Твоя маленькая ложь

Амалиенборг

Отрешенный взгляд Кристиана направлен на один из дворцов Амалиенборга, который получил очередное ранение в ту злополучную ночь. Взрыв прогремел в одном из зданий, составляющих часть дворцового комплекса королевской резиденции, в котором не находилось ни единой души во время торжественного бала в честь именин принцессы. Пока гости отходили от шокирующих и компрометирующих фотографий раздался мощный хлопок, который взбудоражил и без того шаткие нервы всего высшего света. Наследник понимает, что взрыв был подстроен как очередной отвлекающий маневр, чтобы совершить главные злодеяния повстанцев и просто так это оставлять не собирается. Его задумчивый взгляд направлен на рабочих, которые в течение нескольких дней кропотливо восстанавливают памятник архитектуры, как снаружи, так и внутри. Но те осколки в дребезги разбитых окон, которые успели повредить фасад соседнего дворца, оставляя на нем мелкие ссадины, чем-то напоминают ему свои собственные раны, которые никак не получается залатать штукатуркой.  Он совершенно точно знает, чьих рук это дело и делает все возможное, чтобы выйти на этого человека, подготавливая нужную почву. — Прекрати смотреть туда, — раздается сердитый голос короля прямо над ухом принца. — Придворные уже странно поговаривают о тебе. Ты каждый день приходишь сюда и смотришь на реставрацию дворца, хватит, прекращай. Наследник продолжает смотреть вперед куда-то сквозь стены дворца, пряча напряженные руки в карманы брюк. — Я просто не понимаю, — отрешенно проговаривает он бесцветным голосом, продолжая глядеть перед собой.  — Я не понимаю, почему за все, что я делаю мне приходится харкаться кровью. — Прекрати разводить сопли, — презрительно бросает Фредерик. — Ты лучше подумай, что будет с твоей сестрой и отбором. Ты уже принял решение? Принц медленно выдыхает, пытаясь сохранять самообладание. Каждое слово отца разжигает все большую и большую эмоциональную бурю, бороться с которой с каждым днем становится все труднее. Некоторое время он молчит, не изъявляя желание даже взглянуть в сторону Его Величества. Разговоры с отцом всегда даются ему с большим трудом с самого детства. В любом диалоге король пытается подавить, сломить волю наследника, задавливая своим опытом и авторитетом. Юноша с самого раннего детства искренне не понимает почему его родной отец испытывает к своему племяннику более искренние и дружелюбные чувства, нежели к родному сыну. Почему он так слеп к открытым ошибкам и намеренным действиям своего горячо любимого племянника, а сына за любой незначительный промах готов удавить собственными руками. Кристиан никогда не понимал и не оправдывал подобное поведение отца по отношению к нему. И в последние годы твердо решил не обращать внимание и не принимать близко к сердцу все его слова и действия. Юноша бросает отрешенный взгляд в сторону отца. — Я уже озвучил свое решение по поводу отбора и это не обсуждается, — твердо проговаривает он. — А насчет Шарлотты… Ее поисками занимаются лучшие сотрудники службы безопасности, впрочем, как и поисками Селены. — Безусловно, мы с господином Расмуссеном сразу же скооперировались, пропали наши дочери, — оправдывается Фредерик. — И я не понимаю твоего странного взгляда. Принц подавляет ярое желание закатить глаза. — Ты прекрасно все понимаешь, — раздраженно отвечает он, отводя взгляд на конную статую короля Фредерика V, посреди непривычно пустующей площади Амалиенборг. Впервые за несколько десятков лет главная площадь страны закрыла свои двери для туристов и гостей города. Это непростое решение принялось за считанные секунды, дабы обезопасить королевскую семью от прямого нашествия разъяренных повстанцев, готовых уничтожить на своем пути всех, кто так или иначе имеет титул и благородные корни. С того злополучного дня на площади Амалиенборг находятся лишь гвардейцы и слуги, проверенные опытом и временем. Защиту Фреденсборга пришлось удвоить, ведь именно там находится одна из главных мишеней и целей повстанцев — участницы отбора. Никто не спорит, им удалось на некоторое время остановить ненавистный ими отбор, но королевскую семью этим не сломить. Кристиан уже давно вынашивает план тайно перевести всех участниц в Амалиенборг на постоянной основе, только в этом случае он будет полностью уверен с безопасности девушек. — Прекрати убиваться по этой девчонке, — хмуро отзывается король. — Она всего лишь одна из множества участниц, которые никогда не станут тебе ровней. — Конечно, она же не дочь иностранного графа или герцога, — сквозь зубы проговаривает Кристиан, пытаясь сдерживать  эмоции. — И тем не менее, ее похитили наравне с Селеной и Шарлоттой. Некоторое время отец и сын сверлят друг друга напряженными взглядами, намереваясь молча доказать свою правоту, но их невербальную перепалку прерывает обеспокоенный голос секретаря Его Величества. Кристиан, воспользовавшись тем, что король молниеносно отвлекается на своего секретаря, с безразличным взглядом отходит от отца, направляясь во дворец.

***

Я стою посреди дикого леса, ощущая, как колени начинают предательски дрожать. Сейчас или никогда. Быстрым шагом интуитивно иду вперед по протоптанной дорожке, не оглядываясь и всей душой надеясь, что трасса окажется именно там. Мой шаг срывается на бег, и я судорожно начинаю вспоминать все уроки выживания, которые видела краем глаза по телевизору. Не зная точного времени суток, я благодарю бога за то, что бегу отсюда не глубокой ночью, спотыкаясь об каждую ветку и глубокую канаву. Спустя полчаса моих пустых скитаний по лесной местности, от собственной беспомощности мне хочется взвыть. Несколько раз нервно оглядываясь на подозрительный шорох, у меня замирает дыхание, а сердце уходит в пятки, ведь я больше всего боюсь наткнуться на голодного дикого зверя и послужить ему плотным ужином на ближайшие пару дней. Я продолжаю идти по протоптанной колесами дороге и не понимаю, почему она не перерастает в трассу. Пару раз натыкаясь на высокие ветки деревьев, я рассекаю себе бровь, едва не задевая глаз. В очередной раз спотыкаясь об камень, с отдышкой в груди я сваливаюсь на землю от собственного бессилья и перекатываюсь на спину, разглядывая бескрайнее голубое небо с пролетающей мимо небольшой тучкой, которая на долю секунды перекрывает чистейшую голубую гладь. Небесная гладь напоминает мне Чака, вернее Кристиана, а серая предгрозовая тучка, готовая в любой момент разъяренно метать молнии куда попало — Адриана. Раскидывая руки в стороны, я начинаю нервно смеяться, поражаясь масштабу своих проблем и как мне удалось во все это вляпаться. Еще пару дней назад для меня самым страшным кошмаром было покинуть отбор и не получать пособие, а сейчас я словно жонглирую собственной жизнью, выбирая между гибелью в руках повстанцев или смертью в лапах дикого, но зато честного зверя. И кажется, я уже сделала выбор, лежа на холодной земле и отгоняя от себя надоедливых муравьев, которые уже намереваются построить на мне очередной муравейник. Краем уха улавливая рев моторов нескольких проезжающих мимо машин, я мигом вскакиваю, оттряхивая свои волосы от земли и быстрым шагом направляюсь на источник звука. С каждой минутой рев мотора становится все отчетливее и во мне зарождается все больше энергии и сил для дальнейших действий. Когда я выхожу на асфальтированную дорогу, мимо меня с бешеной скоростью пролетает легковой автомобиль, и я резко останавливаю свой ход, переводя дыхание. Мой взгляд улавливает удаленные фары автомобиля, приближающегося с каждой секундой, и вот я уже мысленно репетирую убедительную речь, которую буду говорить водителю авто. Дрожащая правая рука тянется в сторону, поднимая большой палец вверх, и я вздыхаю с облегчением, осознавая, что вместительный внедорожник камуфляжной расцветки замедляет свой ход прямо перед моим взором. Но долго радоваться мне не приходится и, осознавая весь ужас происходящего, голосующая рука моментально летит вниз. — Далеко собралась, принцесса? — раздается привычная ухмылка Адриана, когда он открывает дверь водительского сиденья и вслед за ним тут же выходит Роберт. У меня перехватывает дыхание, в ладонях скапливается пот, и по инерции я забегаю обратно вглубь леса, проклиная все на своем пути. Трезво оценивая ситуацию, я твердо осознаю, что прямо сейчас за мной погонятся двое здоровенных мужчин, которые в три раза больше меня во всех смыслах этого слова; еще и наверняка знающие этот лес как свои пять пальцев и вот я уже уступаю им по всем фронтам. Но так просто сдаваться я не собираюсь и остановиться прямо сейчас посреди леса и стать легкой добычей для них — как минимум глупо. Продолжая бежать, я уже теряю счет времени, боясь лишний раз оглянуться и споткнуться об очередное дерево или свалиться в канаву, с легкостью попадая в сети повстанцев. В голове проносятся мутные воспоминания из детства, как я также бежала, сломя голову, от отчима и от этого становится еще хуже. В горле образуется предательский ком, который я не в силах сглотнуть, а от бесконтрольного бега легкие начинают сотрясаться от недостатка кислорода, и я мысленно благодарю ежедневные тренировки Ричарда, иначе без них я свалилась бы в первую попавшуюся канаву, не в силах подняться на ноги. Щиколотки начинает неприятно сводить от непривычной нагрузки, сделать очередной шаг становится все труднее и труднее, но прямо сейчас мною повелевает лишь страх; именно поэтому я не подчиняюсь физическому сопротивлению организма. По крайней мере, стараюсь, но с каждым шагом мимо пролетающие канавы становятся все более привлекательными местами для отдыха. Я продолжаю ловить ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и от недостаточной подготовки организма вперемешку с бесконтрольным дыханием моя печень дает слабину, неприятно покалывая с каждой секундой в правом боку все сильнее и сильнее. Из последних сил я делаю измученные шаги, прекрасно осознавая, что прямо сейчас свалюсь с ног в ближайший муравейник, ростом с мою руку. И что-то мне подсказывает, муравьи будут против такого внепланового соседства. Резкий толчок назад, и сама того не осознавая, я оказываюсь плотно прижата спиной к мужскому телу. Он грубо берет меня в охапку, сомкнув руки под грудью, словно я какой-то гигантский букет цветов и резко останавливает мой ход. — Думала, я просто так отпущу тебя? — раздается самодовольный голос Адриана над моим ухом. От его голоса у меня пробегает табун мурашек, и я резко зажмуриваю глаза. Тяжело дыша, я пытаюсь восстановить дыхание, отчего моя грудная клетка продолжает ритмично вздыматься. — Значит ты уехал, чтобы просто проверить, сбегу я или нет?! — прокашливаясь, говорю я, пытаясь отобразить гнев, который прямо сейчас бушует внутри меня. — Умная девочка, — раздается его учащенное дыхание у меня над ухом. — Я ставил ставки, хватит ли у тебя духу сбежать в открытый лес и, как видишь, в этот раз не прогадал. Теперь я еще больше уверен в том, что ты сможешь мне помочь. От бессилья я падаю на колени, испуская тяжелый вдох, мгновенно ощущая прохладную землю под ногами. Хватка принца постепенно ослабевает и в конечном итоге его руки окончательно отпускают меня, давая волю свободно распластаться по холодной земле. Опираясь руками на сырую землю вперемешку с сухими ветками, я подползаю к небольшому стволу неизвестного мне дерева, опираясь на него всем своим телом. — Так и будешь молчать? — восстанавливая дыхание, через некоторое время задает вопрос он, опираясь плечом об ствол ближайшего дерева. Я поднимаю на него взгляд, полный ненависти. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — продолжая тяжело дышать проговариваю я сквозь зубы. — Правда? — театрально удивляется он, усаживаясь на корточки напротив меня, скрепляя руки в замок. — А мне так не кажется. — Отвали, — раздраженно бросаю я, намеренно избегая его взгляда. — Не кипятись, принцесса, — он поднимается на ноги, бросая в мою сторону очередную ухмылку. И пока его надменный взгляд на долю секунды отрывается от меня, я понимаю, что пора действовать, ведь просто так ему я сдаваться не собираюсь. Пару быстрых движений и я уже твердо стою на ногах, делая несколько активных шагов вперед, но хруст веток предательски раздается под моими ногами, оповещая о внеплановом побеге. И спустя пару секунд одним движением руки он хватает меня за толстый капюшон толстовки, резко останавливая мой ход, словно я какой-то озорной ребенок, сбегающий от матери. Продолжая удерживать мой капюшон, он делает несколько шагов вперед, и мы оказываемся прижатыми лицом к лицу друг к другу, причем не на самом комфортном для меня расстоянии. Мой взгляд улавливает его хитрую ухмылку, а рука по-прежнему крепко сжимает толстовку. Я устремляю твердый взгляд на его губы, практически не вслушиваясь в слова, которые он продолжает говорить низким бархатистым голосом. И четко осознаю, что единственное, что я должна сейчас сделать — обескуражить его, ввести в ступор, чтобы от неожиданности он ослабил свою хватку, и я успела вырваться из его рук. Идея, которая приходит в мою голову первой — не особо мне импонирует, но я понимаю, что она практически беспроигрышная, поэтому действую решительно. — Я, конечно, люблю непокорных девушек, но не кажется ли тебе, что все твои неудачные попытки сбежать от меня… Один шаг вперед, и я накрываю его теплые губы своими, обхватывая ладонями его лицо, пока в памяти всплывает наш злосчастный поцелуй в парке аттракционов, который успел запечатлеть весь высший свет. Пару секунд он не отвечает на мой поцелуй, и я в панике пытаюсь придумать что же еще провернуть, чтобы окончательно вывести его из себя. Но в один момент он поддается моей игре, продолжая ненасытно скользить по моим губам, и это дает мне шанс вырваться из его хватки. Практически сразу его руки отпускают капюшон, начиная скользить по моей пояснице, спускаясь все ниже. В один миг я резко вырываюсь из его рук и начинаю бежать в направлении к трассе, оставляя герцога в недоумении, но долго радоваться мне не приходится. Мой слух улавливает вполне ожидаемый хруст веток позади, который мотивирует меня лишь ускорить шаг. Пару минут, и я ощущаю резкий толчок назад вперемешку с рвущейся тканью. Всем своим весом я падаю на землю, буквально ощущая каждый будущий синяк на всем своем теле. Адриан продолжает удерживать мой капюшон, делает пару шагов вперед и садится на корточки прямо перед моим лицом. — Знаешь, еще ни одна девчонка не убегала после моего поцелуя, — на его лице по-прежнему сохраняется привычная ухмылка. — Всегда приятно быть первой, — надменно бросаю я, стараясь сохранять презрение на лице. Он издает смешок, широко улыбаясь своей белоснежной улыбкой, ослепляя все на своем пути. — А ведь сегодня я думал отвезти тебя к маме, но после твоего поведения… Я испускаю раздраженный вздох, полностью осознавая, что он продолжает манипулировать моей матерью. И как бы он меня не раздражал, маму мне хочется увидеть больше, чем терпеть его надменный взгляд, в котором можно прочесть что-то вроде «я здесь главный, я все могу». — Прекрати мною манипулировать, — сквозь зубы произношу я, слегка наклоняясь вперед. На самом деле, я уже давно предполагаю, что он ничего мне не сделает, ведь я нужна ему для какого-то дела, от которого я не пребываю в дичайший восторг, но все же, он полагает, что я безукоризненно буду помогать ему путем шантажа и манипуляций. — Да, ты еще не готова ко встрече с матерью, — констатирует он, играя бровями. — Нет, ты не угадал. Я не готова помогать тебе, — презрительно произношу я, делая акцент на последнем слоге, постепенно переходя на шепот. — С тех пор, как ты наглым образом похитил меня с отбора… С тех самых пор ты с каждым днем убиваешь мою мать. Я. Ненавижу. Тебя. Последние слова я произношу шепотом сквозь зубы, глядя на него исподлобья презрительным взглядом. Улыбка мгновенно исчезает с его лица, не оставляя после себя и следа, а глаза подозрительно сощуриваются, внимательно вглядываясь в мои. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — грубо произносит он без единой интонации в голосе и дергает мой капюшон, отчего я резко подрываюсь вперед. Он продолжает тянуть мою толстовку вперед, заставляя идти вслед за ним в неизвестном мне направлении. Некоторое время я пытаюсь сопротивляться, но в очередной раз спотыкаясь об камни и болезненно встречаясь коленями с холодной землей, у меня пропадает какое-либо желание противиться ему. Несколько минут подряд мы идем по лесу, и он продолжает в буквальном смысле волочить меня по земле, не останавливаясь даже тогда, когда я падаю, пытаясь встать снова. — Не кажется ли тебе твое сопротивление слегка неуместным и бесполезным? — безразлично бросает он через плечо, не оглядываясь в мою сторону. — Ты ведь уже смирилась со своим поражением, но что-то в тебе продолжает бороться, не теряя надежды. Что это, глупость, смелость, упорство? Не знаю, что это, но мне это чертовски нравится. Я лишь злобно фыркаю в ответ на его очередной монолог, продолжая упорно молчать. Спустя несколько минут непрерывной ходьбы мои побитые и ноющие от боли колени наконец сдаются и, в конце концов, я начинаю покорно идти вслед за парнем, испепеляя его затылок злобным взглядом. Не знаю, сколько проходит времени, но идем мы уже достаточно долго и в лесу потихоньку начинает сгущаться темнота, окружая нас с каждым новым шагом. Наконец, сквозь ветви деревьев прорисовываются знакомые очертания дома, и я уже представляю, как падаю от изнеможения на ту старую кровать, пружины которой намертво вонзятся в мое тело. Адриан в буквальном смысле тащит меня за капюшон до самого крыльца, и как только моя нога ступает за порог дома, он перестает тянуть меня за толстовку и резко толкает вперед, закрывая входную дверь на несколько замков. Я распрямляюсь, ощущая себя непривычно свободной и оглядываюсь вокруг. Из кухни на нас бросаются несколько недоуменных пар глаз, резко прекращающих свой ужин. — Элизабет?! — раздается удивленный голос Шарлотты. — Что у тебя с лицом? Мои брови угрюмо встречаются на переносице, а пальцы правой руки тут же принимаются ощупывать кожу лица, натыкаясь на мелкие пощипывающие царапины, полученные от бесконечных ветвей деревьев в области бровей и лба. — Элизабет сегодня без ужина, — мрачно бросает Адриан, проходя мимо столовой в сторону лестницы. Я бросаю последний взгляд в сторону недоумевающих Шарлотты, Селены и двух спокойных повстанцев, которые продолжают жадно поглощать свой ужин как ни в чем не бывало. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я гадаю, что же он придумал на этот раз, но встречаясь с его озлобленным взглядом по спине пробегает неприятный табун мурашек, заставляющих волноваться не на шутку. Он стоит напротив меня, удерживая дверь одной из комнат, куда еще не ступала моя нога и кивает в сторону прохода, приглашая вовнутрь. На самом деле, приглашая — мягко сказано, скорее, одним своим яростным взглядом он буквально заставляет зайти в комнату. Улавливая в его взгляде опасные искорки, вдобавок с нервно играющими желваками, я с осторожностью прохожу в помещение, останавливаясь на пол пути. Осознавая, что в комнате нет ничего кроме как небольшого пухового одеяла и ледяного деревянного пола, я разворачиваюсь обратно, натыкаясь на его невозмутимое и напряженное лицо. — Доброй ночи, — коротко бросает он, закрывая дверь на замок прямо перед моим носом. Чую, что ночка ожидает меня не из простых и как только я укладываюсь на бок, с головой накрываясь одеялом, страх и холод окутывают мое тело, заставляя содрогаться с каждым новым вдохом, и я даю себе волю разреветься как следует. Сквозь продолжительные слезы и рыдания я пытаюсь поразмыслить и осознать, в какой момент на своем жизненном пути я совершила ошибку. Совершила ошибку и оказалась здесь, прямо сейчас на этом самом месте, содрогаясь от холода, благодарная даже шматку старого одеяла. Как только я даю себе наставление успокоиться и прекратить рыдания, мой слух улавливает отголоски каких-то скандалов, раздающихся с первого этажа. Я не вникаю, кому принадлежат эти голоса, что они говорят и кому перечат, но как только я осознаю, что прямо сейчас мой мир начинается и заканчивается в пределах пустой крохотной комнатушки, в которой я лежу, свернувшись калачиком и дрожу от страха — меня накрывает новой волной паники. Забавно, но еще пару недель назад я думала, что с началом отбора мой мир окончательно и бесповоротно перевернулся вверх тормашками. Поразительно, ведь я думала, что отбор — это не мое и каждый день, стоя возле зеркала, уговаривала себя продержаться там еще хотя бы один день ради того долгожданного пособия, которое спасет маме жизнь. На самом деле, за последние пару дней после злополучного бала моя жизнь разделилась на до и после. Мир кардинально перевернулся вверх тормашками еще вчера, когда я осознала, что нас похитили. Еще каких-то пару дней назад я и не подозревала, что может быть что-то хуже строгого расписания и постоянного соблюдения никому ненужных манер, совершенно не задумываясь о реальной угрозе повстанцев, которые все это время находились среди нас, а сейчас… Что я имею сейчас кроме нервного срыва и разодранных в кровь коленок? Продолжая лежать в кромешной тьме, холодными ладонями я вытираю слезы со щек, пытаясь остановить начинающийся насморк. Ощущая раздающийся запах земли с грязных ладоней, в моей голове вновь проносятся картинки ужасного дня, проведенного в диком лесу.

***

Сквозь сон я улавливаю скрежет в замочной скважине и неторопливые шаги, приближающиеся ко мне с каждой секундой. Деревянный пол скрипит и проминается под тяжестью ног и человек молча присаживается на корточки возле моего лица. Некоторое время он молчит, а я в буквальном смысле ощущаю на себе его проницательный взгляд, но не решаюсь открыть глаза. Ощущая внезапное прикосновение к своей щеке, я тут же подрываюсь с места и опасливо прижимаюсь к стене, натягивая одеяло на себя. — Ты меня боишься? — удивляется Адриан, слегка приподнимая брови. — Надо же, еще вчера целоваться лезла. Я бросаю на него хмурый молчаливый взгляд. — Окей, я надеюсь, за ночь ты все обдумала и больше не будешь бросаться на меня с такими громкими словами, — многозначительно произносит он со своей фирменной полуулыбкой. — Но тебе повезло, сегодня я добрый. Так что иди в душ, переоденься и спускайся вниз на завтрак, а я буду ждать тебя во дворе. С этими словами он кивает в сторону вещей, которые принес с собой и покидает комнату, оставляя дверь открытой. Снизу доносятся громкие голоса Томаса и Роберта, спорящие о каком-то событии, вперемешку с закипающим чайником на плите, а я благодарю бога за то, что сегодняшнее пробуждение не было таким экстремальным и мокрым, как вчера. После освежающего душа, благодаря которому я полностью смываю с себя весь вчерашний день, я переодеваюсь в новую аналогичную старой одежду и спускаюсь в столовую, где уже завтракают Селена и Шарлотта. Окидывая меня неоднозначными взглядами, девушки продолжают хранить молчание, лишь столовые приборы звонко стучат по тарелкам вместо их голосов. Некоторое время я ощущаю некое напряжение в воздухе и неловко начинаю свой завтрак, мечтая поскорее избавиться от бесконечной пустоты в желудке. — Все в порядке? — раздается тихий неуверенный голос принцессы, бросающей на меня виновный взгляд. Я коротко киваю и отпиваю чай, улавливая громкий дверной хлопок и краем глаза в дверях замечаю Адриана. Одним уверенным жестом он складывает руки на груди, кивая в сторону двора. Улавливая недоуменный взгляд Селены, я благодарно киваю Шарлотте за приготовленный завтрак и следую за принцем во двор. Выйдя на улицу, я практически сразу же съеживаюсь от прохлады и наблюдаю, как все еще влажные волосы перекрывают мне взор от очередного потока ветра. Парень ожидает меня возле знакомого вместительного внедорожника камуфляжной расцветки с открытым багажником. В руках он удерживает ружье внушительных размеров, заправляя его патронами у меня на глазах. Я продолжаю стоять на крыльце дома, не в силах сделать и шагу, рассматривая его татуировку в виде перевернутого креста на шее. Через мгновение он ловит мой недоуменный взгляд и ухмыляется, убирая винтовку обратно в багажник, специально громко хлопая крышкой. — Не бойся, не пристрелю, — ехидно улыбается он. — Но, если будешь себя плохо вести как вчера, тогда не обещаю. — Ближе к делу, — коротко бросаю я. — Ого, какие мы серьезные, — он демонстративно хмурится и открывает одну из задних дверей автомобиля, берет оттуда черную бейсболку с чем-то еще и протягивает мне. — Сделай хвост и надень бейсболку. И без лишних вопросов, так нужно. С недоумением на лице я беру из его рук резинку для волос, послушно сооружая на голове конский хвост и аккуратно натягиваю черную бейсболку, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье вслед за Адрианом. Когда он поворачивает ключ зажигания, я очень надеюсь, что мы следуем именно туда, где я всей душой хочу оказаться прямо сейчас. Некоторое время наше молчание прерывают лишь очередные попсовые мелодии по радио, пока я безразлично наблюдаю за лесным пейзажем за окном, сменяющимся знакомыми городскими чертами. Мы мимолетно проезжаем центр города и спустя пол часа внедорожник останавливается возле до боли знакомого здания, от одного вида которого у меня сводит все тело, а сознание беспощадно возвращает в прошлое снова и снова. Старинная каменная табличка гласит: тюрьма Вестре, основанная в 1895 году. В легких неожиданно заканчивается кислород, и я не в силах сделать новый вдох, продолжая разглядывать рыжий фасад здания с красной металлической крышей. Адриан заглушает мотор и выходит из машины, открывая мою дверь. Некоторое время он выжидающе глядит в мою сторону, но я непрерывно смотрю на главные тюремные ворота за пределами которых находится тот безумный монстр, который до сих пор снится мне в самых страшных снах. Тюрьма Вестре — самое последнее место, где бы я сейчас хотела оказаться.