Поспешное решение
21 апреля 2019 г., 22:21
День не задался с самого начала. Хотя у особ королевской крови с рождения жизнь не задалась. По крайней мере, так думала принцесса Элеонора, находясь в крайне раздражительном настроении. А ей было на что злиться — ее брат, король, снова помахал ручкой и улетел на другой конец континента спасать исчезающих животных. Дело благородное, Элеонора не спорила, но оставлять Вигорсию, никого не предупредив, а в частности её, было плохим решением. Самое обидное, что Стефан вообще-то был ответственным правителем, пока на одном из балов не встретил принцессу Оливию. И всё, понеслось. Оливия, та еще благодетельница, поможет всем и вся в этом мире, и по уши влюбленный Стефан, позабыв о короне на голове, носился по всем землям континента, неся добро.
Именно так и думала Элеонора, не забывая при этом проклинать братца. Она шла по коридору с гордо выпрямленной спиной и слегка приподнятым подбородком. Диадема с сапфирами сжимала виски, но принцесса давно привыкла к этой боли. Как и к туго затянутому корсету. Шелест парчовой юбки немного успокаивал, но Элеонора боялась, что сорвется на крик при первой удавшейся возможности. Заметив высокую фигуру, Элеонора выдохнула — совсем сорваться ей не дадут.
— Ваше Высочество, — перед ней в почтительном поклоне склонился юноша, носивший титул герцога, — надеюсь, что с Вами всё хорошо?
Герцог выпрямился и подмигнул девушке. Он поправил жакет и предложил локоть принцессе. Элеонора пальчиками взяла под руку парня, и уже не таким быстрым шагом они направились к залу советов.
— Хорошо? Да, все прекрасно! — едва сдерживая едкие ноты в своем голосе тихо прошипела Элеонора. — Король опять умчался, и неизвестно, когда он вернется, а знаешь ли, не все рады таким частым отлучкам.
— Нор, тебе не кажется, что ты опять все преувеличиваешь? — так же тихо спросил герцог, кивая пробегавшим мимо служанкам на их реверансы.
Принцесса вдохнула и с улыбкой кивнула тем же служанкам. Она порадовалась, что герцог ее друг, и она может сказать ему всё, что думает.
— Тодд, ты понимаешь, что это уже становится не смешно. За последние пол года это уже пятый раз! И ладно бы на пару дней, но он и неделями пропадать может!
Герцог почувствовал холод на локте и недовольно цокнул. Элеонора вскинула голову вовремя, чтобы заметить, как Тодд словно что-то жевал своей крупной челюстью. Он всегда так делал, когда пытался сдержать обидную правду. Элеонора даже не поняла, по какому поводу он хочет ей высказать: что лезет практически не в свои дела или применяет волшебство на нем. Он иногда говорил, что жалко, что он не владеет магией. Как впрочем и многие мужчины.
Магия была только у женщин и проявлялась она не во всех. Девушка могла быть волшебницей в десятом поколении, а ее дочь могла родится без магии. Так и та, у которой не было волшебниц в семье, могу родится с огромной силой и талантом. И у каждой волшебницы магическая сила была уникальной: Элеонора получила магию зимы и стужи и могла управлять холодом. Ее подруга Светлана владела магией драгоценных каменей и могла чувствовать их волшебную энергию. Другая подруга, Диана Росс, сейчас была на подъеме своих сил: все вокруг цвело и ее магия цветов действовала во всей красе. И таких волшебниц было много.
Мужчины же полагались только на свою силу и ум, тренируясь с самого детства. Очень редко среди мужчин рождался волшебник. Таких по всему континенту было не больше пару десятков. Но они всегда были сильнее волшебниц, хоть в отличии от женщин и приходилось использовать дополнительные артефакты — посохи или кольца.
Элеонора и Тодд остановились у широкой двери, пытаясь отсрочить момент. Войти в зал советов — значит снова надеть маску. Они росли в среде фальшивых улыбок и льстивых слов, но им все равно сложно было быть частью такого мира. Тодд потянул за золоченую ручку и поклонился, пропуская принцессу вперед. Но она знала, что за этим почтительным жестом прячется шутка и детское притворство. Элеонора натянула улыбку и шагнула. Зал советов встретил ее полумраком и горьким запахом старого дерева.
Присутствующие мужчины встали и поклонились. Принцесса была единственной женщиной на собравшемся совете. Она села во главе стола, краем глаза заметив, как Тодд сел на принадлежащее ему место. А через секунду Элеонора совсем расслабилась — Эрик Монтесс, глава полицейского управления, уже был здесь и он единственный, кто всем своим видом показывал, что на мнение присутствующих ему наплевать. Ей бы такую смелость.
— Доброе утро, — начала Элеонора, стараясь смотреть сквозь этих мужчин, — как вы уже поняли, Его Величество в спешном порядке покинул Вигорсию и сейчас находится… не в состоянии провести этот совет. И по праву хранительницы Вигорсии на время отсутствия Его Величества выполнение этого обязательства я возьму на себя.
«Опять», — пронеслось в голове у Элеоноры, как впрочем и многих здесь присутствующих. Женщина, которая правит или хотя бы имеет шанс на правление, большая редкость в их стране — мешали устоявшиеся традиции. Править всегда должен король, а королева была верной спутницей и иконой добродетели. В последние сто лет, правда, женщины всех сословий успели добиться хоть каких-то, но высот. Так, например, предыдущая Хранительница, бабушка Элеоноры, руководила всеми войсками и это при ее короле-сыне! Но вот короновать женщин не спешили, да и на совете их не сильно жаловали. Особенно аристократы старой закалки... Но так как на данный момент короля не было, отец Элеоноры давно мертв, а мама стала экс-королевой, повторно выйдя замуж за герцога другой страны, принцесса, и по совместительству Хранительница, могла занять место короля. До его возвращения.
Элеонора положила руки на жесткие подлокотники массивного стула. В последнее время она так часто на нем сидела, что уже не обращала внимание на его неудобность.
— Что ж, если у Его Величества есть внешнеполитические дела, то нам придется принять ваше предложение. — Произнес кто-то из мужчин, но все знали, что выбора у них нет, а это лишь условность.
Элеонора подала кивнула и махнула рукой, в знак того, что готова слушать. Со своего места поднялся грузный мужчина, граф Болтон. Он поклонился во все стороны, насколько ему позволял живот, и заговорил:
— Мне бы хотелось предоставить вам последние новости о состоянии нашей экономики. За последнее время казна двора увеличилась вдвое, что позволяет нам…
Принцесса не слушала. Она была в курсе всего, что происходит в ее стране. Как Хранительница и принцесса она могла многое. Она занималась благотворительностью, помогала научным и культурным центрам, а также старалась налаживать контакты с правителями соседних стран, и, как ни странно, ей это удавалось. Но на что всерьез были направлены ее силы — на молодежь и, в частности, на детей аристократов. И тут было за что бороться.
Да, у ее круга общения было все: деньги, известность и род, но у них не было самого главного — свободы. Законы и традиции Вигорсии запечатывали в рамки многих. Если у простых подданных был выбор профессии, выбор половинки и возможность открыто быть собой, то молодежь высшего общества была лишена многих этих прелестей. Им до сих пор родители подбирали супруга и назначали дату свадьбы. Им нельзя было выбрать профессию по своему желанию, а тем, кому это удавалось или лишались родительской поддержки, или тратили огромные нервы на то, чтобы уговорить своего родителя. Единственное, что к своим шестнадцати годам сумела сделать Элеонора — добиться свободы досуга.
Ей и ее друзьям приходилось заниматься только тем, что положено для людей их круга: вышивать, играть на фортепьяно или скрипке и вальсировать по кругу. Так всегда казалось неугомонным детям. Но запретный плод всегда сладок, и тогда началась «гражданская война». Дети-аристократы выходили на площади, пели там и танцевали. Сбегали из дома по ночам жечь костры, где они снова могли предаться пляскам. Их запирали, запрещали и угрожали, но сломить так и не смогли. Совету пришлось дать разрешение на «свободу выбора досуга и времяпрепровождения». Именно так это разрешение и называлось. Копия висит у Элеоноры в рамке, как символ ее победы, ведь она была предводителем этого музыкального восстания.
— … Таким образом, хочу сделать упор на то, что ситуация в целом стабилизируется, но нам стоит уменьшить траты на новые эксперименты научных центров, которые в последнее время не дают никаких результатов.
Болтон закончил и сел на свое место. Элеонора улыбнулась и поблагодарила его за отчет, который, кстати, она прочитала еще вчера. Помощник Болтона был неким двойным шпионом и перед тем, как отнести готовый отчет непосредственному работодателю, нес его принцессе. Она тщательно изучала все документы, вникала в тонкости и только потом отпускала помощника.
Слушая отчеты от других министров, Элеонора вовсю завидовала Эрику Монтесу. Он, дожидаясь своей очереди, устроился в своем стуле как можно удобнее, с легкой улыбкой наблюдая, как все остальные сидят с ровными спинами. Тодд, как самый молодой из членов совета, еще не мог решиться на такой поступок. Хотя и очень хотел, скорее всего, только ради одобрения Монтеса. Он, как и многие другие, министром не был, он был из одного знатного рода, чье влияние было велико только из-за фамилии — Бронтте. Да и вообще, весь совет просто праздник древних и влиятельных родов.
Но вот кого точно ненавидела Элеонора, так это Джораха Стерна. Он был почитаем из-за своей долгой жизни, из-за накопленного опыта и долгой службы на благо государства. Но по мнению принцессы, к своим годам он нажил себе старческий маразм и его женоненавистничество увеличилось пропорционального его возрасту. Джорах был из тех, кто не считал женщин достойными людьми, а Элеонору так просто терпеть не мог. И это было не только ее мнением. Он никогда не упускал возможности указать на замедленное женское мышление и неспособность принимать рациональные решения, особенно под звуки вальса на балу. Но никто и никогда не пытался его переубедить: женщинам было не до него, молодые юноши обычно его не слушали, а у взрослых людей уже было собственное мнение. Совпадало оно с проповедями Джораха или нет никто не знал.
Джорах Стерн встал, как только он это умеет: медленно, показывая, что уже стар, но все еще держит благородную осанку.
— Я рад всех вас видеть снова, в нашем тесном кругу. Но попрошу заметить, что не все члены совета присутствуют сейчас, и, осмелюсь сказать, что здесь есть и те, которые не могут принимать участия в таких важных для нашего государства встречах.
Он говорил, не смотря ни на кого, но Элеонора мысленно ухмыльнулась и по взгляду Тодда поняла, что и он тоже. Стерн почти прямым текстом сказал, что ей здесь делать нечего. И все присутствующие понимали, что Стерн только начал. Его, как обычно, понесет.
— …К моему великому прискорбию, я должен отметить, что Его Величество король Стефан Второй неоднократно оставлял свои прямые обязанности и покидал Вигорсию без предупреждения, оставляя свое государство без верховного правителя. Конечно, — Джорах позволил себе эту вольность и коротко взглянул на Элеонору, а оно еле удержалась, чтобы не фыркнуть, — Ее Высочество справляется с возложенными на ее хрупкие плечи обязанностями… достойно. Но скажите, разве мы можем позволить Его Величеству так попустительски относиться к нашей Родине? Оставлять трон и корону так часто на юную девушку, — на этих словах он снова сделал упор, — верх неблагоразумия. Мы, конечно, могли бы понять: король молод, и ему нужна королева, но стоит ли из-за чувств Его Величества оставлять на страдание Вигорсию?
Присутствующие напряглись. Все уже поняли, к чему вел свой монолог Джорах и понравилось это далеко не всем.
— Вы предлагаете свергнуть короля, пока его нет? — подал голос Эрик Монтесс и, не дожидаясь ответа, продолжил, — кого же Вы предлагаете на престол?
Джорах улыбнулся и между его морщин пролегли тени, делая его лицо еще более старым.
— На престол нашего могучего государства есть только один претендент — Роберт Фабри, племянник покойного короля Стефана Первого. Его с самого раннего детства воспитывали наравне с наследником. Молодой человек силен в политике и военной науке, он прекрасный оратор и весьма уважаем. Я считаю, что только он может занять трон и заменить Его Величество, которому, видимо, совершенно неинтересно, что станет с его страной.
Джорах сел, наблюдая, как его слова, словно вирус, погружаются в мысли влиятельных людей. И этот вирус очень быстро поразил многих. Большинство мужчин, коротко закивали в знак согласия. Элеонора засомневалась: неужели, Джораху удаться привить им свое мнение? По комнате прошелся шепоток, но все мигом замолкли, когда внезапно раздался неожиданно звонкий голос.
Заметив на лицах у нескольких мужчин согласие с Джорахом, Элеонора вскочила со своего места. Гнев затуманил её мысли. Она с силой вцепилась в дубовую столешницу, ощущая как из-под ладоней расходится холод, покрывая поверхность узорами инея.
— Вы все присягали на верность моему брату. Обещали служить ему верой и правдой. Все ваши родовые девизы говорят о том, что вы верны короне и своим принципам и только из-за его желания восстановить мир и гармонию, вы готовы предать вашего короля?
Она злилась на Стефана, но только потому что он не предупредил ее о новой выходке. И потому что любовь сильно затуманила разум. Но он был хорошим королем, как и их отец. Стефан умело разрешал внешнеполитические конфликты, налаживал торговлю и решал внутренние проблемы. Он не всегда был хорошим братом, но королем был самым лучшим.
Элеонора поймала обеспокоенный взгляд Тодда и распрямилась. Ей нельзя так сильно поддаваться негативным эмоциям, по крайней мере, сейчас. Она не знала к чему приведут ее следующие слова, но выхода не оставалось.
— Если вы так хотите заменить моего брата, то в таком случае вам не стоит забывать об еще одном прямом наследнике — обо мне. Я имею право на престол Вигорсии и могу его занять в том случае, если у короля нет прямых наследников. А как Хранительница, я обязана заменить Его Величество на троне во время его отсутствия. И я заявляю о своем праве на престол.
Элеонора понимала, что ей не стоит так поступать, но у нее слишком тряслись руки. Пусть она еще раз даст повод Джораху говорить о нестабильном эмоциональном состоянии всех женщин мира, но больше она не сможет сдерживать рвущийся наружу холод.
***
Когда Элеонора вошла в свои покои, с ее рук наконец-то вихрем сорвались снежинки, а стол, за который она случайно зацепилась, покрылся инеем. Вокруг нее сразу похолодало. На такой внезапный порыв, испуганно обернулись две девушки, сидящие на изящных стульях: фрейлины и близкие подруги принцессы. — Нам спросить или ты сама расскажешь? — спросила рыжая девушка, расправляя складки на красном платье. Светлана Монтес, как и всегда, решила не тратить время на лишние причитания. — Или лучше ты сначала успокоишься, а потом уже поделишься, — меланхолично добавила Диана Росс, не отвлекаясь от книги. Элеонора зарычала, сжав руки в кулаки. — Они все меня бесят! Сидящие девушки понимающие переглянулись. — Нет, я все понимаю: Стефан в последнее время тот еще козел, но он — король! И ему просто нужно вправить мозги, чтобы вспомнил об этом. Элеонора ходила по комнате туда-сюда, а от полов платья в разные стороны разлетался колючий снег. Она попыталась вкратце рассказать о том, что произошло на совете, не забывая вставлять крепкие словечки. — И что придумал этот старый дурак? Конечно, посадить на трон совершенного идиота, который безоговорочно будет его слушать! — Ну, не такой он и дурак тогда, — заметила одна из девушек, но все двое тут же сделали вид, что молчали, заметив рассерженный взгляд Элеоноры. Роберт Фарбри — сын двоюродного брата Стефана Первого, отца Элеоноры и Стефана. Роберт со Стефаном и правда росли и воспитывались вместе, но им с детства привили соперничество друг с другом. А где соперничество, там и настоящая вражда. С возрастом все только усугублялось, каждый из них старался показать, что лучше другого: и в поединке на мечах, и на скачках, и в танцах, и в политике. Но если у Стефана был долг перед своим народом, то у Роберта просто возник пунктик на то, что он более достойный претендент на трон. Видимо, ему удалось додуматься, кто ему может помочь. Но все же, несмотря на одинаковое обучение и воспитание, Стефана воспитывали как будущего короля, прививая ему благородство и честь. Роберту делали упор на его военную мощь, не развивая в нем, в общем-то, неплохие задатки политика. Высказав все, что она думает, Элеонора остановилась, с обреченных вздохом осматривая заснеженную комнату. — Свет, Диан, вот ну что за на? Я даже с магией справиться не могу, а вон… в правители полезла. Света мягко поднялась со стула, элегантно поправив выбившийся рыжий локон волос. Подойдя к принцессе, одной рукой она обняла ее за талию, а другой нарисовала в воздухе круг. Снег тут же исчез со всех поверхностей комнаты. Элеонора слабо улыбнулась. — Твоя магия стихийная, помнишь? А если ты возьмешь себя в руки, то все получится. Давай, перенеси, ммм… вот тот цветок вон туда. Света похлопала Элеонору по плечу и отошла, давая принцессе простор. Элеонора глубоко вздохнула: магия — сложная штука. Со стороны кажется, что стоит махнуть рукой, а на самом деле нужно иметь сильную волю и способность к концентрации. Элеонора уткнулась взглядом в непонятное зеленное месиво, вылезающее из цветочного горшка. Мысленно прочертила траекторию его полета и направила все мысли и силы на горшок. Легкий взмах руки и цветок плавно воспаряет и следует заданному курсу. Секунда и он стоит там, куда его и направила Элеонора. Девушка облегченно улыбнулась. Но все равно это было легким заданием. Света похлопала в ладоши и похвалила подругу за то, что она не швыранула цветок в стену. — А, то есть ты меня на нервы проверяла? Диан, она надо мной издевается? — М? Диана так и не отвлеклась от книги, лишь иногда делая какие-то пометки в тетради. Ее ничего не отвлекало: ни спадающее на лицо светлые волосы, ни шум, ни злость принцессы. Черное на белом поглотило её полностью. Диана даже не с первого раза услышала вопрос о том, что она читает. — Математический анализ. — О да, отношение между логарифмами и интегралами… так интригующе, — не удержалась от колкости Света, развязывая корсет на платье Элеоноры. Диана пожала плечами и вновь что-то записала. — Безусловно. А если вспомнить, что у нас завтра контрольная, то кому-то тоже не мешало хоть что-нибудь да выучить. До переводного экзамена осталось пару месяцев. Света отмахнулась, заявив, что проходной балл — шестьдесят. И задания по геометрии помогут ей пройти, а все эти «непонятные закорючки» не интересны. Диана покачала головой и закрыла книгу, заложив ее линейкой. Элеонора с помощью Светы вылезла из душного платья, потянулась всем телом. Она уже предвкушала свободу движений в обычных шортах и майке. Но снова все пошло не по плану. — Не-а, только через мой труп! — Света потрясла указательным пальцем перед глазами принцессы, отбирая у нее футболку. — Тебе по всей столице сейчас идти, а ты собираешься в этом? На! Девушка протянула Элеоноре плечики с навешанными на них вещами и кучей каких-то ремешков, браслетиков и других побрякушек. Та закатила глаза, но ослушаться подругу не посмела. Светлана Монтес злопамятная: заставит потом на бал идти в каком-нибудь жутко неудобном платье и не отвертишься. Досталось не только принцессе, Света, заломив руки, устроив настоящую истерику, когда увидела не сочетающиеся, по ее мнению, босоножки и пояс на сарафане Дианы. — Ничего вы без меня не можете! Вот если бы не я, ходили бы, как клоуны… Элеонора тиха хмыкала на все причитания Светы, расчесывая темные локоны. Диана уже переплела свою сложную прическу в обычную косу и теперь пыталась увернуться от предложенной Светой обуви. Когда Монтес уже почти убедила подругу переобуться, в комнату распахнулась дверь. Друг за другом вошли трое молодых людей: Тодд, вернувшийся с совета, Дэниел Монтес, старший брат Светы и Сэммюэль Брайнс, сын министра культуры. До того, как войти в комнату, они что-то яро обсуждали. Дэн и Сэм поклонились Элеоноре, на что девушки улыбнулись. Принцесса вопросительно кивнула головой, и Тодд закатил глаза. — Зря ты ушла, там такой пиздец… прошу прощения, кошмар начался. Если коротко: или ты выходишь замуж, или не видать тебе короны. Повисла пауза, и девушки поняли, что обсуждали парни по пути сюда. В воздухе повис не заданный вопрос. Тодд решил поспешить дать ответ, косясь на Дэна и Сэма. — Ну, не прямо сейчас, а когда тебе стукнет семнадцать. Но будущего мужа выбрать нужно сейчас. Потому что, цитирую: «женщина не может править без поддержки мужчины» и «у Вигорсии всегда должен быть король». Тодду вполне удалось спародировать высокопарный тон Джораха, но сути это все равно не изменило. Элеонора растеряно оглядела присутствующих, невольно задержав взгляд на сцепленных в замок руках Дэна. — Прекрасно! Восхитительно! Чудесно! Волшебно! Изумительно! Замечательно!.. — Мы поняли, что ты выучила наречия! — не выдержала Света, и закинув ногу на ногу, продолжила: — Скажи уже что-то более существенное. Элеонора на секунду сосредоточилась, и в Свету прилетела подушка с кровати. Дэн не смог сдержать удовлетворенной улыбки, а Диана укоризненного взгляда. — Сколько раз я говорила, что он меня бесит? — вскочила Элеонора, сложив руки на груди. — За сегодня или за все время? Принцесса не ответила. Отвернувшись, чтобы не видеть сочувствующих взглядов друзей, она задумалась. Ей не нужна корона. Она и так уже Хранительница и быть ей нравилось Элеоноре куда больше. Ведь роль Хранительницы не просто красивые слова — это тесная связь между ней и Вигорсией. Элеонора не помнила ритуала связывающий ее со своей страной, но никогда бы не согласилась разорвать эту связь. А быть королевой и хранительницей одновременно невозможно. Опять же, традиции! Хранительница связывалась со странной сложным ритуалом еще в младенчестве и разорвать эту связь очень тяжело. Хранительницу выбирали из королевской семьи, чтобы у нее были возможности быстро помогать стране используя казну или даже войска. Королева была лишь дополнением к королю, тем более они всегда были иностранными принцессами. Поэтому дать реальную власть королеве Джорах не позволит. У Элеоноры мелкнула предательская мысль по-тихому избавиться от Джораха, а потом спасать ситуацию. Но вопреки его мнению, у Элеоноры все же был здравый разум. — А вообще… это забавно. Стефан еще король, и он вернется, а этот старый козел меня уже поженил. И как быстро-то он все провернуть решил. А самое главное: как просто! Король вот снова уехал, так делать нельзя, давайте нового найдем! Яд в голосе принцессы мог запросто отравить целый город. Элеонора не знала, что делать. Но не могло же быть всё так просто. Переворот — дело тонкое, требующее тщательной подготовки и определенной скрытности. Почему Джорах не скрывал своих намерений и презрения ко всем потомкам Стефана Первого? Почему ему так хотелось сменить правителя? Даже если он и займет место первого министра, то долго ли он проживет? Джорах начал свою политическую карьеру еще при дедушке Элеоноры, и вряд ли он обладает бессмертием. Молодые люди сидели, погруженные в свои мысли. Им всем хотелось раз и навсегда покончить с самолюбием и заносчивостью Джораха. Неожиданно простое решение подал Сэм, и Элеонора сама удивилась почему она не сделала это первым же делом. — Позвони Стефу, пусть он будет хотя бы в курсе, что может вернуться не королем, а простым смертным. Ребята переглянулись и облегченно рассмеялись, поняв, что сделали проблему из ничего. Элеонора тут же нашла свой телефон и набрала брата по голограмме. Он ответил не сразу, но принцесса не успела ему нечего сказать. Как только появилось полупрозрачное изображение брата, то он бросил, что сейчас занят, пусть напишет сообщение. Элеонора сначала хотела наслать на него проклятье, но ее поторопили — у них были свои планы. Принцесса быстро описала ситуацию Стефану и, успокоившись, схватила сумку и открыла тайный проход из ее комнаты за стены замка.
