Операция «Альфа»

Камил Если бы не помощь Дарела, то в отель мы попали бы только ночью. Туристы народ шумный и суетливый. При посадке в орбитальный лифт — толпа, на терминале — толпа. Везде нужно успеть, а для этого двигаться надо быстро. Нинья же едва ковылял, морщась каждый раз, когда наступал на распухшую ногу. А у меня багаж. Пусть мы взяли только самое необходимое, но всё равно набралось две сумки. В конце концов Дарел не выдержал и просто поднял Нинью на руки. Дело сразу же пошло быстрее. Нимайи встретила нас приятным теплым вечером, запахом моря и буйством тропической зелени. Первую партию туристов уже повезли в отель, а мы остались ждать, пока соберётся вторая группа. Наблюдая за Ниньей и Дарелом, я вдруг подумал, что это не такой уж плохой вариант. Нинье уже девятнадцать и с каждым годом его запах становится всё сильнее. Ещё года три, и это станет для него проблемой. Бета и омега вполне могут жить вдвоём, но только если омега не девственник. А вот это, как раз, наш исключительный случай. Нинья ещё молод и не задумывается пока над этим, но я вырос в семье врачей. Я знаю физиологию омег не хуже многих акушеров. С первой течки (а это обычно лет четырнадцать-пятнадцать) и до семнадцати — запах омег очень слабый. На них, даже в течке, альфы почти не реагируют. И правильно — это спасает многих глупых мальчиков от изнасилования. С семнадцати лет запах начинает усиливаться. Уже после двадцати выделяемых феромонов достаточно, чтобы все ближайшие альфы начали демонстрировать навязчивую настойчивость. Если до тридцати лет омега не лишается девственности, то его запах «портится». И альфы проявляют уже не интерес, а агрессию. От таких омег даже заявление об изнасиловании не принимают, признавая это актом милосердия. Наследство первобытных предков, чтоб их! Типа: если омега до сих пор ничей, то и нечего ему делать в обществе. После акта запах первого партнёра сливается с запахом самого омеги, изменяя последний на всю жизнь. И сколько бы не было партнёров после — их запахи будут ложиться поверх, не смешиваясь и не соединяясь с основным. Поэтому омегам так важно правильно выбрать своего первого, чтобы общий запах был гармоничным. И вот здесь у Нинери начинаются проблемы. С его специфическим запахом ему мало что подойдёт. А этот Дарел явно проявляет интерес. Заметный, но ненавязчивый. Да и Нинье он интересен. Ладно, пусть пока побудет рядом, а там — решим. В отель мы попали, когда стемнело. Дарел занёс его в номер, покрутился какое-то время, спросив, что надо ещё, и нехотя нас оставил. Ну уж нет, я не буду облегчать ему задачу. Если я понимаю проблему с девственностью Ниньи, то это не значит, что я готов делить его с первым сделавшим стойку альфой. — Как твоя ножка? — спросил я, разматывая бинт. — Сойдёт. Опухла, правда. Я скоро сандалию обуть не смогу. — Давай я тебе «заморозкой» обработаю. Может, всё-таки в больницу обратиться? — И что они сделают? Точно так же «заморозят» и забинтуют. Самое обидное, что тут даже регенерат не поможет. Лечи не лечи, всё равно неделю проходить будет. Слушай, Камил, я только сейчас сообразил: а почему я поскользнулся на маргаде, а ты — нет? — Не знаю, мне не до того было. Может наступил куда ещё? — растерялся я. — Это в силикон, что ли? Шутишь, где я на «Мечте» мог вляпаться? Мы же везде вместе ходили. — Почему именно силикон? — Потому что только жидкий силикон в сочетании с маргадом дает почти нулевое трение. Во многих корабельных механизмах в трущихся деталях используют маргадовое напыление и силиконовую смазку. Ты туфли взял, в которых я на «Мечте» был? — Нет, конечно. Зачем? Ты же не сможешь их обуть. Они в каюте остались. — Как вернёмся на корабль, надо будет посмотреть на них внимательно. Посиди рядышком, а то мне скучно. Наша первая ночь на Нимайи прошла совсем не так, как я планировал с самого начала. Я хотел показать Нинье пляж и ночной океан, который переливается всеми цветами радуги. Но и так вышло неплохо. Я вынес его на террасу, к минибассейну, любовался им и ласкал – легко, почти целомудренно.

***

Нинья Этот нелепый случай с ногой немного испортил мне впечатление от Нимайи. В первый день я ещё осторожничал, а потом плюнул: я не позволю испортить нам с Камилом отпуск. Перебинтовал ступню потуже и старался не обращать внимания. Слишком много было интересного вокруг, чтобы валяться в кровати и изображать коматозника. Дарел нас не забросил и всё время старался быть поблизости: принести, помочь, сделать. При этом он умудрялся быть ненавязчивым. Но меня не отпускало беспокойство. Я даже чётко не мог сказать, что именно мне кажется подозрительным. С одной стороны: Дарел был военным, генералом, да и наше знакомство в клинике принесло только положительные эмоции. Он был открытым и дружелюбным. С ним было легко шутить и приятно получать комплименты. Свой интерес ко мне не скрывал, но границу не переходил, пошлых намёков не делал и всегда был готов оказать поддержку. Я бы сказал: искренне любовался с комфортной нам обоим дистанции. За неделю его нахождения в больнице, я стал воспринимать Дарела эдаким сплавом отца и Циклопа. Забота Шидара, простота и юмор Ксана. А ещё что-то интригующее, как при начале наших отношений с Камилом. А ещё, он был одним из тех немногих, кто не кривился от моего запаха. Видеть как другие морщат носы, когда я прохожу мимо, было обидно. Не потому, что мне нужно их внимание или признание, просто иррационально обидно и всё! Я постоянно делаю вид, что не замечаю. И даже Камил не знает, как временами мне бывает больно. Я так обрадовался, увидев его на «Мечте». Мне хотелось продолжить знакомство. Тем более что его брат и племянники хорошо приняли нас с Камилом. Но вот прошли всего двое суток, а я стал замечать такие вещи, на которые раньше внимания не обращал. Например: звание. Ну не получают «генерала» в сорок шесть лет, даже автономщики. Отец его ровесник — и он КапДва. Для наземников, как подполковник. А Дарел — на две лычки выше. Хотя, если честно, так и не понял: к какому роду войск относилась его группа. Там был какой-то дикий несусветный сплав. Капитан там был точно из снайперов. Только они ставят глазные имплантанты такой серии. Ещё один капитан и старлей — из спецназа. Их болтливый лейтенант — связист. Пятеро — уверенно бывшие нелинейники, остальные — величина неизвестная. В том числе и Дарел. Слишком разные у него имплантанты установлены, но все новые. Их меняли не раньше, чем пару лет назад. Да и ещё случай этот дурацкий с маргадом… Не буду скрывать, именно он навёл меня на подозрения. В том, что меня «уронили» намеренно, я был уверен. Как и в том, что вернувшись на «Мечту», найду на подошвах своих туфель силикон. Но зачем?! Зачем Дарелу могла понадобиться моя ограниченность в движении? Поносить меня на руках? Глупость. Да и как это он мог сделать? Своими подозрениями я поделился с Камилом. — Как ты думаешь, а если «охотились» не на меня, а на тебя, а я вляпался случайно? — спросил я. — Тогда выходит более интересно. Ты едва ползаешь, вместо развлечений я вынужден сидеть рядом, и тут появляется заботливый Дарел и предлагает сопровождать меня, вместо супруга. Что ты сделаешь? — Буду благодарен ему. И для тебя найду такие слова, чтобы ты согласился. — Вот именно. Только всё равно непонятно. Дарел военный, а не политик, хотя… если он стратег… Надо будет понаблюдать за ним!

***

Дарел-ор-Талли В том, что Нинья упал специально, я был уверен. Нельзя поскользнуться на маргаде, у него хорошее сцепление. Разве что заранее нанести на подошвы силикон. Но он просто не мог знать, что Эйви рассыплет своё увлечение. Вот и получается — падение подстроено. А вот растяжение — настоящее. На что он рассчитывал? Что его примутся жалеть? Или это было специально для меня? Ну что ж, благодаря впечатлительности Милари я теперь полностью в их распоряжении. И, похоже, Нинью это полностью устраивает. Всё-таки красивый мальчик. Такой мог бы иметь множество поклонников, если бы не оригинальный запах. Ладно я военный, и для меня он пахнет оружейкой, но другие альфы явно не в восторге. Это я ещё в больнице заметил. А ещё — он девственник. Я это сразу понял. Супруг-то у него есть и, явно, любимый супруг. Это видно. Как они смотрят друг на друга, как прикасаются, как заботятся. Совсем не похоже, что им чего-то не хватает. Значит, они партнёра ищут для Ниньи, а не супруга. Обидно. Мальчик ведь мне, и правда, понравился. На какое-то мгновение я даже решил, что и я ему интересен. Но к чему такие сложности? Можно было попросить. Зачем столько улыбок, столько тепла? Зачем задевать чувства, которые и так истерзаны в клочья? Одним словом — омега. Ну что ж, меня не в первый раз бьют в сердце. Да и мне не двадцать, чтобы делать из этого трагедию. Привык уже. Да и кто может всерьёз решить, что старый вояка будет интересен такой красивой паре? Но всё равно — больно. Больно, что ты прожил треть жизни и так и не встретил того, кто бы ждал тебя дома. Больно, что нет этого слова — дом. Есть только оперативка, куда ты приходишь поесть и переночевать. Да ладно… Хочет молодёжь курортного романа — почему бы и не сыграть. Потакая капризу Милари, я честно уделял им внимание. В конце концов, много они не требовали. И если Нинья явно присматривался, то вот Камилу ситуация не совсем нравилась. Он часто ощетинивался и норовил утащить от меня супруга. Но нет, не он главный в этом союзе. Видно же, что стоит Нинье только нахмурить бровки, как Камил летит выполнять любое его желание. А Милари уже разошёлся, небось, в своих фантазиях. Всё не успокоится никак. Ему бесполезно объяснять, что наличие супруга ещё не гарантирует счастья. Что семья — это не когда ты гуляешь под ручку, а когда с тебя уставшего осторожно снимают китель и укрывают одеялом. Что дом — это не там, где ты спишь, а там, куда ты ползёшь на автопилоте. Что-то я расчувствовался. Старею, наверное… — Добрый день, Камил, — присел я к ним за столик. — Нинья, как ты сегодня? — Лучше, спасибо, — смутился он и опустил глаза. — Какие планы? — Хотим пораньше вернуться на «Мечту», чтобы не толпиться со всеми вместе, — ответил Камил и странно на меня взглянул. — Это правильно. «Мечта» отстыкуется сегодня в полночь, а орбитальный лифт поднимается каждый час. Большинство туристов будет тянуть до последнего. Так что, думаю, нам лучше отправиться сразу, как вы будете готовы. — Ты с нами, Дарел? — удивился Камил. — А как же Милари и племянники? — Да, Дарел, а почему Эйви и Сатти к нам не заходят? — тут же спросил Нинья. — Милари с мальчиками скупают местные магазины. Они вернутся поздно и будут в числе самых последних, кто вернётся на «Мечту». Поверьте, я хорошо своего брата знаю. А мальчики не приходят, потому что Милли их не пускает. Он переживает, что тебе, Нинья, сложно ходить, а эти непоседы не дадут вам покоя. А насчет: с вами… Мне тут делать нечего. Я не рвался в эту поездку, скорее уступил просьбе Милари. А за вас я чувствую ответственность. Вот доставлю вас на корабль и буду считать свою миссию исполненной. Вам помочь собраться? — Да у нас уже всё собрано, — пожал плечами Камил. — Тогда обедаем — и на терминал. Всё-таки правильно, что мы выехали заранее. Нинья категорически отказывался от моей помощи и героически ковылял сам, поддерживаемый Камилом. Я же нёс весь наш багаж и исподволь наблюдал. Они, вообще, сегодня вели себя как-то странно. То и дело бросали на меня задумчивые взгляды. Ох чует моя печёнка — неспроста это. Ну ладно, поиграем по их правилам. — Дарел, скажи, а ты из каких войск? — внезапно спросил меня Нинья. — Из специальных. — Неужели государственная тайна? — хитро прищурился он. — Я же не прошу выбалтывать мне секреты. Ну просто интересно. — Я не хочу в отпуске говорить о работе, уж простите, — отмахнулся я. Не то, чтобы я делал тайну из своей службы, но уж больно у меня специализация редкая. И имплантанты тоже. Их Нинья не все видел. Лишь те, что были в формуляре плановой профилактики. Всю специфику моей работы даже в группе не знают. Чокнутый ИскИн — не такой уж чокнутый. Не зря он меня командиром группы поставил. Когда меня в «Error» выдернули, моё бывшее командование волосы на себе рвало, и не только на голове. Пытались назад вернуть — не вышло. Я уже по приказу главкома через звание перепрыгнул и наравне с ними оказался. Вот и пришлось им утереться. И сейчас я делиться не готов. Не с теми, для кого я лишь средство достижения собственного комфорта. На «Мечту» мы поднялись быстро, правда пришлось чуть задержаться на досмотре. Представитель службы безопасности посмеялся, что туристы взяли за моду тащить с планеты на корабль живность, вроде бабочек, рыбок или ящериц. Оставляют их в каютах, а потом вся эта дрянь ползает и летает по техническим коридорам, мешая работе уборщиков. Я проводил Камила и Нинью до каюты, занёс их вещи внутрь и оставил одних. И, только дойдя до своей каюты понял, что ещё на терминале сунул барсетку в рюкзак Камила, чтобы не занимала мне руки. Тихо выругавшись, я развернулся и пошел обратно. Дверь их каюты была прикрыта, но не заблокирована, поэтому я уверенно отвёл створку в бок. Нинья сидел в кресле и ковырял подошву своих туфель. — Ну, что я тебе говорил, Камил! Это, блядь, силикон! Я же тебе говорил, что моё падение было подстроено! Одного мгновения мне хватило понять, в чем дело. Я стремительно вошел внутрь и выхватил туфлю из рук Ниньи. Так и есть. Но это не какая-нибудь там промышленная смазка, это из детского набора для изготовления искусственных цветов. И тут меня как стукнуло. Я вспомнил, что племянник Бейси в прошлом году сломал ногу, рассыпав маргад Эйви, и случайно наступив на только что слепленный Сатти цветок. Но мальчики не стали бы делать это сами. Значит… — С-сука! — зло прошипел я и через секунду словил профессиональный удар в челюсть.