Жажда чужой теплоты: Heavenly paradise.

— Эбби, ты всегда такая молчаливая или только сейчас? — спросила Леоне, по-хозяйски рыская по нависным ящикам в поиске чая и всей атрибутики к нему. — Я немного расстроена. Элиза мне ничего не говорила... И почему я всё узнаю в последнюю очередь? — негромко спрашивала блондинка скорее всего саму себя. У неё не было привычки заваливать вопросами гостей. Да и вообще, она отвыкла от общения. Дочери сидели в гостиной, не стали отвлекать матерей. Им нужно было поговорить, так считала Тейлор. А вот зеленоглазая была против, потому что знала мать, та могла ляпнуть что-то не то. Сама-то она к ней привыкла, а чужие люди могут подумать о крайней наглости. Так вот, девушки спорили, Эл не пускала свою любимую на кухню. — Хмм... Я тебе больше скажу, они собираются пожениться, — всё же Дебнем ляпнула... — Боже... — проговорила Эбигейл, хватаясь за сердце. Нет, у неё оно не болело, просто женщина была настолько взволнованна, что боялась, что оно выпрыгнет. Конечно, у неё единственная дочь, и это шокирующие вести, хоть и с другой стороны приятные. — Так-так, Эбби... — подбежала брюнетка, присаживаясь на корточки перед хозяйкой дома и укладывая свою руку в заботливом жесте на чужую. — Не волнуйся, мы вместе это переживём. Я теперь рядом. — Как не волноваться? Я даже не знала, что она лесбиянка... — блондинка почувствовала, что ей будто пренебрегли, будто Элайза не доверяет собственной матери. — Она встречалась всего с одним парнем, когда она успела «переродиться»? — А ты хоть знаешь, где работает Элайза? — Да. В одной компании ассистентом. А что? — женщина опустила свой взгляд на лицо другой. Леоне закатила глаза, ей очень сейчас захотелось прибить младшую блонди. — Ну хоть что-то ты знаешь... Так, давай не расстраивайся. Возможно, твоя дочь всего лишь бисексуальна, это моя — лесбиянка. Ты что-то против имеешь о последних? — мать Алисии уже убрала свою ладонь от чужой груди и встала, ибо в их возрасте, хоть и незаметно с виду, так сидеть тяжеловато. — Нет. Я не знаю... — блондинка совсем почувствовала себя, как на допросе, и из её глаз медленно скатились солёные струйки. — Эх... Эбби, ты сильно переволновалась... — брюнетка обняла мать Элизы, и та прижалась головой к чужому животу. Чужие объятия, а как были они были ей нужны... — Я обещаю, мы с тобой обо всём сегодня поговорим... Только не в присутствии девочек, хорошо? А сейчас давай успокаивайся и пойдём к ним, чай уже готов. — Да, — тяжело вздохнув, ответила Тейлор, быстро стирая свои слёзы. Ей было очень стыдно за них перед этой сильной женщиной. Как ей показалось по первому взгляду. — Мам, ты плакала? — подошла Элиза к матери, когда те зашли в гостиную. — Нет, мы просто рассыпали перечницу и Эбби убирала... — соврала Дебнем, похоже, ничем не отличаясь от маленькой врунишки Коттер. — Мам, что ты сделала? — нахмурилась Кери. — Алисия, твоя мама права... Элиза, не стоит беспокоиться, — поддалась на ложь и Эбигейл. Потому что в данный момент блондинка не знала, что сказать дочери на их неожиданные вести... Чай пили молча, кто-то с кем-то переглядывался, кто-то опять же думал о своём. Первая подала голос Коттер. — Мам, пойдём, я отведу тебя спать. — Элиза, я не настолько больна и твоя излишняя забота... — женщина остановилась говорить, вспомнив, что они не одни. — Но ты устала... Уже поздно... Устала и Дебнем. Всё же она с самолета и сразу столько событий... Поэтому она уже сидела молча, никуда не влезая своим любопытным носиком. Ну, давай, Эбби... Ты знаешь, что ответить... Мысленно шептала мать Алисии. — И нам пора... — Кери привстала, понимая, что они сильно засиделись. Молчи, дочь... Мать зыркнула на дочку, но та, конечно, ничего не поняла. — Куда же вы? На улице ночь кромешная... Оставайтесь у нас, места всем хватит, — проговорила Эбигейл. Моя девочка! Ну... то есть, хорошая девочка... Нахмурилась своим мыслями старшая брюнетка. Так было необычно, ей нравилось, да и комфортно было в присутствии матери Элайзы. — Так, дети... Идите укладывайтесь, а я уложу Эбигейл, — улыбнулась женщина, приподнимаясь с кресла, протянула ладонь другой. Для Эбби это было неожиданно, даже очень... Но она понимала ту, детям давно пора спать. Правда, руку свою не дала, а сама встала. — Да, спать, Элиза. Я сама покажу комнату Леоне. — Хорошо, но сначала мы уберём тут всё, — ответила Эл, складывая все чашки на поднос, и Ал начала ей помогать. — Спокойной ночи, дети, — проговорила Леоне, направляясь вверх по лестнице за старшей блондинкой. — Вот. Это комната для гостей. — Миленько. А теперь пошли тебя уложим? — мягко улыбнулась Дебнем. Отказ руки её совсем не смутил. В каждом человеке было своё упрямство. — Не стоит. Я не маленькая и сама справлюсь. — Я пообещала твоей дочери, Эбби. И, может быть, ты не маленькая, но всё же не совсем здорова... — как-то помягче решила напомнить Леоне. — Это не касается тебя и твоей дочери, — ответила блондинка, посчитав, что защищается так. — А говоришь, не маленькая, — недовольно цокнула языком женщина. — И касается. Могу тебе сразу напомнить, что мы скоро станем родственницами. И как я понимаю, ни у вас с Элайзой, ни у нас с Алишей никого больше нет. Мы должны быть близки... — Леоне вспыхнула, наблюдая, как та разворачивается и уходит. — У меня есть Элиза, с ней мы близки. — Ты упрямый ребёнок, Эбс! — брюнетка пошла следом. — И что ты хочешь этим сказать? Что всю жизнь будешь мешать своей дочери жить? Что Алисии придется переехать к вам? А как же я? — Я не мешаю ей жить... Точнее не буду мешать... Если хотят, то пусть уезжают с твоей дочерью, куда захотят. Я никого не держу! — конечно, женщине было больно произносить такие слова, никому не хочется оставаться одним... Но она знала, что когда-нибудь этот день придёт... Брюнетка резким рывком остановила Тейлор, припечатывая её к стене и нависая над ней. Да, она была выше. — Почему ты не даёшь заботиться о себе? Как я понимаю, даже несмотря на свою болезнь... — Это не твое дело, — повторила упрямо женщина, пытаясь оттолкнуть мать Алисии. Но вследствие болезни или того, что та была всё же сильнее, сделать у неё этого не получилось. — Моё дело. Я больше не собираюсь оставлять Алишу. А теперь ни тебя, ни Элайзу. Позволь мне позаботиться о тебе и я ни в коем случае не намекаю на твою болезнь... Мы обе не молоды. А ты можешь позаботиться обо мне. Так будет проще их отпустить от себя... Не так больно, и я очень долго была одна... — Леоне была права, и Эбби это прекрасно понимала, но как? Если они едва знакомы? Хотя, всё, что сейчас происходило, казалось, что они знают друг друга всю жизнь... — У нас получится? — робко спросила женщина. — Если мы обе постараемся, — усмехнулась Дебнем. — А теперь быстро переодеваться! А то я уже устала сегодня воевать с вами, только прилетела и на меня тоже ворох новостей свалился. Блондинка кивнула, выползая из объятий, которые расслабили, но не отходили. — Ну вот. Тебе что-то нужно? Воды? — поинтересовалась зевая мать Алисии. — Нет. Спасибо, Лео, — проговорила та, прижимая к себе одеяло. Её, правда, уложили, как маленькую. Это было приятно и неважно, в каком возрасте, это было сделано. — Не за что, Эбс, — улыбнулась Леоне, нежно прикасаясь своими до сих пор пухлыми губками до чужого лба. Время над женщиной было не властно. — Спокойной ночи. После всего случившегося сегодня, после такого тяжелого вечера, как ни странно, но Эбигейл вновь захотелось жить. Именно жить, а не просто существовать. Эта женщина пробудила что-то в ней... Пробудила её от болезненного сна.