Бизон. Издержки отношений

      20-е числа декабря, деревня ****       — Ну что, поехали? — Тарасов закидывает рюкзак с формой на заднее сидение внедорожника.       — Поехали. — Игла в который раз оборачивается, смотрит на дом, затем скорее по привычке, нежели намеренно, поглаживает корешок пластиковой папки.       Документы Пригов привёз пару дней назад с наказом явиться, если наёмница решит поменять статус и зажить легальной жизнью, правда в составе Смерча. Правда, просил он приехать на следующий день, но Игла попросила пару дней на раздумья. Работа в отряде её не пугала, равно как и то, что придётся служить бок о бок с Кошкиной, Тарасовым, да Умановой, которую она ставила на ноги меньше года назад. Пугало то, что про тесные отношения с некоторыми из бойцов и штаба знали, а там, где тайну знаю два и более, то значит, её знают все. А такого рода контакты ни в одной структуре не приветствовались, даже среди наёмников.       — Чего ты замялась, а? — кап-три осторожно обходит машину, становится около женщины, — словно подвох какой-то ищешь.       — Я всегда его ищу, Тарасов, — усмехается Шульц, открывая дверь и закидывая папку на сидение, а затем закуривая, — забыл, что ли, откуда я?       — Забудешь тут… Не каждый день к нам люди твоей профессии на службу поступают.       — Вернее, никогда?       — Скажем так, крайне редко и на очень непродолжительный период.       — А потом два на три без шильдочки…       — Потом, как свезёт, Лид, — Тарасов слегка приобнимает Иглу, утыкаясь в макушку и слыша её ставшую привычной за эти пару месяцев усмешку.       То, что в таких случаях сотрудничающим на везение надеяться бесполезно, он прекрасно знает. В бытность сотрудником ФСИН пару раз сам привозил по приказу с мест не столь отдалённых, но обратно забирал лишь несколько бумаг со скупым описанием вполне бытовой смерти даже без намёка на какие-либо иные варианты. Впрочем, это знает и Игла, не зря же она процитировала Пригова.       — И как ты себе это представляешь?       — Вот как ловили твоих «коллег» пару лет назад, бок о бок, так и сейчас. — По-простецки отвечает Бизон, стараясь гнать подальше мысли о том, что тогда всё было намного проще и банальней.       — Ты же понимаешь, что тогда…       — Я понимаю, что сейчас, — прерывает Тарасов, разворачивая женщину и заглядывая в серые глаза, — ты прекрасно разделяешь отношения и работу, причём настолько, что даже не задумываешься об этом.       — Ну да…       — Не разграничивала бы, Уманова вряд ли бы осталась целой в том коридоре, разве нет?       Лида молчит, позволяя Тарасову вновь прижать её к себе. Он прав, как она не пыталась спорить с собой, тут он попал прямо в яблочки. Разграничивать одно и другое, совмещать, и вновь дистанцироваться… Шульц это действительно умела, хотя в последнее время хватку она потеряла. Не зря же как-то Рита заметила, что Лида привязалась к Умановой, причём почти что прикипела. Это отмечал и Акимов — куратор проекта, только он, в отличии от небезызвестного Ставрука, видел в этом плюсы.       А вот драка между Лидой и мамлеем, в том злополучном коридоре, была действительно испытанием на прочность не просто нервов, но и всякого рода привязанности. Тогда пришлось отбросить все эмоции, вытеснить их хотя бы на время поединка, а потом готовиться к тому, как это аукнется потом.       — Лид, хватит терзаний. У нас всё получится. — Тарасов отстраняется от женщины, напоследок целует её в макушку и направляется на место водителя.       Лида лишь молча докуривает сигарету, тушит бычок в пепельнице и садится на пассажирское, в который раз проходясь по корешку папки пальцами и ловя себя на мысли, что всё же мудрость: «подумав решайся, а решившись — не думай», как раз кстати именно сейчас.              9.05 КТЦ       — Не передумала, — уверенно произносит Пригов, осматривая вошедшую.       От такого предложения, которое он сделал наёмнице отказываются либо глупые, либо недальновидные. Кроме того, предложить место в отряде Пригову диктовала его совесть, поскольку ему перед стоящей сейчас в кабинете Шульц было за что извиняться, хотя изначально в рамки условий это никак не входило. Помог же перевернуть всё с ног на голову небезызвестный Ставрук, как раз на последних месяцах испытания Умановой, ещё до внедрения.       Ручонки у учёного оказались весьма длинными, дотянулись до места заключения Иглы и поспособствовали превращению отбывания срока в каторгу. И сумел он это провернуть настолько аккуратно, что про всё генерал-майор узнал только когда наёмница оказалась в КТЦ в качестве придатка к Умановой. Тогда ему удалось прижать крайне изворотливую Шульц буквально к стене и не просто прижать, а припечатать. Вот тогда он и узнал все подробности, да и вообще много чего узнал, в том числе и то, что «в гробу видала я твою протекцию и твоё слово».       И вот эта фраза, сказанная настолько беззлобно, настолько осмысленно и уверенно, до сих пор вызывала у генерал-майора чувство вины. Он дал слово офицера, не просто так, не за красивые глаза, а за то, что она рисковала своей жизнью наравне со всем Смерчем и не требовала ничего взамен, а в конце, когда была возможность, даже бежать не подумала.       — Я пришла, вот документы, дальше что? — Шульц протягивает папку Пригову, он же, скорее по привычке, открывает, пробегает глазами места подписей.       — Форму получать, корочку, ну и ещё кучу бумаг подписать. Оформление займёт часа два, затем представлю отряду. — Генерал-майор замолкает. — Пока знают только Булатов и Тарасов, ну и Водянов, он подписывал заключение о твоей группе годности. Но, Лида, после аттестации повторный медосмотр, договорились?       — Да, босс.       — Вернее, «так точно, товарищ генерал-майор», — с лёгкой улыбкой поправляет наёмницу Пригов, прекрасно понимая, что её придётся поднатаскать в обращениях к старшим по званию. — Позывной оставляешь, я правильно понимаю?       — Так точно.       — Вот и славно, а с корочкой я погорячился, — Пригов тянется к сейфу, гулко щёлкает сердцевина замка, а затем на стол ложится пропуск и удостоверение.       — Старший сержант? — Лида вновь перечитывает каждое слово в удостоверении: — а цифры — это специальность? Подрывник, верно? — Игла осматривает фотографию, осторожно проводит пальцем по её краю.       Она прекрасно помнит, когда она была сделана, ещё в том НИИ, когда после пары месяцев упорной работы с Умановой ей было разрешено покидать само здание, выходить за стены, прохаживаться, пусть и в окружении спецов ФСБ, или какой другой структуры, по территории. Кто знал, что фото сможет пригодиться и сыграть вот такую благую службу.       — Верно, точнее, боевое применение инженерно-саперных частей. Нет, была мысль тебе вписать психолога-переговорщика со знанием иностранного, у тебя же комплект прямо, — усмехается Пригов, начиная загибать пальцы: — чешский, английский, русский, испанский, ещё какой? Ваша контора была в арабских странах, арабский?       — Магрибский диалект арабского языка, чисто объясниться, задачу поставить. Они все на английском хорошо говорят. — На автомате поправляет Лида.       — Ну вот. Так что и эта специальность пришлась бы к месту, но, она, во-первых, офицерская, а во-вторых, больше штабная, а не для боевого подразделения на территории страны, да и психолог у нас Мурашова, вон, занялась Умой, подход нашла… Сейчас как сиамские близнецы.       Игла лишь слабо улыбается. Про то, как у неё просиживала в палате Олеся, она была наслышана от Водянова, ещё перед выпиской. Про то, что девчушка рвалась и к Тарасову домой, чтобы повидаться, рассказал Пригов.       — К какой группе меня определишь?       — К Ионову. У Бизона есть Ума, так что, если что, ты с Котом. А вообще, отряд у нас один, командир — Тарасов. Булатов и Кошкина в штабе.       — А… — Игла проходится пальцами по корешку удостоверения, — как же Тарасов, да и Ми…       — Я знаю то, что знает Водянов. Ну и то, что наши спецы достали из информации про Дайнамикс. — Пригов усмехается, затем его лицо становится крайне спокойным и сосредоточенным. — Да, про него я упоминал тогда, пару лет назад не просто так, но тогда мы только начали копать и весьма быстро завершили.       Больную мозоль наёмницы генерал-майор нащупал ещё когда она помогала после взрыва КТЦ. Когда его освободил Смерч вместе с Иглой, он и начал более углублённым копать, натура такая, ничего не поделать. И про стоящую перед ним женщину всплыло много интересной информации, в том числе и про её мотив помогать тогда, идти против своей конторы.       — У меня вон, Кот всё около Муры вертится, — продолжает после недолгой паузы Пригов, — на первых парах было тяжко, сейчас проще. Иными словами, что за забором — меня не касается. Да и, не просто так Тарасов за тебя цеплялся, когда ты тогда, да и сейчас подставилась. Поэтому, считаю вопрос закрытым, верно?       Шульц лишь слабо кивает. Лида прячет «корочку» в карман куртки, попутно стряхивая с себя все наваждения. Если уж генерал-майор уверен в своё решении, то чего сомневаться ей. Тем более, опыт подсказывал, что Пригов мог бы и иными методами сдержать своё слово. Однако он решил именно так.       — Про Кошкину тоже знаю. Осенью узнал, сам, — поспешно добавляет генерал-майор, — какой же я руководитель всей этой структуры, если не знаю, что творится внутри. Так что, в вашем кружке по интересам плюс один, Ума же тоже в курсе, верно? Ну и Тарасов с Водяновым.       А вот эта новость бьёт под дых, причём настолько, что удивление с здравой примесью настороженности скрыть не удаётся.       — И где я прокололась?       — Нигде, Лида. Ты жизнь спасала, две даже. Просто у нас кровь сразу прогоняется по базам. Мы пару лет назад своей лабораторией обзавелись, не всегда есть время ждать. Поэтому, после той мясорубки в коридоре, когда наши медики в ступоре были, а ты предложила стать донором, Водянов сделал тест на группу и резус-фактор, а программа ещё и по базе прогнала, выявила частичное совпадение ДНК, но это было, как говорится, без протокола, из данных удалено.       — И тебе это не мешает мне давать ксиву?       — Наоборот, убеждает дать. Лид, тут такое дело, — Пригов поднимается, доходит до маленького шкафчика, открывает его, выставляя на стол два бокала и початую бутылку коньяка, а заодно и шахматную доску, — садись, партейку разыграем.       Наёмница слабо ухмыляется. Кажется, генерал-майор решил озаботиться более чем, учитывая, что бренд алкогольного напитка один из тех, что встречается в Южной Америке, да и шахматы…       — Это ведь не просто партия, да?       — Просто. — Прерывает генерал-майор, высыпая фигуры на стол. — Свою партию ты раскатала сама, ещё и Ритку приплела, и, скажу так, другой чекист поставил бы крест, а то и не фигуральный за такое и не только на тебе, но я это я и мне не малых усилий стоило всунуть тебя в отряд. Это абсолютно продуманный шаг, разве я не прав? — Пригов разливает напиток по бокалам, пока Игла, слегка помедлив, расставляет фигуры на доске. — Я допустил, что ты — самая предсказуемая фигура в моей обойме. Ты не просто лояльна к Кошкиной, равно как и к Тарасову. Блиц?       — Да. Ты же прекрасно понимаешь, как это может сказаться…       — Знала бы ты, что творили Кот и Мура… Но, если возвращаться к тебе… Ты рисковая, порой даже слишком, но ты так же прекрасно просчитываешь на несколько ходов вперёд и крайне верно расставляешь приоритеты.       — Они это они, а я… — Лида залпом выпивает налитый в бокал коньяк.       — А ты с той стороны, — перебивает генерал-майор, — вы живёте иными понятиями, иначе воспринимаете как жизнь, так и смерть. Без героизма, патриотизма и идиотизма, которые как сиамские близнецы весьма часто ходят рука об руку. Как там обычно говорят про солдат удачи? Деньги трупам не нужны. Вот вы и решаете вопросы так, чтобы и уцелеть, и выполнить задачу. Что, я не прав?       — Отчасти, — соглашается Шульц, дотягиваясь до открытой бутылки, вертит её в руке, а затем отставляет обратно, — только вот как тогда вписывается сюда Уманова?       — Хочешь знать, что я думаю по этому поводу? — генерал-майор наливает в бокал наёмницы с два пальца напитка, немного подливает себе, так же залпом выпивает: — как говорится, без протокола. Ты сумела усидеть на двух стульях, как у нас говорится: «и рыбку съесть, и сковороду не помыть». И сделала весьма изворотливо. Если бы не программа, я бы не узнал, а вы бы и не раскрылись. Что, забыла, как вы пару месяцев с Кошкиной собачились? Неприкрытая вражда, а потом злобное смирение, что придётся работать бок о бок. Не думаю, что у вас так и в жизни. Но, это не моё дело. Что касается самой Умановой, твоя шкура от этого проекта тоже зависела, однокашник по академии поделился информацией. Так что с мамлеем ты нянчилась, потому что надо было, только, как я понимаю теперь, это второстепенно, а вообще, думаю, Рита попросила, может даже где-то подсуетилась, наживку подкинула для Акимова. Ты согласилась, дальше всё просто и складно, когда знаешь, на что смотреть…       — Тебе шах, — перерывает Игла, указывая на шахматную доску, на которой фигуры, весьма быстро вступив в конфронтацию уже успели проредить свои ряды.       Пригов замолкает, лишь смотрит то на Шульц, то на доску, просчитывая варианты, мысленно переставляя фигуры и удивляясь тому, как ловко Игла совместила и партию и всё, что он говорил, а в том, что она услышала и поняла нить его размышлений вслух, генерал-майор не сомневался.       Дальше партия проходит молча. Лида пресекает все попытки перейти в атаку со стороны Пригова, сама же переставляет фигуры так, чтобы явного направления атаки видно не было. В шахматы она училась играть сама, когда-то на соревнованиях в юности, когда ждала своего заплыва, потом уже когда работала на Дайнамикс Кастом, тогда же её какой-то из коллег по цеху научил играть в голове, тренировать тем самым память и внимательность.       В колледже же она играла забавы ради, переводя все спорные моменты с попыток набить друг другу рожу в поединок умов, где намного чаще выигрывала, нежели наоборот. Хотя проигрыши случались, тем более что перечитывать кучу литературы по стратегии на разных этапах игры Лида не собиралась. Она читала иную литературу, а хобби просто оставалось хобби.       — Ничья? — произносит Пригов, понимая, что выйти в выигрышную позицию не получится, а через ход-другой можно и вообще мат получить.       — Да. — Соглашается наёмница, протягивая генерал-майору руку для формальных пожатий.       — Вот и хорошо. — Генерал-майор смотрит на часы, — мы как-то засиделись, пора и честь знать. Иди форму получай, оружие и всё остальное. Потом снова ко мне.       — Выбор оружия какой?       — Давай без слишком редких моделей, остальное будет, твой P-90 тоже есть. Но лучше, если это будет отечественное. Поверь, оно тоже хорошо.       — Я подбирала амуницию исходя от того, где работала, — сухо поясняет Игла, прекрасно понимая, что это знает и Пригов.       — Значит, с этим вопросов не возникнет. Повторюсь, у нас прекрасный арсенал.       Игла лишь кивает, затем встаёт, на удивление генерал-майора, отдаёт честь и выходит из кабинета. Служба обеспечения уже предупреждена о том, что надо выдать, подобрать и найти, благо список не сильно большой и некоторые пристрастия бывшей наёмницы Пригову известны, впрочем, такую информацию он знает о каждом из бойцов, да и снабженцы — тоже.       До прапорщика, который заведует всей вещевой службой и оружейной Смерча, Лида добирается быстро, память в таких случаях не подводит, да и ходила она этими коридорами много раз. Мужчина лишь улыбается, просит удостоверение, вносит данные, согласно многочисленным протоколам, затем просит расписаться в бумагах, и после соблюдения всех формальностей, выдаёт всё необходимое, согласно списку, который уже успели принести вчера. Ни больше, ни меньше. Затем пара минут уходит на подгонку комплектов формы, начиная с тактического костюма, завершая курткой, зимним комплектом и парой ботинок. В итоге вскоре около примерочной уже лежит «гражданка», а Игла стоит перед зеркалом, одетая по форме.       — Что у вас с модернизацией? — спрашивает Лида, пока складывает оставшуюся одежду в сумку.       — Можно, но осторожно. Форму нет, а детали, которые у вас играют более весомую роль — под себя подгоняешь, разгрузку там, кобуры, сама знаешь. — Прапорщик наблюдает за действиями женщины, затем проходит в соседнее помещение, достаёт очередной журнал, делает необходимые отметки, протягивает Игле: — в журнале дата, подпись, оружие получить, осмотреть, пощупать, оставить здесь. На руки только пистолет.       — Выбор есть?       — Есть. И твой Вальтер P99 тоже есть, но, — прапорщик ухмыляется, достаёт с полки кофр с пистолетом и кладёт на стол, — могу предложить один интересный образец отечественной промышленности.       — И что за он?       — ПЛ-15, иными словами Пистолет Лебедева. Прототип, как говорится, обкатывается.       — В руке лежит неплохо, — Игла по привычке передёргивает затвор, вынимает магазин, осматривает, — чем-то на Глок смахивает.       — Полностью отечественная разработка.       — Органы управления дублированы. Точно своего стоит?       — Лид, не первый раз выдаю оружие. — Прапорщик лукаво улыбается, достаёт и кладёт на стол кобуру, формованную под эту модель пистолета, поясную, внешнего ношения, рядом кладёт и для скрытого.       — Знаю, Макс. — Шульц прилаживает кобуру на поясной ремень, затем, ещё раз проверив оружие, примкнув магазин и дослав патрон, прячет пистолет, отправляя второй магазин в пистолетный подсумок, закреплённый тоже на поясе. — Ещё что-нибудь?       — Только если осмотр основного оружия, но, я так понимаю, ты этим будешь заниматься позже, когда время появится, да?       — Основное это Калаш сотой серии?       — АК-103, — вместо со словами на стол ложится и оружие, — обвесы на него есть на любой вкус.       — Заскочу к тебе, после всех формальностей.       Прихватив сумку, Лида выходит от снабженца, заходит в раздевалку, находит пустой шкаф для личных вещей, развешивает гражданку, остальное оставляет внизу и, закрыв его на ключ, направляется к Пригову.       К прапорщику она вернётся ближе к вечеру, если не будет новых распоряжений. Тогда, за кружкой чая, или кофе, и оружие осмотрит, и подберёт необходимые для лучшей эргономики и точности приблуды. Хотя, учитывая специфику этого подразделения, чем проще, тем лучше. В этом Игла убедилась, когда выезжала с ребятами на задания для доводки Умановой.       — Разрешите? — Шульц заглядывает в кабинет, становится около стола с противоположной от генерал-майора стороне.       — Форма на тебе сидит, как влитая… — Пригов в очередной раз осматривает стоящую перед ним женщину, в очередной раз убеждаясь, что внутренний голос вряд ли ошибся в этот раз и, если получится, лояльней Шульц будут только старые «Тайфуны», которые в Смерчах с основания отряда. — Пошли, представлю.              КТЦ. Тир для стрелковой подготовки.       — Бойцы, внимание. — Произносит Пригов, дождавшись окончания занятия по тактической стрельбе и заходя внутрь помещения.       — Отряд, смирно! — командует Тарасов, наблюдая краем глаза, как Смерчи становятся в ровную шеренгу недалеко от стендов для стрельбы.       Зачем заявился генерал-майор он прекрасно знал. Недаром же сам привёз Лиду в КТЦ утром, правда официально визит был совсем иной, тем более что Игла до сих числилась консультантом, да и восстанавливалась после тяжёлого ранения. Правда, Бизон надеялся, что это знакомство будет не сегодня, хотя прекрасно знал, что документы, когда надо, оформляются крайне быстро, чуть ли не задним числом.       — Принимайте в отряд нового бойца. Пока не офицер, но, чем чёрт не шутит, верно? Ума вон, из сержантов в мамлеи поднялась.       — И кого к нам? — Мура слегка выглядывает из-за спины Физика.       Новенькие к ним в отряд попадали редко, последней была Уманова, которую Пригов взял под свою протекцию. Конечно, было ещё и Дакар, но к сотрудникам ИВЦ требования в какой-то степени были иные. В сам же отряд что требования, что рекомендации должны были быть самого высшего порядка.       — Прошу любить и жаловать, старший сержант Шульц, позывной «Игла».       — Вот это поворот, — только и успевает произнести Кот, видя, как к ним подходит уже бывшая наёмница.       Когда её достали из того исследовательского центра, сумели перевезти в медблок КТЦ, а Бизон как коршун крутился около дверей, но в палату не заглядывал, Ионов лишь надеялся, что она выберется. Он видел поникшие плечи друга, молчаливую Уманову, от которой остался лишь призрак той Олеси, что была раньше, замечал переживания Физика и слишком внимательное изучение каждого из отчётов про состояние наёмницы. Тогда он даже представить не мог, что стоящая сейчас перед ним женщина не просто встанет на свои две, но и будет готова к боевой работе.       — Стоп, Шульц? — Удивлённо спрашивает Мура.       — На бывшей работе я свою фамилию не светила, — как ни в чём не бывало отвечает Игла, — здесь проходила как Вострова.       — Выбралась… — Констатирует Физик, слегка улыбаясь.       Симпатией к наемнице он проникся ещё когда они сами себя спасали после подрыва здания КТЦ. Её тогда вытащил Тарасов из мест лишения свободы, и она полностью доказала, что не зря, сумев ещё пару ранений урвать. Да и благодарен он ей был, особенно за то, как она полезла в бар, где их знатно окатило инфразвуком. Без неё тогда было бы сложнее.       Потом ситуация с Умановой и, когда Мыцик стал понимать, что к чему, спросил Лиду, она не уворачивалась, а также прямо ответила. И со Ставруком, а потом и позже… Он какое-то время даже не верил, что она сумеет восстановиться, но сейчас был искренне рад её видеть.       — Так точно, выбралась. — Игла отвечает мимолетной улыбкой.       — Ионов, — Пригов смотрит на кап-лея с ухмылкой, — на тебе аттестация нового бойца, ввод в отряд, старший сержант закреплена за твоим звеном как штатный взрывотехник.       Кот лишь кивает, довольно ухмыляясь. К бывшей наёмнице отношение он пересмотрел уже давно и пока она не дала ни единого повода усомниться в своём выборе.       — Она сама кого угодно аттестует. — Бурчит кап-лей, понимая, что это не Мура, не Физик и прикурить она может дать ещё как.       В памяти всплывает то, как он с ней на спор стрелял в тире, когда она ловко уложила все пули в десяточку, да и не только. Впрочем, аттестация это не только стрельба, ещё и тактика, и оказание медицинской помощи вместе с физподготовкой, да и погружения никто не отменял, учитывая всё разнообразие заданий Смерча и специфику тех, кто стоял у начала отряда.       — Кстати, Кот, не надейся, что в воде будет проще, она прекрасно плавает, как с аквалангом, так и без, верно?       — Так точно, имеется опыт выступлений на международном уровне, — отвечает Игла, на этом и замолкая, замечая лишь лёгкую ухмылку Тарасова.       С момента, как они ловили сотрудников её бывшего работодателя и как тогда Бизон угадал с настоящей фамилией, да и с видом спорта, которым она занималась в юности, этот разговор не поднимался. Теперь же кап-три получил частичные подтверждения своих догадок.       — Да, и в том, как и к кому обращаться, тоже с тебя, Ионов, понятно?       — Понятно.       — Славно. К упражнениям приступаете после сборов, — отдаёт распоряжение Пригов, — сейчас так, время на знакомство. Бойцы, вольно.       Отдав команду, генерал-майор уходит, оставляя отряд с новым бойцом. Завтра у всех из них начнётся рутина, каждая минута у Смерча расписана, будь то задания, или же обыденная служба на территории КТЦ, каждый день тренировки, спарринги, порой помощь местным силам, либо же совместные учения смежных структур. Сегодня же, судя по всему, им и так будет чем заняться и без него.       Про то, что он будет вытаскивать Иглу, до последнего не знал никто. Ближе к моменту, когда все формальности были улажены, все преграды успешно пройдены, он сказал Булатову. Батя отнёсся к такой новости не слишком радостно, но, учитывая, что Кошкина была далека от своей лучшей формы, да и Игла поспособствовала тому, что было кому к этой форме подходить, лишний раз перечить не стал. Кроме того, за одной из бесед признался, что наёмница действительно стала не то, чтобы своей, но куда более приближенной к отряду, нежели к той сфере, в которой крутилась раннее. Так что против он не был точно и его чуйка, которая практически всегда работала безошибочно, в этот раз молчала, что говорило о решении Пригова намного больше, чем куча слов.       Отряду генерал-майор тоже ничего не говорил, собственно, как и Кошкиной. После того, как экс-наёмницу Тарасов забрал к себе на дачу для дальнейшего восстановления, генерал-майор постарался отсечь все видимые и невидимые контакты с ней, приструнил Уманову, заверив, что Водянов просто так бы Лиду никуда не выпустил, озадачил учениями всех Смерчей, подкинул работы и в ИВЦ.       Багиру же Пригов просил не лезть, чтобы не мешать. На её вопрос о том, что будет с Иглой, он сухо ответил, что постарается замолвить словечко и лишь за день до того, как ехать к Тарасову на дачу с документами, раскрыл почти все карты, попросив пока не выплясывать от радости и не сказав о том, что Шульц теперь будет в отряде. Об этом не сказала и Игла, которая успела до появления в КТЦ встретиться с Ритой у неё на квартире, сказать предстояло сейчас, вернее после того, как отпустят ребята.       — Живучая, — констатирует Мура, первой нарушая молчание и по-простецки обнимая бывшую наёмницу, попутно кивая Уме, которая выглядывает из-за спин ребят.       — Какая есть, другой не будет. — Шульц следит за взглядом Жени, подмигивая мамлею, что окончательно выбивает девушку из колеи.       Когда Тарасов умудрился забрать Лиду к себе, Олеся первое время места не находила, успокоил Водянов, расставив все точки над злополучной «и», заверив и обнадёжив. Пригов же ещё сильней взялся за интеграцию мамлея, решив, что лучше всего лишние мысли выбивает служба. За эти почти четыре месяца Олеся успела побывать и на учениях с Циклоном, и окончательно влиться в службу Смерча и действовать с отрядом, как одно целое. Именно этого добивались в НИИ, поэтому после всех отчётов, Уманова осталась здесь, а не переехала к каким-нибудь новым сослуживцам.       Сейчас же, когда Пригов представил нового бойца, она буквально не знала, что делать. Она была рада, безумно рада, что Лида выбралась, но видя её сейчас, она не находила себе места. Картинки из прошлого услужливо появлялись перед глазами, заставляя хаотично искать выход из сложившейся ситуации.       — Другой и не надо, — Физик поворачивается к Тарасову, — Бизон, я так понимаю, на сегодня мы закончили?       — Да, закончили. — Кап-три оглядывает бойцов, тоже замечает переглядки, заминку Умановой и направляется в сторону выхода, куда Мура подпихивает и Ионова с Физиком.       — Стоять, мамлей. — Тихо, но уверенно произносит Лида, видя, как Олеся направилась следом за ребятами, и девушка замирает около двери.       С ней надо будет поговорить, судя по тому, что рассказал Водянов, Ума просиживала у неё не просто часами, с базы никуда не выбиралась, пока её не выпер сам медик, наказав не являться. А потом Лиду забрал Тарасов, после того, как стало понятно, что на тот свет тогда ещё наёмница не собирается.       — Лесь… — Игла ровняется с Умановой, слегка приобнимает за плечи. — Выбрось из головы.       — Никогда не перестану удивляться, как ты меня читаешь.       — Я с тобой почти полгода наедине провела, научилась. Совет хочешь? Задави своё чувство вины и засунь его далеко-далеко.       — Легко тебе…       — Уманова, — голос экс-наёмницы в миг меняется на строгий, беспрекословный, — я не маленькая девочка-дурочка, тогда я знала, на что шла. Знала риски и шансы.       — Даже отчёт подготовила…       Перед глазами всплывают эпизоды из их потасовки, то, как её Лида впечатывает в стену, как шипит на неё, как потом раскалывает и рассеивает все иллюзии. Момент осознания, что на её эмоциях, на её самых сокровенных мыслях сыграли, жестоко растоптав, в чёрную, отдаётся отдельным противным откликом.       — Как ты тогда поняла?       — Что будет с тобой? — спрашивает Лида, а Уманова лишь слегка кивает, — немного в людях разбираюсь. Это долгая и мутная история, Лесь. Да и Ставрук… С ним всё было понятно с самого начала. Наши решения всегда шли в противоположном направлении.       Шульц замолкает, крепче обнимая подопечную, которую прорывает высказать всё, что копилось и подъедало, не только морально. Всё же, чувство вины — одно из самых противных, оно стачивает не хуже, чем вода точит камни. Мамлей рассказывает, о том, как все воспоминания начали окончательно складываться в целую картинку, как они затягивали, словно трясина, как её вытаскивала Мурашова, тягала то по кафе, то просто по городу, хоть куда, чтобы как-то переключить, но это выходило слабо. Делится и тем, как сидела у Риты в палате, а потом нещадно метелила груши в спортивном зале. О заданиях с группой Астанина тоже рассказывает, подробно, словно отчёт пишет для Пригова, либо Булатова: о погружениях, учебных стрельбах, занятиях по тактике.       Игла слушает молча, внутренне ликуя, что игра стоила свеч, девчушка действительно адаптировалась, влилась в быт отряда, да и вообще начала взаимодействовать не только с бойцами Смерча. Это значит, что всё было совсем не напрасно.       — Выговорилась? — спрашивает Лида, когда Уманова наконец замолкает, просто продолжая утыкаться в обнимающую её Шульц.       — Ты в очередной раз вытащила…       — Олеся, в этот раз ты сама себя вытащила.       — Лид, а ты с Ритой…       — Да, — усмехается Шульц, — я знаю, что ты знаешь. Правда, сёстры. И нет, не буду кривить душой, первые секунды в том коридоре хотелось тебя убить, и сил бы хватило.       — Я знаю…       — Уманова, — Лида легонько бьёт мамлея по щеке, — не проваливайся в воспоминания и мотай на ус. — Видя, что Олеся внутренне собралась и теперь выжидает, Игла продолжает. — Мы эту тему поднимаем сейчас, первый и последний раз. Хорошо?       — Да.       — Когда по тебе сработало ЭМИ в подвале, когда мы нашли твою фотографию, я начала понимать, что есть те, у кого очень сильно чешутся руки тебя вывести из строя, либо очернить, либо ещё что. То, каким это можно добиться методом — другое дело, но, зная про ваши с Ритой отношения, я догадывалась и о таком варианте. Просто не успела сыграть на опережение. Про тот коридор. — Игла продолжает, направляясь к выходу из помещения, всё так же не отпуская Уманову: — не думай, что тебя невозможно прибить. Когда ты на эмоциях и они застилают твой разум, ты намного уязвимее и твоя сила, закачка, тебе не помогут, жизнь противнику осложнят — да, но не более. Так что вырубить тебя, было вопросом времени. Теперь про то, что было потом. Ставрука я недооценила, мой промах. То, что у него ручищи длинные, я знала, когда меня отправили обратно на зону. То, что он прознает про мои секреты — стало своего рода сюрпризом. Это не твоя вина, это мой просчёт. Это понятно?       — Понятно, — тихо произносит Олеся, ловя себя на мысли, что Игла временами становится полностью копией Риты, в мыслях и решениях уж точно.       — Не бери на себя больше, чем есть. На этом разговор окончен. Закрой, как прочитанную книгу.       Говоря, Лида прекрасно понимает, что к этой теме они вернутся и не раз, и не два. Уманова не сможет просто так переступить и идти дальше, и забыть она тоже не сможет. Да ещё и Лида, сама своим видом и нахождением здесь, будет напоминать, равно как и Рита, которая точно из ИВЦ никуда не денется. И с этой проблемой Олесе придётся разбираться, не без помощи, но по больше части самой. Птенец уже вырос и может сам принимать решения. Именно так сказал Акимов в НИИ за пару дней, как Иглу вернули за решётку, сейчас же эти слова явно подтверждались действиями. Так что, в том, что девчушка разберётся в себе и примет верное решение, Лида не сомневалась. В том, что надо будет помочь в этом — была уверена.       — Лесь, мы поняли друг друга? — Шульц отстраняет от себя Уманову, заглядывает той в глаза.       — Поняли.       По взгляду Лида убеждается, что права в своих мыслях, но виду не подаёт. Напоследок ещё раз обнимает мамлея, а затем берёт курс в сторону ИВЦ, находившегося на другом уровне подземной части КонтрТеррористического Центра по Северо-Западному федеральному округу.       Служба в КТЦ шла круглосуточно, некоторые отделения служили по вахтовому методу, отряды, базировавшиеся на базе заступали сменами, либо двое суток через двое, либо через сутки.       Смерч с Циклоном, как правило, менялись каждый день, если не случалось нештатных ситуаций. ИВЦ вообще жил по своим законам, благо, штат аналитиков был богат, разнообразен и не зиждился на Кошкиной и Дакаре. Был ещё и Петров, который координировал ничуть не хуже Риты, да и вообще чуть ли не правой рукой являлся. Кроме того, насколько знала Лида, Мурашова тоже имела необходимые навыки. Так что по всему выходило, что у Кошкиной должен скоро наступить выходной и, если она не изменяла привычкам, то отчёт за день она обычно писала в своей кабинете. Так что, достав пропуск, который до этого был вложен в удостоверение, Шульц направилась в административную часть ИВЦ.       Кабинет Кошкиной она могла найти с закрытыми глазами, равно как и сам аналитический центр с кучей мониторов, серверной, и своим бывшим рабочим местом, в бытность, когда Уманова только вернулась в отряд полгода назад. Пробежав взглядом по изрядно опустевшему ИВЦ, где главенствовал Петров, координируя Циклон, Лида уверенно заворачивает за угол и спустя несколько мгновений, утыкается в дверь, около которой висит табличка: «Руководитель ИВЦ Кошкина М. С. Капитан 3-го ранга».       Лида стучит в дверь, по привычке отбивая мотив условного для них двоих стука, затем, не дожидаясь ответа, открывает и оказывается в уютно полумраке, освещаемом лишь торшером около кресла и настольной лампой.       Рита сидит за столом, на котором несколько папок, отчёт почти дописан, только вот стук прерывает творческий порыв заполнения всех бумажек. Она медленно поднимает голову, уставшим взглядом обшаривает стену около двери и вошедшую.       — Ну, привет, товарищ капитан третьего ранга, Кошкина Маргарита Степановна, — раздаётся до боли знакомый голос, но настолько неожиданный здесь, что Рита теряется.       Игла же выходит из полутени, подходит к столу. Всё же Пригов действительно не сказал, так что удивить, а может и шокировать, получилось.       — Лида… — Рита быстро осматривает форму, замечает погоны с одной лычкой, стало быть, старший сержант, затем взгляд пробегает в целом по куртке, упирается в патч с названием отряда, группой крови… — Ты в отряде.       — Да, Рита, в отряде. — Шульц протягивает Кошкиной руку: — надеюсь на плодотворное сотрудничество и координацию.       — Вот чуяла я, что Пригов не просто так документы тебе выправил. — Произносит Рита, принимая рукопожатие, а потом крепко обнимая сестру, наслаждаясь моментом и не веря, что такое вообще возможно.       Секундная заминка проходит, стоит только осознать как масштаб катастрофы, так и радости.       Проблема заключалась в том, что теперь Багире придётся как-то делить отношения сестринские, с отношениями просто рабочими и такой сноровкой разделять всё на «до и после», как Лида — она не обладала. Она до сих пор удивлялась, как им удалось водить за нос всех, когда вернулась Уманова. Тогда пришлось и отношения выяснять, и язвить, хамить, правда, тогда всё и проще давалось. Слишком большой симпатии Рита тогда к сестре не питала и это помогало. Тогда.       Сейчас же всё поменялось и от этих изменений Кошкина отказываться не собиралась. Правда, она только начинала учиться совмещать, если так можно сказать, её отношения с Булатовым, которые после пребывания в палате приобрели совершенно иной оттенок, к которому, как оказалось, оба стремились, но жутко косячили. И если Булатов бегал от них, как эгоист, считая, что так будет гораздо лучше, то Кошкина бегала, потому что не хотела окончательно прописываться в штабе и хоть изредка возвращаться к боевой работе.       Как показали события полугодичной давности, попытки их двоих оказались тщетны. Булатов не уберёг в штабе, она же в ИВЦ знатно отхватила от Умановой, от той, от кого меньше всего ожидала. Зато после этого, как только Рита смогла сама вставать, у неё получилось расставить все точки над всеми «и» и Батя приложил сам к этому немало усилий.       — Да, это было его предложение. Свобода, но я в Смерче. — Лида разрывает объятия и садится на стул около стола, её примеру следует и Рита. — От такого предложения отказываются только идиоты.       — А как же Боря? — спустя мгновение раздумий спрашивает Кошкина, — как же я, Ума?       — А Булатов? — хитро щурится сестра, затем искренне улыбается, — где-то внутри тебя живёт эта дикая драная кошка, которая любит нарушать правила. Отношения на службе — это же табу, да? Ты справишься, Рит.       — Откуда ты…       — Водянов сказал, что слишком много времени проводит контр-адмирал в палате, чуть ли не ночует там. Ради просто сослуживца так не делают.       — Равно как и не увозят за тридевять земель, — парирует Кошкина, прекрасно понимая, к чему клонит сестра. — А Ума?       — Это мы сможем узнать позже, кстати о землях, — Лида вертит в руках смартфон, на котором высветилось уведомление от Тарасова, который ждёт на паркинге около внедорожника. Она быстро набирает ему сообщение и прячет мобильный в карман. — Что касается нас, сестра, служба такая, что разбросать может… Страна у вас огромная.       — Может, — соглашается Кошкина, прекрасно понимая, к чему клонит Шульц, — но пока не разбросала, я рада, что ты здесь.       Игла лишь улыбается. Да. Не верится. На такой расклад не надеются даже в самых оптимистичных прогнозах, такое бывает лишь в сказках, хотя, как показывает практика, иногда огромная доля везения выпадает и на плечи обычных людей.       — Ладно, Рит, пошла я, надо ещё автомат осмотреть, подобрать обвесы, подогнать под себя…       — К несению службы приступаешь после аттестации?       — После повторной медкомиссии, Пригов настоял, — слегка бурчит Игла, хотя она понимает, почему генерал-майор выдвинул такое условие.       — Зная тебя, ты её пройдёшь, а зная Володю, на задании окажешься ещё раньше, если будет необходимость, он держать ресурсы в запасе лишний раз не любит.       Напоследок они снова обнимаются, стоят так, около стола, как кажется Игле, целую вечность. Рита не готова вот так просто отпустить и вернуться к рутинному заполнению отчётов, она не готова вот так просто отпустить сестру, отношения к которой пересмотрела давно, но только недавно появился шанс их действительно изменить. Кошкина наслаждается моментом, выстраивая в голове их дальнейшие взаимоотношения. Тут не просто двойная игра эмоций и поведения, это как запутанный клубок переживаний и страха. Не только за Лиду, за Ваню, хотя он теперь тоже больше в штабе, за Уму, пусть мамлей пока Риту старается избегать, да вообще за весь Смерч, который стал чем-то большим, чем просто коллеги по нелёгкой работе. И приход Шульц это выход на новый уровень этой странной эмоциональной игры. Всё же с Батей они служили дай Бог вспомнить сколько и какие-то излишние контакты можно было запросто списать на долгую службу, а вот с бывшей наёмницей так не получится.       — До завтра, Рит. — Наконец отстраняется Лида, поправляет форму, выходит из кабинета Кошкиной и направляется к подземной части паркинга.       Тарасов ждёт около внедорожника, стоящего в углу, около колонны, поддерживающий верхний уровень. Камеры сюда не до конца добивают, промах проектировщиков, про который знают человек пять, не больше. С улицы эта часть комплекса не просматривается, взломать камеры со стороны не получится, данные с них вообще на отдельном сервере, с отдельным доступом. Пригов, да и Смерч, быстро учатся на ошибках и по нескольку раз их не повторяют.       — Как ты? — с места в карьер начинает кап-три, показываясь из-за двери машины, когда в зеркале замечает идущую к нему фигуру, чуть ниже себя ростом.       — Это будет интересный опыт. — Отвечает Лида, облокачиваясь о бампер, доставая сигареты, закуривая и начиная смеяться.       — Что?       — Знаешь, как говорят про английские сериалы? Британская коммуналка, — прекращая смеяться и в очередной раз затягиваясь, Шульц продолжает, — там у сериалов жанры разные, но одни и те же актёры с завидным постоянством появляются в нескольких проектах минимум. Типажи играют разные, но круговорот в сериалах у них постоянный. Вот и у нас получается…       — И как назовём? — кап-три становится рядом, слегка приобнимает наёмницу, — коммуналка из КТЦ?       — Ага, змеиный клубок. — Шульц упирается головой в плечо Тарасову, — это опасная игра, Борис.       — В этой игре рискнуть готовы все, Лида. Не только ты, или я. А уж если рискнуть готов Пригов, то игра того стоит.       На это Шульц не находит что ответить, лишь медленно докуривает сигарету. Тарасов же, как говорится, пользуется моментом, сгребает в объятия, утыкаясь подбородком в макушку женщины, вдыхая аромат шампуня и просто замирая на это мгновение спокойствия. Да, она в какой-то степени права. Только вот, проблема Смерча, в прошлом Тайфуна, да и вообще его и сослуживцев в том, что они не умеют сдавать назад, прут вперёд до последнего. Наверное, поэтому и остаются в живых, умело рискуют, порой открыто заигрывают со смертью, но выбираются.       — Ты сейчас куда?       — Суточные сборы в тренировочном центре, — Бизон смотрит на часы, — через десять минут вертушка прилетит, погрузимся и в путь. Ты пока здесь.       Она ничего не отвечает, лишь еле слышно выдыхает, позволяя себе на толику времени расслабиться. С Тарасовым это, на удивление легко и просто делается. И это ощущение возникло задолго до того, как она очнулась у него в доме. Рядом с ним она может позволить себе просто быть, ни о чём не думать и наслаждаться моментом. Хотя и этому она училась долго, а порой уроки давались тяжёлой ценой.       Минуты спокойствия прерывает стрекотание рации Тарасова, Петров уведомляет о том, что борт уже приземлился, хотя Бизон это и так знает, они с Лидой слышали шум лопастей пролетавшей вертушки.       — Набери, как вернёшься, — произносит Шульц, нежно касаясь щеки Бизона и, не прощаясь, направляется к выходу из паркинга.       — Куда ж я денусь, — еле слышно отвечает Тарасов, сомневаясь, что Лида, почти дошедшая до двери, услышит, затем подключает микрофон к рации и уже привычным бравым голосом извещает отряд о том, что пора грузиться. Отношения, новый боец, или ещё что, но сборы, тренинги и прочие мероприятия, направленные на слаженность и боеспособность подразделения никто не отменял.