Облако на завтрак

       Находиться в гостиной Слизерина стало совершенно невозможно: игроки в квиддич были невероятно подавлены после финального матча с Гриффиндором, пятые и седьмые курсы больше напоминали армию инферналов, остальные же, сдав последние экзамены, старались покинуть стены замка.        Вступил в свои права июнь. Дни стали жаркие и безоблачные, природа словно приглашала прогуляться по лугам или поваляться в траве, прихватив с собой пару литров ледяного тыквенного сока или контрабандных бутылок сливочного пива, сыграть партию–другую в шахматы или хотя бы просто наблюдать, как гигантский кальмар лениво рассекает гладь озера.        Этим-то и занимались две слизеринки-третьекурсницы в перерывах между экзаменами.        — Конь на А6, — сонно зевая, произнесла Эстер Холлард.        Фигура послушно направилась на указанную клетку, довольно громко ворча о том, какой же глупый ход и партия предрешена. Трейси Дэвис лишь хихикала: шахматы Холлардов её обожали.        — Слон на Е3.        — Пешка на B3.        — Ферзь на Е7, шах, — сказала Трейси, победно ухмыляясь.        Эстер, вдруг встрепенувшись, строго посмотрела на доску, чуть хмурясь. Меж бровей пролегла глубокая морщинка.        — Король на F8, — выдохнула она.        — Мат в три хода.        Трейси расслабленно легла на постеленную школьную мантию, купаясь в лучах ласкового солнца. Эстер, жестом остановив шахматы, напряженно размышляла.        — Но как?        — О, это довольно занимательно: сначала шах конем. У короля два черных поля, и слон берет их под бой. Затем конь ставит мат.        — Мерлин, ненавижу шахматы.        — Мы тебя тоже, красотка, — саркастично ответила ей Белая королева.        Красоткой Холлард назвать было сложно: худая, угловатая, в плотном темно-коричневом платье, закрывающем каждый сантиметр бледной кожи, с тугой темной косой, острыми чертами лица и слишком густыми и темными бровями.        Эстер взмахнула палочкой; фигуры, возвращаясь в первозданный вид, забрались в деревянную шкатулку с алой фетровой подкладкой, смешно отталкиваясь от земли.        — Какой у тебя боггарт? — вдруг спросила Трейси, поворачиваясь к подруге. — У меня вот огромный паук появился. Все на свете забыла, кроме того заклинания красных искр!        Эстер хмыкнула.        Последним экзаменом — в четверг — была защита от темных искусств. Профессор Люпин устроил самое диковинное испытание, какое только можно вообразить, — полосу препятствий на пересеченной местности. Надо было перейти вброд глубокую заводь — в ней засел гриндилоу; преодолеть цепочку канав, полных красных колпаков; пройти по участку болотной топи, не поддаваясь на сбивающие с пути хитрости фонарника. И в конце концов, забравшись в дупло старого дуба, сразиться с боггартом.        — Бабушка.        Трейси замолчала, неловко отворачиваясь от неестественно выпрямившейся Эстер. Их семьи были настолько разными, насколько и они сами.       Дэвисы были образцовым семейством, но Трейси выбивалась, как сорняк на ухоженной клумбе. Незаконный плод любви мистера Дэвиса и магглокровки из Лютного мало того, что выбил Дэвисов из категории «правильные чистокровные», так ещё и нарушил их давнюю семейную традицию — все они были студентами Рейвенкло. Трейси на это было плевать — она была другой: высокая, пусть и росла медленнее остальных, с серыми глазами, которые всегда искрились от искренней улыбки, со смешными маггловскими украшениями-фенечками, с коротким волосами, лишь завидев которые, миссис Дэвис неизменно прикрывала глаза, пытаясь собраться с мыслями, и со своим мнением на все, что происходило в мире.        Ничего общего с родом Холлард. Одни из Священных двадцати восьми. Старые порядки и устои, никакой свободы мысли.        Приближался ужин, и слизеринки поспешили в замок.        — Отец пообещал мне, что голова этого чудовища будет висеть в Охотничьем Доме, этакий трофей, — разорялся низкорослый бледный блондин, манерно растягивая гласные.        Эстер поморщилась. Драко Малфой, собственной дрянной персоной. И, конечно, его верная свита: Пэнси Паркинсон, Грегори Гойл, Винсент Крэбб и Теодор Нотт. Трейси и Эстер специально садились подальше от этой компании, но сегодня им не повезло с местами.        Стоило им лишь подойти, как Малфой замолчал, капризно скривив губы.        — С каких пор грязнокровки считают, что могут сесть рядом с настоящими волшебниками? — спросил он язвительно у Трейси.        — С каких пор тебя можно считать волшебником, Малфой? — Эстер ядовито улыбнулась. — С тобой даже хагридов гиппогриф разделался.        Малфой и Паркинсон зашипели проклятьями не хуже змей, Гойл побагровел, сжимая огромные кулаки, Крэбб вскочил со своего места, и лишь Нотт едва заметно усмехнулся. Обычно Эстер видела его в компании Блейза Забини.        — Серьезно, Малфой, следи за языком, — вступила Трейси. Её слегка трясло. — Или думаешь, что только ты используешь бытовые заклинания не по назначению?        Эстер дернулась, как от удара. Прошлогоднюю «чистку» рта она до сих вспоминала с ужасом.        Компания Малфоя довольно быстро покинула стол, а сам он взглядом явно дал понять, что они ещё непременно встретятся и продолжат разговор.        — Не стоило угрожать ему…        Эстер только сейчас осознала, как дрожат её руки.        — Он заслужил. Только вспомни, перед финальным матчем все только и говорили о том, как его ударила Грейнджер! И он затих, — Трейси улыбнулась. — С такими как гаденыш Малфой только так. О, посмотри-ка на них!        Трейси явно имела ввиду задержавшихся на ужине гриффиндорцев, нервно оглядывающихся по сторонам. Поттер, Грейнджер, Уизли. Святая троица, преимущественно из-за которой у Слизерина третий год подряд пропадает Кубок Школы. Они встали почти синхронно, направившись в холл, и Эстер, терзаемая азартом, отправилась за ними.        — Куда ты? Драккл!        Трейси, оставив нетронутым нежный десерт, поспешила следом. Троица прокралась в чулан, примыкавший к холлу, и затаилась, явно ожидая, когда холл опустеет.        Трейси спряталась в нишу за пыльным гобеленом. Эстер ничего не оставалось, кроме как встать за начищенные доспехи и надеяться, что те не упадут.        Вот донесся звук шагов, хлопнула дверь… Грейнджер осторожно выглянула из своего убежища.        — Порядок, — шепнула она. — Никого. Надеваем мантию…        Дверь чулана открылась, но вышла только одна нога, явно принадлежащая Уизли, которая тут же испарилась. Эстер понадобилось всё её самообладание, чтобы не вскрикнуть и не выдать себя.        Выждав достаточно времени, Трейси вышла из укрытия. Вид у неё был не менее изумленный.        — Воу, это какое-то крутое заклинание, которое мы ещё не проходили?        — Если я правильно поняла, то это намного лучше любых чар, — Эстер вышла из-за доспехов, качая головой. — Это Мантия-невидимка.        — Та, что из сказки?        Эстер сглотнула.        — Надеюсь, что нет, иначе я ограблю Поттера, — Эстер тут же хмыкнула. Шальная мысль, закравшаяся в голову, показалось на диво хорошей. — Знаешь, а ведь мы можем сильно помочь факультету, если сообщим об этом профессору Снейпу.        Трейси удивленно посмотрела на подругу.        — Но… тогда чем ты лучше Малфоя?        — Тем, что я делаю это не из-за одержимости Поттером, а из-за своего факультета?        Трейси этот аргумент не убедил.        — С Малфоя сняли пятьдесят очков на первом курсе. И отправили в Запретный Лес!        — Я не собираюсь идти за ними, Трейси, — Эстер раздраженно развернулась. — Я иду к Снейпу.        — Делай, что хочешь. Но знай, что встречать тебя с пледом и чаем я не собираюсь!        Привычный холод подземелий помогал собраться с мыслями. Трейси никогда не нравилась идея соперничества факультетов, она противостояла только тем, кто перешел ей дорогу. Тот же Малфой, считавший её человеком третьего сорта из-за её матери. Или Паркинсон, высмеивающая её одежду и знания.        Эстер же знала, что, сдав сейчас гриффиндорцев, сможет в конце года подняться в личном рейтинге. Обогнать Забини или Грейнджер, или тем более Мун она вряд ли сможет, но быть в пятерке успешных учеников — уже неплохо. Сейчас ее имя значилось седьмым в рейтинге, и, чтобы обойти хотя бы стоящую шестой Сьюзен Боунс с Хаффлпаффа, ей понадобиться не менее сорока баллов.        Эстер осторожно постучала, и дверь тут же распахнулась. С соседней комнаты послышалось глухое: «Минуту», и она нерешительно зашла внутрь. Кабинет Снейпа, как и всегда, был мрачен.        — Мисс Холлард? Что привело вас ко мне?        В руке Снейп держал дымящийся бокал, пахнущий чем-то звериным и омерзительным. Эстер отметила, что Снейп чуть приподнял брови, смотря на неё холодно. Недоволен. И спешит.        — Профессор, трое гриффиндорцев покинули замок, — Эстер неестественно выпрямилась. — Поттер, Уизли и Грейнджер, сэр. Кажется, они воспользовались Мантией-невидимкой.        — Вот как, — Снейп тяжело вздохнул. — Ступайте в гостиную, мисс Холлард, я с этим разберусь. Тридцать баллов Слизерину.        Эстер попрощалась и поспешила прочь. Тридцать баллов — слишком мало, по её скромному мнению. Гриффиндорцы, нарушающие правила! Что, если Снейп не успеет поймать их? Что, если не найдет из-за Мантии? Что, если?..        Ноги сами вели её к потайному выходу за портретом пухлощекого юнца, прославившегося в веках, как самый молодой победитель Турнира Трёх Волшебников. Да, она сказала Трейси, что не собирается никуда идти. Но ведь она не позволит себя обнаружить!        Короткими перебежками она выбралась из замка, дрожащими пальцами сжимая рукоять волшебной палочки. Последние лучи заходящего солнца заливали землю кровавым светом, в полях залегли длинные черные тени. Эстер дрожала, и вовсе не от вечерней прохлады, а от навязчивой мысли, будто её вот-вот поймают.        — Куда они могли пойти?        Эстер скривилась от подступающего отчаяния. У домика лесника троицы не оказалось, лишь в доме что-то бурно обсуждала комиссия. Зверя нигде не было, возможно, его уже забрали.        В голове звучал ехидный голос сестры, советующей включить своего внутреннего гриффиндорца и думать как они, но единственный вариант, который приходил к Эстер — вернуться обратно в замок и лечь в свою постель.        — Драккл, права была Трейси.        Быстро смеркалось. Обратный путь был сложнее: небольшой каблук постоянно проваливался в рыхлую землю, глаза мало что могли увидеть в наступившей темноте, а появление Люмоса посреди поля — самый лучший способ получить отработки на весь следующий год.        Однако Люмос загорелся. Эстер не смогла сдержать ухмылку.        Гриффиндорцы нашлись.