Операция «Альфа»

Когда Дарел помог нам дойти до каюты, я не стал терять время. Как только за ним закрылась дверь, я немедленно кинулся искать те туфли, в которых ходил в тот день. Камил убрал их в гардероб и уже через пять минут я держал их в руках. Так и есть! Дохромав до гостиной, я сел в кресло и принялся внимательно рассматривать подошву. Нет, это не случайное пятно. Вся подошва обоих туфель была покрыта достаточно толстым многоцветным слоем. — Ну, что я тебе говорил, Камил! Это, блядь, силикон! Я же тебе говорил, что моё падение было подстроено! — раздраженно выдал я. Вдруг, в каюту стремительно вошел Дарел и выхватил у меня туфлю. Несколько секунд озабоченно разглядывал налипший силикон, а затем зло прошипел: — С-сука! Чего?! Это он сейчас мне?! Из глубины души поднялась злая темная волна и руки сами собой сжались в кулаки. Резко поднявшись на ноги, я со всей дури ебанул ему кулаком в челюсть снизу, в районе под ухом. Это единственный силовой удар, которому меня научила десантура «Тургана». Все остальные, в исполнении омеги, против альф бесполезны. Но этот правильно исполненный удар вырубает в секунду кого угодно. Дарел рухнул как подкошенный. Я тоже упал обратно в кресло и меня затрясло. Ну почему? Ну чем я хуже других, что ко мне такое отношение? Это что выходит: если я не пищу от восторга при виде какой-то новомодной тряпки и томно не закатываю глаза, то я вроде как не омега? И не заслуживаю хорошего отношения или просто улыбки? Губы затряслись, на глаза навернулись непрошеные слёзы. — Нинья, солнышко, ты чего? — подлетел ко мне Камил. — Зачем он так со мной, а? Чем я заслужил такое? Ведь так хорошо всё начиналось. Он такой внимательный был. Я же ничего не просил, совершенно. Просто общение, просто дружбу, — я зажмурился и по щекам потекли слёзы. — Нинья, хороший мой, не надо, — Камил опустился на колени возле кресла и принялся сцеловывать со щёк слёзы. — Ты же сильный у меня, умный, красивый! Камил меня успокаивал, а меня накрывало всё сильнее. Вдруг Камил отстранился и неуверенно попытался скомандовать: — Нинери-ди-Марро, отставить истерику. Я икнул и открыл глаза. У Камила был такой забавный вид, что я захихикал. — Ну надо же, работает, — хмыкнул он. Вот интересно, что бы я делал, если бы не встретил Камила? Сумел бы справиться со всем этим или озлобился? К счастью, у меня есть мой супруг. Любимый, родной, единственный, кто меня всегда поймёт и поддержит. Родители тоже поддержат, и Ксан с Саором, но это другое. — Нинья, что с этим генералом делать будем? Он так и не очнулся. — Да мне плевать, выкинь его отсюда. — Ну и ладно. Как скажешь. Камил подошел к терминалу внутренней связи и нажал кнопку вызова СБ. Безопасники сработали оперативно, и уже через две минуты к нам в каюту вошли два альфы в форме. — Добрый вечер, — протянул руку Камил. — Орэ, будьте любезны, избавьте нас вот от этого тела. — А что случилось? — спросил один из них, присаживаясь рядом и проверяя пульс. — Он вломился к нам в каюту и довёл моего супруга до слёз! — воинственно скрестил руки на груди Камил. Ну, а что, никакой лжи. Со стороны всё выглядело именно так. Один СБшник попросил наши идентификаторы и убедился, что в каюте проживаем именно мы. Второй проверил генерала, провёл рукой по следу удара на челюсти и очень уважительно посмотрел на Камила. — Мы забираем его, — сообщили они и вытащили генерала в коридор. — Ну вот и всё, — обнял меня Камил. — Забудь этого урода. Я никому не позволю обижать тебя. Мы обязательно найдём с тобой такого человека, которого полюбим. — Я не хочу никого искать, — возмутился я. — Мне с тобой хорошо. — Я люблю тебя, Нинья, — тихо прошептал Камил и поцеловал меня. Он хотел было отстраниться, но я не дал. Вцепился ему в волосы и углубил поцелуй. Мне сейчас нужно было почувствовать себя любимым, желанным, нужным. Камила не надо было уговаривать. Из-за моей травмы мы уже пять дней спали рядышком, как братья. Легко подхватив под бёдра, он отнёс меня в спальню и уронил на кровать. Стащил футболку и прошелся влажной дорожкой от ключиц до резинки летних брюк. — Сними, — хрипло потребовал я. Камил потянул их вниз, я упёрся пятками в кровать, приподнимая бёдра, и через мгновение остался обнажённым. Лаская меня только взглядом, Камил нарочито медленно принялся раздеваться сам. Я наблюдал за ним с хищной улыбкой и, когда он наклонился ко мне, рывком повалил его на себя. Отдавать инициативу не хотелось. Я перекатился, оставив Камила на спине, а сам оседлал его бёдра. — Мой мальчик соскучился? — с ухмылкой спросил Камил, проводя пальцами по ложбинке между ягодиц и чуть надавливая на влажную дырочку. — Если не прекратишь меня дразнить, твой мальчик тебя изнасилует, — облизнулся я. — Сильно хочет? Может, стоит ему это позволить? Хищно оскалившись, я приподнялся, направил член Камила в себя и плавно опустился. Возбуждение было сильным, но правильным. Не таким мучительным, как при течке. Я легко качнулся, а Камил вцепился пальцами мне в бёдра. А через минуту я потерялся в ощущениях. Откинувшись назад и упершись ладонями в его колени, я двигался, как сумасшедший. Я услышал, как сладко застонал Камил и кончил, а мне было всё мало. Ещё, ещё! Его ладонь легла на мой член и задвигалась со мной в одном темпе. Камил действовал умело и я кончил через несколько секунд. Но всё равно мне хотелось ещё, хотелось большего. Мне чего-то не хватило и от этого в душе поселилась боль. Разочарование в самом себе. Противное чувство, что моё тело предаёт нашу с Камилом любовь. Я упал ему на грудь и спрятал лицо между плечом и шеей. Я просто не мог сейчас смотреть ему в глаза. — Я люблю тебя, — выдохнул я. Камил обнял меня и крепко к себе прижал. — Я знаю, Нинья. Я всё знаю…

***

Милари-ди-Альсен Как замечательно всё сложилось! Конечно жаль мальчика, но нога заживёт, а любовь останется на всю жизнь. Вон Дарел всё время крутится возле них. Так и знал, что ему лишь повод нужен. А какой может быть повод лучше, чем беспомощный омежка? Надеюсь, братик когда-нибудь оценит мою жертву. Ради его счастья я вынужден сам таскать наши с мальчиками сумки. А они тяжелые, между прочим! И по магазинам мы ходим сами. Знал бы он, как неудобно таскаться с кучей пакетов. Мне намного проще было бы, если бы Дарел был с нами. Оставили бы ему всё и пошли бы дальше примерять налегке. Но я не нытик, нет. И не эгоист. Ради братика я готов пожертвовать и временем, и комфортом! — Ну и как мы всё это потащим? — обречённо махнул Сатти в сторону десяти сумок с вещами. — Дядя Дарел уже на корабле. А я надеялся, что он хотя бы подняться нам поможет! — Справимся, мальчики. Неужели ради счастья дяди Дарела мы не потерпим? Попросим кого-нибудь, в конце концов. Как мы добирались до терминала — это отдельная история. Под конец Эйви психанул и заявил, что он омега, а не верблюд-носильщик. Спасибо, не перевелись ещё благородные альфы и не бросили в беде трёх омег. К себе в каюту мы попали всего за полчаса до отстыковки. Уставшие, голодные и измученные. Сатти и Эйви сразу заняли ванную. Ну, это надолго. А мне что делать? Не идти же на ужин в таком растрёпанном виде. Хорошо, вторая каюта есть. Пойду Дарела попрошу погулять немного. Странно, братик мне скинул сообщение, что они на «Мечте», но в каюте его нет и нет даже вещей. Неужели у мальчиков остался? Это было бы просто замечательно! Ну и хорошо. Значит ванна в моём распоряжении. Я только решил привести себя в порядок, как в каюте раздался внутренний звонок от службы безопасности. — Добрый вечер. С кем имею честь разговаривать? — Милари-ди-Альсен. Какая-то проблема, орэ? — Вас беспокоит служба безопасности лайнера «Мечта». К нам поступило сообщение об открытии замка каюты. По нашим данным в ней сейчас проживает Дарел-ор-Талли. — Ну да, это мой брат. Мы вместе путешествуем. С ним что-то случилось? — схватился я за сердце. — Господин ди-Альсен, будьте любезны дождаться наших сотрудников. Они будут через пару минут. Кто бы знал, как много омега может сделать за пару минут! Скинуть помятую тунику и надеть свежую. Изобразить на голове «творческий беспорядок» и влезть обратно в неудобные, но красивые туфли. Так что сотрудников «Мечты» я встретил в полном всеоружии. Их рассказ поверг меня просто в шок! Мой братик обидел мальчиков и теперь в медотсеке с сотрясением. — Глупости! — решительно заявил я. — Вы сами послушайте, что говорите! Господа Марро, про которых вы говорите — это женихи моего брата. Ну всяко разно бывает. Ну повздорили. Как поругались, так и помирятся. Или вы и вправду считаете, что альфа, кадровый военный, офицер, генерал, мог так легко позволить себя избить? И кому? Омеге и бете? Да это же смешно. Да если бы он захотел, то скрутил бы одной рукой Нинью, а второй - Камила! Я уж скорее поверю, что они правда поругались и брат, чувствуя свою вину, просто позволил себя ударить. Ну, а то, что сотрясение… Так кто знает, чем именно его ударили. Уверен, как только брат вернётся — они всё решат миром. Вот увидите! Альфы службы безопасности ушли, а я набрал ванну, добавил ароматной пены и принялся размышлять. «Значит, Дарел и правда обидел мальчиков. Нехорошо это. Надо бы перед ними извиниться. Но ведь мой дорогой братик никогда не сделает этого. Уж я его знаю! Скорее забьётся в свою каюту и будет переживать. Вот и выходит, что извиняться за него надо мне. Камил — бета, ему можно просто написать записку. А вот Нинья так просто не простит. Омеги — они долго помнят обиды. Особенно обиды от понравившихся альф. Тут нужно что-то особенное… Романтичное… А что может быть романтичнее, чем цветы? Розы. Алые. Нет, алые — это пошло. Белые, да! Такие веточки с маленькими белыми розами. Да и те самые слова не забыть, которые говорил своему жениху на свадьбу принц Джей, в сериале «Звезды сказали мне...». Здесь прекрасная служба доставки, надо будет сделать заказ. И обязательно открытку с посланием. Не как Камилу — в две строчки. Тут надо будет что-то возвышенное… Мой прекрасный Нинья!.. Нет, слово «мой» тут лишнее. Наверняка они поругались из-за того, что Дарел был слишком настойчив. Да и «прекрасный» — слишком пафосно. А «Нинья»? Ну красивое же имя — Нинери! Зачем его сокращать? Лучше так: милый Нинери…

***

Дарел-ор-Талли После удара Ниньи я банально вырубился. Очнулся в медотсеке с тошнотой и головокружением. Нехило он меня приласкал. Узнать бы теперь — за что? Местный дохтур прогнал меня по диагностике, сунул пачку таблеток, на тот случай, если голова болеть будет и турнул к СБ. Местный начальник охраны оказался крепким альфой лет семидесяти. Сразу видно — из бывших военных. Тех, кто не желает бездельничать на пенсии. — Здравия желаю, генерал ор-Талли, — по-военному поприветствовал он, но по-граждански подал руку. Ну да, он-то уже не кадровый. — Здравия желаю, — чётко ответил я. — Лер ор-Талли, давайте мы с вами сейчас решим возникшее недоразумение. Вы знаете, как оказались в медотсеке? — Разумеется, — фыркнул я и потёр челюсть. — Тогда позвольте спросить: у вас есть претензии к господам Марро? — Нет. — А у них к вам? — Откуда я знаю. Посмотрите в заявлении, — пожал я плечами. — А никакого заявления нет. — Раз нет заявления — значит, нет претензий. — Всё ясно. То есть, данный конфликт исчерпан. Хорошо, тогда подпишите отказ от претензий и можете возвращаться к себе. В каюту я вернулся часа в два ночи. Я бы с удовольствием выпил чего-нибудь, но после контузии алкоголь не желателен. Так что я плюнул на все размышления и просто завалился спать. Утром разбираться буду. Проснулся я, как обычно, в семь. Голова была ещё чугунная, поэтому я выпил таблетку и прикинул: ресторан ещё не работает. Там завтрак начинается с восьми, а есть уже хотелось зверски. Зато на палубе имеется круглосуточное бистро. Ассортимент там ограничен, но бутерброд с чаем всегда получить можно. Вот туда я и направился. Завтрак поднял мне настроение и расставил в голове приоритеты. Первым делом поговорить с Милари и выяснить, зачем он устроил этот дурацкий розыгрыш с силиконом. Затем объясниться с Ниньей и Камилом. Если будет надо — притащить Милари за шкирку. И покончить, наконец, с этой глупой историей. В каюту я возвращался довольный жизнью. Всё-таки мало надо человеку для счастья: быть сытым и знать, что делать. А перед дверью, к своему удивлению, я застал Камила. — Доброе утро, Камил. Неожиданно! — усмехнулся я, глядя на роскошный букет маленьких белых роз. Неужто за Нинью извиняться пришёл? Но с цветами он переборщил. Я ж не омежка всё-таки! — Лер ор-Талли, мы можем поговорить внутри? — Да, конечно, проходи, — открыл я дверь каюты. Камил шагнул внутрь, вдруг резко развернулся и в лицо мне ударила струя газа из баллончика. Задержать дыхание я не успел и всего за секунду меня полностью парализовало. Камил быстро подошёл к двери, запер её, пододвинул кресло ближе ко мне и, схватив впереди за рубашку, усадил меня, облокотив спиной о ножку. — Этот газ — литоплен. Используется для экстренной хирургии в полевых условиях. Так что я прекрасно знаю, лер ор-Талли, что вы меня слышите и всё понимаете. Вот только говорить вы не можете, как и двигаться. Он будет действовать полчаса, после чего начнёт возвращаться чувствительность. Увы, у него есть несколько неприятных побочных эффектов. Но про них я говорить не буду — вы их испытаете на собственной шкуре. А теперь — к делу. Камил бросил букет цветов мне на колени, взял стул, поставил его напротив меня и уселся верхом, сложив руки на спинку. — Я не знаю, какие цели вы преследуете и в какие игры играете, но оставьте меня и моего супруга в покое. Зачем вы так с ним? Он же живой, не кукла, и ему больно. Понимаете — больно! Вы ничего о нём не знаете и понятия не имеете, через что ему пришлось пройти. Сколько лжи, сколько предательства было в его жизни.       Да и сейчас ему не легче. Это он считает, что я не замечаю боли в его глазах, когда такие твари, как вы, морщат носы в его присутствии. Он никогда не скажет, всегда будет улыбаться. Но его улыбка ещё не значит, что он не мечтает, что не хочет нормальную семью. А вы все бьёте его, бьёте по больному!       Я, может, не альфа и не могу набить вам морду, но поверьте, врач с неограниченным доступом к особым препаратам может быть куда опаснее любого десантника. Потому что сломанные руки и носы заживут, а я всего тремя ампулами могу превратить вашу дальнейшую жизнь в ад.       Поэтому предупреждаю: если из-за вас Нинья ещё раз заплачет — пеняйте на себя. Я сломаю вашу карьеру, ваше здоровье и вашу жизнь. Не подходите к нему близко. Нам от вас ничего не надо. Ни благодарности, ни дружбы, и свои извинения вы тоже оставьте при себе. Прощайте, лер ор-Талли, я надеюсь, что вы разумный человек и понимаете, что я не шучу. Камил встал со стула и вышел из каюты. Я слышал, как он прикрыл за собой дверь, но всё ещё не мог пошевелиться. Я сидел и смотрел в одну точку — на роскошный букет белоснежных роз, в который небрежно была всунута порванная открытка. И меня одолевали очень нехорошие предчувствия. Отходняк начался минут через десять. Камил оказался прав, побочные эффекты оказались неожиданно неприятными: рвота и понос. Одновременно. Наконец я сумел доползти до ванной и кое-как привести себя в порядок. На дрожащих ногах вернувшись в комнату, я поднял изрядно помятый букет, достал открытку и сложил вместе разорванные половинки.

Милый Нинери! Я знаю, что виноват перед тобой! То, что я сделал, заслуживает твоего сурового порицания. Но, надеюсь ты поймёшь, мой неистовый ангел, что за красоту твоей чистой души, за необъятное сердце и лучистую улыбку я готов на всё! Я так жду наших встреч! Пусть коротких, пусть на бегу! Но так хочется увидеть, прижать тебя к себе и с нежностью нашептать слова, исходящие из моего раненного стрелой амура сердца! Я не властен над своим сознанием! Я лишь тень своего эго, своих желаний… Я — трепещущий мотылек, летящий в пышущий жаром блеск твоего обаяния. Прости меня, милый. Твой Дарел.

— Милари! Придушу скотину!