isn't it lovely, all alone

billie eilish — lovely У Ино волосы длинные и гладкие; они волнами ложатся на плечи, струятся по лопаткам и ласкают её нежный стан. В руках мужа и сына они обретают форму, заплетаются в причудливые косы и податливо принимают в себя свежие полевые цветы. Сакура смотрит в окно госпиталя, снимает окровавленные перчатки и вытирает влажный лоб краем рукава медицинского халата. Ей в глаза светит солнце, и Харуно вспоминает волосы Ино, которые та когда-то обрезала на глазах у соперников и товарищей. Она думает не о улыбке Сарады и, если быть честным, даже не о давно позабывшихся глазах Саске. В воспоминаниях измотанной женщины аккуратные пальцы, перебирающие тонкие стебли цветов, названия которых она не запоминает только чтобы услышать лишнюю историю из уст Яманака. Сакура, по правде говоря, по сотне раз читала каждую из них; Тугая резинка спускается чуть ниже, и пара прядей выскальзывает из обычно собранной спереди челки. Сакура массирует подушечками пальцев кожу головы, облегченно вздыхая, и собирает все свои вещи, даже не обращая внимания на собственную осунувшуюся фигуру в зеркале. В одно из дежурств, когда ночь выдаётся на удивление тихой, к ней, в буквальном смысле этого слова, заваливается Ино. Она что-то щебечет о первых успехах Иноджина в техниках, которым его обучает Сай, о второй беременности Хинаты и цветочном магазине. Яманака недовольно цыкает, вынимает из набедренной повязки Сакуры кунай (привычка, оставшаяся с ней после войны) и усаживает ту на стул. Куноичи ищет бумагу или пакеты, коими можно устлать пол, дабы не запачкать его. Между ними всё ещё та красная лента, обнимающая своей гладкостью волосы Харуно; та улыбается, усаживаясь на неудобный стул с покосившейся спинкой, и чувствует, как Ино снова равняет её волосы уже заточенным лезвием. Они сидят в уютной тишине, и Сакура думает, что если бы не слепая детская любовь, её жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Уже женщины вместе заваривают зелёный чай утром, и Ино аккуратно подпоясывает белый махровый халат Сакуры на своих бёдрах. От него пахнет её гелем для душа и стиральным порошком. Ворсинки трутся о гладковыбритую кожу ног и оголенную грудь, и Харуно улыбается, уперевшись подбородком в ладонь. Совсем скоро проснётся Сарада, и Яманака спешит собрать разбросанные по квартире белье и одежду. Сай не спросит, где была жена — ответ останется неизменным. У каждого из них свои тараканы, и даже вечером, когда он будет просить её потерпеть до следующей жизни, она лишь будет поджимать губы и непроницаемо улыбаться. Сейчас есть только они и их сын, которому нужна полноценная семья. Сакура сделала свой выбор, когда была генином.