Операция «Альфа»

Нинья Запустив мальчиков в номер, Камил велел им рассказать ещё раз и с подробностями. Выходило, что вчера Милари целый день развлекал детей, а когда они вечером вернулись в отель, то он велел им ложиться спать, а сам собрался пойти в казино. Какое именно, они не знают. Ушел он в одиннадцать вечера, а уставшие за целый день братья легли спать. Но проснувшись утром, папочки в номере они не обнаружили. А коммуникатор был отключён. Решив, что он может быть в ресторане или ещё где, они спустились на завтрак, а после завалились в номере играть в виртуальные игры. Но когда и к обеду Милари не появился, они не на шутку разволновались. Пытались несколько раз дозвониться Милари и Дарелу, но оба коммуникатора были не в сети. Отцу звонить побоялись, но спустились вниз к портье. Только ночной дежурный уже сменился, а дневной лишь посмеялся, что омеги они уже большие и должны понимать, что у папочки могут быть свои развлечения. Так что стоит подождать. Нагуляется — вернётся. К вечеру беспокойство переросло в страх. Коммуникаторы по-прежнему не отвечали, и они, не зная что делать дальше, пришли к нам, как единственным знакомым взрослым, кому доверяли. Камил тоже попробовал дозвониться и убедился, что бесполезно. — Заявление о пропаже человека раньше трёх дней не принимают, — нахмурился он. — Но можно подключить СБ «Мечты», хотя я не представляю, чем они могут помочь. Это случилось не на корабле, а планета не их юрисдикция. Но вдруг они подскажут решение. — А ещё надо найти Дарела, — сообщил я. — Он же собирался домой лететь. Его коммуникатор вне сети, скорее всего, потому, что он в гипере. — Может быть, но попытаться мы должны. Хотя бы узнаем, на каком корабле и попробуем передать сообщение. — Ну и как ты это сделаешь? Списков пассажиров нет в общем доступе. И никто тебе такую информацию не выдаст, — усомнился Камил. — Выдаст. ИскИн терминала. Он хранит все данные о пассажирах до тех пор, пока они не прибудут в пункт назначения. Ну что, едем на терминал? Попробуем получить данные, а если не получится — поднимемся на «Мечту», — предложил я. — Только для Милари надо сообщение оставить, где мы и что мальчики с нами. Вчетвером мы вернулись в номер к Милари и надиктовали послание на рабочую консоль. Я поставил ее на автозапуск через десять секунд, после каждого открытия двери. И уже через час мы все вместе вошли в здание терминала. Пристроившись в зале ожидания, я включил УМИК и выругался. Здесь был не один, тут было два десятка ИскИнов разного назначения. Путём простого перебора я, наконец, нашел информационный блок. Ещё полчаса копания в логах, и я нашёл имя Дарел-ор-Талли. — Камил, живо, он ещё здесь! Прямо сейчас проходит регистрацию на втором уровне. Бегом! Но быстро не вышло, мальчишки не умели бегать и «сдохли» ещё до перехода. — Камил, давай с ними, а я — вперёд — крикнул я и добавил ходу. Ведь если не успею, то внутрь меня никто не пустит. Ор-Талли я заметил у регистрационной стойки. Вокруг была толпа из возбужденных пассажиров и никто не спешил меня пропустить. — Дарел! Дарел, подожди! Он обернулся, заметил меня, но снова вернулся к регистрации. — Дарел постой! Нам надо поговорить! Функционал стойки вдруг резко погас. Оператор скривился и протянул Дарелу документы, указав рукой на другую стойку, возле которой толпилась очередь. Дарел только покачал головой, подхватил свои вещи и направился… Ко мне! Дарел-ор-Талли Я сошел на Бьерне и, проигнорировав туристический автобус, сразу же направился к кассам. Увы, ближайший рейс домой оказался только через два дня. Можно было добраться с пересадкой, но зачем? В отель для пассажиров «Мечты» я не поехал, и коммуникатор поэтому отключил. Не хочу ни видеть, ни выслушивать очередную истерику Милли, а братец меня просто так в покое не оставит. Да и Камила с Ниньей обещал не беспокоить. Сняв номер в гостинице при терминале, я бросил сумки на пол и свалился на кровать. Было адское желание активировать БиСС и за пару минут разобраться во всей этой идиотской ситуации. Вот только здесь было два «но». Во-первых: БиСС — он как наркотик. Ты привыкаешь к его возможностям и теряешь способность действовать самостоятельно. А во-вторых: активация БиССа немедленно отразится в моей карте и по возвращении мне придётся отчитываться, что это была за такая необходимость использовать имущество армии. Да, БиСС — это единственный имплантант, который приравнен к «особо ценному имуществу» и не подлежит передаче физическим лицам. Так что несмотря на то, что голова моя, имплантант в ней принадлежит Вооружённым Силам. БиСС — Биологическая Серверная Станция. Имплантант, с помощью которого человеческий мозг превращается в суперкомпьютер. Ведь давно доказано, что мозг запоминает всё. Абсолютно всё. Но вот извлекая из памяти, он прогоняет её через «фильтры» ассоциаций и эмоций, которые отсеивают до восьмидесяти процентов информации. Как это выходит? Просто. Вы читаете книгу. Вы читаете в ней каждое слово, отмечаете расположение запятых, номера страниц и прочее. А теперь закройте книгу и вспомните, что написано на тридцать второй странице? Не можете, хотя эта информация есть в вашем мозгу. «Фильтры» пропустят лишь сюжет и некоторые детали. Например: жирное пятно на третьей странице. Но вы вспомните, что страница третья только потому, что ассоциативный фильтр зацепился за то самое пятно. Так вот БиСС работает с информацией напрямую, минуя эти «фильтры». И мы получаем идеальную память и сумасшедшую скорость обработки данных, почти как у ИскИна. Изначально БиСС разрабатывали для разведчиков, но позднее стали использовать и у аналитиков. Но массового применения он не получил. Из-за того, что носителю БиССа необходимо иметь железную дисциплину и самоконтроль. Ведь так легко поддаться искушению и использовать его в повседневной жизни. Стать всезнающим, мгновенно принимающим верное решение идеалом. Вот здесь и кроется подвох. БиСС лишает человека возможности учиться. Зачем напрягаться, когда компьютер всё сделает за тебя. Но для любого программного обеспечения необходимо обновление. И если ИскИны обновляют программисты, то БиСС могут обновить только новые знания его носителя. А эти знания мы получаем из повседневной жизни, когда принимаем решения сами, а не пользуемся готовым ответом имплантанта. Мы учимся на ошибках, на горе и радости, на успехах и падении. Поэтому за двадцать два года я пользовался БиССом для себя только девятнадцать раз. И каждый из них был исключительным, кроме первого, который преподал мне очень жестокий урок. В проект БиСС я ввязался после гибели родителей. Я тогда был ничем не примечательным лейтенантом-аналитиком, когда внезапно оказался опекуном четырёх несовершеннолетних братьев и Милари. Я был самым старшим. После меня — Милли, на три года младше. Ему тогда было девятнадцать, но на его помощь рассчитывать было невозможно. Ему самому нянька была нужна. Дальше — четырнадцать, десять, шесть, и Рику было только два. Я был в растерянности и не знал, что мне делать? Как прокормить, одеть, выучить их всех? Я метался, как загнанный зверь и всё равно не вытягивал. Вот тогда мне и поступило предложение. Я соглашаюсь на установку БиССа и дальнейшую работу на спецслужбы, а взамен армия берёт на патронаж моих братьев и обязуется тянуть их до совершеннолетия. К чему такая щедрость? Так человек должен желать соединения с имплантантом, иначе он не приживётся. Да и смертность среди кандидатов высока — три из десяти. Но даже в случае смертельного исхода, армия выполнит взятые обязательства. Думал я недолго. Ровно полдня, пока не явился вечером домой и не обнаружил сгоревшую кухню и четырёх голодных братьев, которые успокаивали рыдающего Милли. Это он так ужин попытался приготовить. После моего согласия, братьев всех вместе поместили в кадетское училище. Там и одежда, и еда, и присмотр. А Милли остался жить один в нашем общем доме. Через месяц я лежал на операционном столе и мысленно умолял этот имплантант «встать» как надо. Через три года бравый молодой капитан познакомился с приятным омегой. Через полгода дело шло к свадьбе, когда мне пришла в голову идея активировать БиСС и сделать всё идеально. Активировал, синхронизировал с общей сетью, чтобы найти наилучший вариант, а через полчаса в ярости громил квартиру. БиСС вытащил из замутнённой любовью памяти все мелочи, все оговорки, все случайно увиденные чаты, которые я даже не читал, просто цеплял глазами. Нашел в сети все ссылки, все переписки, посты, провёл анализ ситуации и выдал мне кучу грязного белья. Лучше бы я этого не знал, честно. Тогда бы я смог отнестись к жениху непредвзято. Кто знает, может он и правда одумался и изменился. Может действительно хотел семью и обычную жизнь. Но теперь я не мог делать вид, что не знаю о работе в борделе два года назад, о трёх абортах и лечении в наркоцентре. Я был молод и горяч, мы расстались и с тех пор я зарёкся пользоваться БиССом когда-либо, кроме работы. Природа поступила мудро, научив человека забывать. Некоторые вещи лучше не знать, или не помнить. Ведь если рассматривать человека под микроскопом, то красоты не увидишь, зато изъянов — предостаточно. За столько лет владения БиССом его наличие не могло не сказаться на моём характере и мировосприятии. Мне стало не нужно никому ничего доказывать, ведь я и так был сильнее. А ещё стал чувствовать себя «вне общества». Как зрячий среди слепых, водитель среди пешеходов. И люди вокруг это чувствовали. Альфы инстинктивно ощетинивались, беты присматривались, омеги заигрывали. Поэтому мне приходилось загонять свои инстинкты альфы глубоко внутрь только затем, чтобы просто остаться человеком. Я насильно уступал там, где мог быть первым; я извинялся за то, где был прав; я отпускал то, что мог взять. Потому что стоило мне только выпустить свою сущность, и даже мой заместитель, боевой полковник-диверсант, пытался слиться с креслом и по форме, и по текстуре. Я не хотел воевать со всем миром. Я был бы рад завести свою семью, но от меня все сбегали. Самый стойкий омега продержался три месяца. А потом, собирая вещи со слезами на глазах, всхлипывал, что не может нормально жить под постоянным давлением. Что я убиваю его своим взглядом, своим голосом, даже просто присутствием. И я замкнулся в своей стае: в обществе моих братьев и их семей. Альфы безоговорочно признавали моё старшинство, беты четко выполняли распоряжения, и только омег я избегал, не желая разлада в семьях. А они, почувствовав мою слабину, попросту сели мне на шею. Особенно Милли. Этот поганец не боялся меня совершенно. Зато прекрасно знал мои слабые стороны и легко играл на них. Но я был слишком благодарен Бейси за то, что он сумел утихомирить и приручить моего бешеного братца, поэтому никогда не позволял себе поставить чужого омегу на место, оскорбив тем самым его супруга. Поэтому стискивал зубы и терпел, как терпит старый волкодав, когда глупые щенки грызут его за уши. Нинья ворвался в мою жизнь резким окриком «смирно» и потрясающей уверенностью в себе. Но я позволил себе лишь любоваться им, без попытки сблизиться. Я был ему действительно благодарен за Рика. Камил тоже удивил. Впервые встретил бету, который щерился на меня не хуже альфы. А уж когда он приласкал меня тем газом для анестезии и реально принялся мне угрожать — я восхитился. Прекрасная пара: сильная, умная. Именно такими я хотел видеть своих возлюбленных. Но я их отпустил. Отпустил именно потому, что не остался равнодушен. Я же как тяжёлый погрузчик: могу с лёгкостью поднять грузовой контейнер, а вот аккуратно взять и удержать две фарфоровые статуэтки — не могу. Сломаю, как ломал до них всех остальных. В этот день я просто напился. Сам, в номере. Мне не нужна была компания, мне надо было забыться и отпустить. Почти помогло. По крайней мере, больная голова отвлекла меня на следующий день от всех других проблем. На второй день я выпустил свою сущность и двинулся в местные трущобы в надежде, что какая-нибудь банда заинтересуется одиноким туристом и я, наконец, отведу душу. Не повезло. Попадая под мой взгляд, местные гопники сливались со стеной не хуже хамелеонов. Так что в гостиницу я вернулся мрачный, но спокойный. Прогулка промыла мозги и я вновь почувствовал себя самим собой. До отлёта оставалось два часа. Я уже подал документы и сейчас смотрел, как молодой омежка, теребя непривычное ещё обручальное кольцо, медленно и неумело вносил меня в базу регистрации. Когда ему оставалось заполнить всего два формуляра, знакомый окрик заставил меня обернуться. — Дарел! Дарел, подожди! Ко мне сквозь толпу усиленно пытался пробиться Нинья. Омежка за стойкой вопросительно на меня взглянул. — Продолжайте, диэ, а то я на рейс опоздаю, — фыркнул я. — Дарел постой! Нам надо поговорить! Толпа расступаться не желала и Нинья вынужден был действовать силой. Омежка за стойкой ещё раз взглянул на меня, на Нинью и вдруг резко выключил питание функционала. — Простите, орэ, у меня зависла система, — чуть дрогнувшим голосом сообщил он и протянул мне документы обратно. — Будьте любезны пройти за другую стойку. — Благодарю, диэ, кажется на этот рейс я не попаду, — усмехнулся я и двинулся сквозь толпу к Нинье. — Дарел, — Нинья буквально налетел на меня и вцепился в одежду, пытаясь отдышаться. — Дарел, как хорошо что я успел! Дарел, у нас проблема. Милари пропал. — Как пропал? Когда? — Вчера вечером ушёл в казино и до сих пор его нет. И коммуникатор не отвечает, как и твой. — Я свой выключил… Постой, а Эйви и Сатти? С ними что? — Они тут, с нами, — Нинья закрутил головой и указал на вход в зал. — Вон они, с Камилом. От входа сквозь толпу, целенаправленно двигался Камил, таща за собой, как на буксире, моих племянников.