полетят клочки его шерсти. Все припомнит, все его прегрешения. Ну, откуда, скажите на милость, Бинх мог знать про преступления тридцатилетней давности, когда его и в помине здесь не было? Вернее он слышал россказни об убийствах, но право слово, здесь столько умерших не своей смертью, что упомнить всех и связать все к чему? Это только Тесак мог собирать все слухи, а оборотню и полицмейстеру в одном лице, не полагается прислушиваться к бабкиным пересудам, у них все – нечисть или неверные супруги (а то и все вместе). Еще и обвиняет!.. Да, как он смеет?! Не мальчик, чай, чтобы его стыдить, точно щенка неразумного! Он тут семнадцать лет кровь свою проливает, а этот… Павлин! Приехал только, а уже хватает наглости обвинять, что он не справляется со своими обязанностями! Может еще и пособником Всадника объявит?! Еще и щенок этот его вечно под ногами болтается! Видно же, что тоже дар имеется. Ну, так если взял в ученики, то учи нормально! А он у него ночами шарахается не пойми где, не пойми в каком состоянии. Только вот взгляды, бросаемые на писаря господином Гуро, не нравились Бинху. Уж больно колко-морозные, расчетливые. Ох, не доведут до добра Гоголя эти взгляды. Не ровен час, высосут силу его досуха, и поминай, как звали. Уберечь бы его, да, только как - если он почитай и не видит никого, влюбленных глаз не сводя? Все, ну, вот все не нравилось Саше в Гуро этом. Еще и воспоминания привёз с собой на хвосте. И жрали они его ночами напролет. Шелест сухих трав, поднимающихся к небу, казалось, переходил в предостерегающий шепот. Он всеми силами пытался зацепиться сознанием за этот легкий звук, но ветер каждый раз приносил с собой кровавый песок, оседающий на губах. Вновь и вновь возвращая к реальности, полной стенаний умирающих и запаха разложения. Травы шепчут, успокаивают. Поют! Кажется, он даже различает слова колыбельной, что напевала ему матушка... Брань и ругань на чужом языке стала ближе. Вместе с тяжелой поступью невыносимые хрипы с булькающим сипением стали резко обрываться. Песни трав превращаются в стоны... Рыжий, смешной, восторженный юноша. Он даже не знал его настоящего имени. Рыжий и рыжий. Его убили первым. Он нашел его, запнувшись о тело. Рухнул в траншею, и только после этого обернулся, чтобы понять обо что. Рыжий пушок все так же светился в солнечном свете. Только в местах залитых кровью он спотыкался, чтобы дальше вновь освещать пробитую голову. Кажется именно тогда, увидев этот дикий диссонанс, он осознал, что живыми они отсюда не выберутся. Ходящей ходуном рукой он дотянулся закрыть мутные голубые глаза. Белоснежная кожа, сияющий рыжий и кляксы крови... Земля сомкнулась вокруг него. Когда-то благодатная, ныне же она мертва, истощена войнами, что пожарищами проходят по ней, выпивая последние соки. И в отместку, она пьет тех, кто на ней убивает. Поглощает их кровь, жизни, забирает тела. Погребенный заживо, он чувствует ненависть окружающего пространства. И запах крови. Даже под землей от него не скрыться. Она пропитана ею. Он обессилел. Напитал ненасытную почву ранами, и устал бороться с ужасами войны и веревками. Сознание готово померкнуть... Но зверь хочет жить!.. И вновь кровь. Но теперь она повсюду. Он покрыт ею - и снаружи, и внутри. Она облепила его, как доспехи, как вторая кожа. На лице, на руках, в волосах... На зубах? Поглощенная, чужая горячая кровь струится по его глотке, оседая первосортным вином в ненасытном чреве. Крики и вопли ужаса смешались в сладчайшую музыку, а отсветы домашних очагов в причудливый танец. Безумный хоровод во славу его жизни. Они попытались отобрать ее, а теперь он заберет все у них... Вакханалия оборвалась с первым лучом рассвета. Увидев солнечный свет и почувствовав его живительное тепло, он пришел в себя и ужаснулся. Самым страшным монстром стал он сам. В поселении больше не осталось живых. Он убил их всех! Превратился в чудовище, на которое охотились его предки!.. Он недостоин жизни. Он просыпается в холодном поту, с застывшим криком на губах. С приездом этих двоих, каждую ночь, как в калейдоскопе, ему снятся все ужасы войны. Кажется, что удушливый запах крови не отпускает его ни на миг, преследуя по пятам, даже в реальности. Липкий страх вновь поселился холодным комком на сердце, лишая стойкости. Саша старается избегать присутствия следователя и его протеже. Однако поспевает в последний момент и спасает нерадивого мальчишку от цепких пальцев ведьмы. Голубые глаза с благодарностью заглядывают в самую душу и неожиданно, туча, из неистребимой ненависти к себе и груза вины, отступает. Лишь на краткий миг, но это встряхивает его до основания. Этой ночью он, впервые за много лет, спал спокойно.