loss of humanity

      Дазай Осаму мог показаться чёрствым сухарем. Дазай Осаму мог показаться грёбанным манипулятором. Дазай Осаму мог показаться тем, кто в жизни не испытывал чувств и даже не был близок к этому. Правдой из этих убеждений было лишь одно.       И это определенно было не третье.       Кассеты потрёпаны временем и происходившим. На их белых вставках красным маркером выведены иероглифы, цифры, отмечавшие даты того, что хранится на черной плёнке. Краска почти выцвела, но на одной из кассет можно разобрать слова «Свадьба с идиотом». Дазай провёл пальцами по чёрной коробке, словно стараясь впитать все воспоминания в себя. Единственное, что у него осталось после того, как Чую забрали. И теперь Осаму, как распоследняя сентиментальная сука, просто сидит и рассматривает кассеты, так и не находя в себе силы вставить их в проигрыватель. Он, блять, просто не может смотреть на это счастливое лицо и вспоминать, как это было. Вспоминать свои чувства, которые хочется похоронить (как похоронили и Чую). Вспоминать свою любовь. Дазай поморщился, отставив коробку в сторону. Их было 7. К некоторым он попросту не мог прикоснуться — слишком больно.       Хотелось плакать, но он слишком мертв для слез. Да хоть для каких-нибудь сильных эмоций. Что есть слёзы? Это показатель того, что ты еще остаёшься человеком. Чуя плакал на их первом совместном задании, когда ему пришлось использовать Порчу. Он видел трупы. Дазай тоже их видел. Он не плакал. Трупы были его второй семьёй, а плачут перед семьёй только слабые.       Мужчина опёрся спиной об диван, сидя на холодном полу. За окном во всю бушевала гроза, небо затянулось серыми тёмными облаками почти до горизонта. В Агентстве, наверное, жизнь бьёт ключом. Офисная жизнь. Какие уж задания в такую слякоть… Дазай глубоко вздохнул. Небольшая квартира, которую они вместе с Чуей купили года три назад, сейчас казалась огромной и пустой. Дыхание детектива эхом отдавалось по большим коридорам.       «Сюда нужно поставить винный стеллаж»       Слова глухо отдались в голове. Дазай горько усмехнулся, прикрывая глаза. Всё в этой квартире напоминало, кричало о Чуе — даже обои, из-за которых они чуть не поубивали друг друга. Хотелось сбежать. Куда угодно. Лишь бы не оставаться здесь. Лишь бы не видеть, блять, всё это.       Телефон запиликал, высвечивая входящее сообщение. Дазай мысленно послал отправителя нахуй, но все-таки глянул на содержание. «От кого: Куни…» дальше мужчина попросту не прочитал, отбросив смартфон куда подальше. Даже произносить эту фамилию не хочется.       Перед глазами маячило неприятное и болезненное воспоминание звонка с незнакомого номера. Боже, как же Дазай жалел, что поднял трубку! Перебивающийся с хрипа на рыдания и с рыданий на слова Тачихара смутно пытался объяснить произошедшее, но Осаму это не нужно было. Только услышав «Накахара-сан…», он всё понял.       И в этот же момент всё сломалось.

***

       — Блин, да отпусти ты меня! — Чуя засмеялся, пытаясь выбраться из объятий мужчины. Дазай довольно улыбнулся, уже успев завалить мафиози на диван, и теперь лежал на нем, сцепив руки на груди у Накахары. Тот извернулся, переворачиваясь на бок так, чтобы смотреть в лицо парню. — Прицепился ведь. Пиявка в бинтах.  — Слизняк-недомерок, — парировал Осаму, ненадолго прикрывая глаза и держа руки на талии парня.  — Фонарный столб, — Чуя улыбнулся, даже не предпринимая попыток сбросить чужие конечности с себя.  — Шляпная вешалка.  — Живая мумия.  — Коротышка.  — Каланча.  — Ты закупаешься в детском отделе?  — Ты просто живая кучка бинтов!  — Алкаш-малолетка.  — Макрель-самоубийца.  — Выходи за меня.       Чуя резко замолк. Глаза широко распахнулись, удивленно впиваясь взглядом в Дазая. Тот молча улыбался, смотря на парня. Накахара проглотил не сказанное обзывательство, глупо моргая и пытаясь понять, что это сейчас произошло.  — Ну же, Чуя. Я тебя сломал? О нет, похоже, что я тебя сломал, — Дазай засмеялся, смотря на возлюбленного, у которого, будь он ноутбуком, могла появиться линия загрузки на лбу в любой момент. Чуя резко вышел из состояния транса, а затем, краснея, щелкнул парня по носу.  — Умеешь ты портить момент, придурок. За это тебя и ненавижу. За что мне такое наказание…  — Это «нет»?  — Это «да».

***

      Эта коричневая дверь маячила перед глазами. Одно движение — он внутри. Одно движение — рабочий день начнется опять. Одно движение — он увидит убийцу Чуи. Дазай закусил губу, замявшись на одном месте. Открывать или нет? Нельзя тут медлить. Наверное, со стороны он похож на истеричку — не может сделать что-то просто из-за воспоминаний и чувств. Блять. Будь что будет.       Ацуши остановился на полуслове, прерывая разговор с Кёкой. Он повернул голову в сторону открывшейся двери, взглядом оценивая состояние наставника. Накаджима, наверное, был единственным, кто сильно волновался о Дазае. Может быть, он даже был влюблен в бывшего мафиози, но кому какое дело? Осаму проигнорировал пилящего его взглядом Куникиду, молча поднял руку в знак приветствия, а затем дошёл до своего места, открывая ноутбук. Агентство погрузилось в тишину, наблюдая за Дазаем. Тот вздохнул, нажимая на кнопку включения питания. Всё, спокойно. Работа. Спокойно.       Все молчали. А какой смысл был в словах? Детективы знают, что произошло там, во время перестрелки. И лучше всех это знает Куникида. Дазай не думал, что может испытывать что-то настолько бушующее и сокрушающее, как ненависть к человеку. Да, он ненавидел Гида, ненавидел Анго, но Куникида… Здесь чувства были острее и больше. Будь Дазай сейчас в Мафии…       Он бы убил Куникиду, не задумываясь.

***

      Это был косой выстрел. Выстрел, когда пуля пошла не по той траектории, что изначально планировалась, и влетела прямо между рёбрами. Выстрел, когда способность не активировалась для защиты хозяина, пропустив снаряд. Выстрел, когда Чуя упал на землю.       Дазай слышал оправдания, причём не раз. Какое дело до того, что Куникида совсем не хотел его убивать? Какое дело до того, что это вышло случайно? Это произошло. «И уж будь добр нести за свои поступки ответственность» — это было тем, что прошипел однажды Дазай в лицо напарнику, выслушивая очередное извинение. Доппо не хотел, но он стал убийцей. Время вспять не повернёшь. Мертвых из могил не достать.       В первое их столкновение после выстрела, Дазай ещё не знал всю правду о смерти Накахары. Наверное, он бы и не узнал, если бы не столкнулся в баре с выпивающим Тачихарой. Бедный парень — он выглядел убито и подавленно, даже хуже, чем Дазай. Мичизо тогда рассказал всё, что вспомнил — как выглядел стрелявший, как и почему всё произошло.       Это была обычная стычка с контрабандистами, которые нелегально перевозили оружие через порты. Казалось бы — что может произойти на настолько лёгком задании? Куникида, наверное, справился бы и один, но Мафия не оставила без внимания такой случай избавиться от двух проблем разом. Портовые смешались с изначальной целью, Доппо уже успел пожалеть, что отказался брать с собой Дазая — потому что больше всех атаковал Накахара, не скупясь на использование способности. Мичизу был рядом, немного отбившись от Чёрных ящериц.       Выстрел предназначался Тачихаре, но прогремевший за спиной взрыв сбил пулю с пути.        — О-он… Его оглушило и… И… Пуля просто прошла сквозь грудь… — Тачихара потянулся за стаканом, выпивая еще коньяка и вздрагивая от появляющихся слёз. Он был уже пьян вдрызг, с трудом удерживался на диванчике, чтобы не завалиться на бок. Руки дрожали — парень едва держал в руках бутылку, которую быстро забрал Осаму. Дазай долил остатки алкоголя себе в стакан, опрокидывая всё это внутрь. Спирт больно обжёг горло, но в голове был жуткий туман — на все раздражающие факторы было плевать.        — Говоришь, этот… Тот, который выстрелил… Б-блондин в очках, да? — язык заплетался из-за количества алкоголя в крови, но Дазай ещё находил в себе силы сопоставлять факты в мозгу. Мужчина опёр щеку на ладонь правой руки, что была поставлена локтём на стол.        — А-ага, — Тачихара всхлипнул, а затем замолчал на пару секунд, переводя дыхание и что-то вспоминая. — У-у него еще была… Была книжка странная… — Мичизу закусил нижнюю губу, сдерживая слёзы. Дазай нахмурился. Просто, блять, превосходно.

***

Кому: Мори. Мори-сан, чтобы вы сделали, если бы знали, кто убил Чую? От кого: Мори. Очень странный вопрос, Дазай-кун. Ты ведь прекрасно всё знаешь. Кому: Мори. Ах, ну да. Закопать заживо, пустить яд по венам, вырвать сухожилия, вырезать глаза… От кого: Мори. К чему всё это, Дазай-кун? Кому: Мори. Мори-сан… Я не меньше вашего хочу отомстить за Чую. Предлагаю небольшую сделку. От кого: Мори. И каковы твои требования? Кому: Мори. Я скажу, кто убийца, а вы сделаете всё максимально болезненно.

***

      Дазай упивался чувством превосходства. Упивался беспомощностью Куникиды. Упивался предсмертными стонами и хрустом хрящей и костей. Он впервые в жизни был благодарен Мори Огаю. Впервые в жизни, находясь в Агентстве, помог Мафии. Впервые в жизни был рад смерти партнёра.       Мужчина подпёр подбородок рукой, наблюдая за происходящим на экране. Мори резал аккуратно и уверенно, знал, что нужно вырвать и куда надавить, чтобы доставить больше страданий. Дазай даже не был удивлён тому, что Мафия настолько жестоко обошлась с Доппо. Он убил Чую. Портовые псы не прощают смерти вожаков. Они выследят тебя, используют отбившегося дворнягу, но найдут убийцу. И тогда будет самое интересное.       Кровь брызнула на камеру, на секунду закрывая обзор, но оказалась быстро стёрта белой хирургической перчаткой. Дазай помял нижнюю губу между зубами, задумчиво наблюдая за тем, как рвутся алые из-за крови мышцы и разрезается плоть. Жестокость Мафии показала себя в полной мере, заставив Куникиду жестоко поплатиться за сделанное.       Доппо прошептал «Прости» и замолчал. Наверное, навсегда. На экране поползли чёрно-белые помехи — пленка кончилась. Дазай улыбнулся, вынимая кассету из проигрывателя и пряча её куда подальше — ему совсем не нужно было, чтобы детективы обнаружили его маленький секрет. Мужчина сел на диван, вытаскивая из кармана смартфон и набирая сообщение.

Кому: Мори Мори-сан, вы прямо-таки постарались. От кого: Мори Всё ради тебя и Чуи, Дазай-кун. Кому: Мори Не верю, что говорю это, но спасибо.

***

       — Ты уж прости, Одасаку. Видимо, вот такое я дерьмо, — Дазай сидел в Люпине, смотря на стоящий на столе стакан с виски, к краю которого был прикреплён белый цветок. Мужчина выпил немного из своего, а затем на несколько секунд закрыл глаза. Сегодня они нашли труп Куникиды. Сегодня его мольбы о прощении закончились навсегда. Сегодня Дазай вновь почувствовал сладкое дурманящее чувство мести. Бывший детектив ухмыльнулся, переводя взгляд на сидящего на его коленях трёхцветного кота. Животное довольно урчало, помахивая тонким хвостом из стороны в сторону. — Сенсей… Давно же мы с тобой не виделись, — кот мурлыкнул, подставляя голову под аккуратные поглаживания. Дазай вздохнул. — Наверное, хорошо тебе живется… Коты ведь не привязываются ни к кому. Дорогие тебе люди не умрут, потому что их нет и не было…       Сенсей мяукнул, встал на чужих коленях, а затем отпрыгнул на соседний стул, устраиваясь там — словно бы слова Дазая задели его. Мужчина улыбнулся:  — Знаешь, Фукудзава-сан сказал, что Куникида-кун никогда не доверял мне. Может быть, он и прав. Наверное, спасение людей и вправду не мое, — Осаму выпил ещё немного виски, а затем отставил стакан в сторону. Кот молчал, во все глаза наблюдая за бывшим детективом, улавливая каждое его движение. Дазай улыбнулся кончиком губ.  — Ну, мне пора. Мори-сан ждет, — он поднялся со стула, оставив стаканы на барной стойке. Сенсей проводил бывшего детектива взглядом. Парень подошёл к выходу из бара, задержавшись у порога. «Возрождение Двойного черного, Дазай?» зазвучал (не)знакомый голос в голове. Осаму усмехнулся:  — Осталась лишь одна Темнота.