Твоя маленькая ложь

— Эли! — обеспокоенно восклицает Карен, когда мы ступаем за порог штаб-квартиры. Ее глаза некоторое время нервно блуждают по моему опухшему и раскрасневшемуся лицу — всю дорогу от кладбища я проплакала, не в силах остановиться. Адриан тактично предпочел не вмешиваться в мою персональную истерику. — Боже, ты как?.. Я отстраненно пожимаю плечами, направляясь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Ледяная вода моментально отрезвляет, приводит в чувство, но как только мысли вновь приводят меня на кладбище — я не в силах сопротивляться. Я провожу в ванной достаточное количество времени для того, чтобы вызвать очередной приступ раздражения у Алекса, но в этот раз никто не ломится в дверь в сопровождении с гневными криками. Собираясь с силами и мыслями, я успокаиваюсь, вновь умываюсь холодной водой и окончательно привожу себя в чувство. Руки продолжают опираться об края ледяной белоснежной раковины и глаза впервые устремляются в зеркало, с отвращением разглядывая его отражение. Озорной огонек в зеленых глазах тлеет с каждой минутой, с каждым событием, разбивающем мое сердце, а серые круги под глазами являются свидетельством перенесенной болезни. Умываюсь еще раз, раздражающая краснота от продолжительных истерик не проходит. Тяну на себя кран и в ванной мгновенно начинает скапливаться горячая вода, слегка испаряясь в воздухе. Сбрасывая с себя всю одежду, я погружаюсь в огромную емкость с водой, несколько секунд морщась от болевых ощущений, пока кожа окончательно не привыкает к высокой температуре воды. Не знаю, как мой организм еще выдерживает. Я не знаю, как я еще продолжаю стоять на ногах, после всех событий, подкашивающих меня морально и физически. Я не знаю, что со мной будет завтра… а дальше?! А будет ли завтра? Как я смогу жить с осознанием того, что самый главный человек в моей жизни находится в могиле, и я его никогда не увижу?! Все последние месяцы я жила лишь с одной целью — собрать деньги на операцию маме. А теперь что? У меня нет ни мамы, ни денег, нет абсолютно ничего, кроме эмоциональной нестабильности и ослабшего после перенесенной инфекции организма. Есть только абсолютная неизвестность дальнейшей жизни и смутные сомнения в ее продолжении. Единственное, что я приобрела за этот день — абстрактную свободу. Свободу потому, что теперь меня абсолютно ничего не держит, ничего не волнует и не беспокоит. Мне больше не стоит волноваться о сохранении места на отборе, мне больше не интересно получу ли я полное пособие, меня не тревожит тот факт, что мне ограничили свободу… И самое главное — меня больше не беспокоит, что обо мне подумает королевская семья и остальные люди в целом. Кристиан… мой маленький Чарли. Второй человек после мамы, с которым мне всегда было спокойно. Я чувствовала себя с ним самой собой, с ним я будто была в самом уютном гнездышке в мире, в котором никогда не произойдет ничего плохого. Никогда. С ним я не боялась ни предательств, ни обмана. Но он меня обманул. Как и Адриан. Они все рано или поздно обманывают, предают, изменяют, бросают… Стоит признать, Адриан хотя бы не притворялся кем-то другим и четко обозначил свои цели. Но и Кристиана можно понять… Немного принцев на Земле, которые вынуждены скрывать свою личность более двадцати лет, притворяясь обыкновенным человеком… и я действительно переживаю за него, учитывая хотя бы тот факт, что Адриан может в любой момент прикончить короля и Кристиана вдобавок, даже если руками повстанцев. Я запуталась окончательно и бесповоротно. Мой разум не в силах понять: внезапно возникшие романтические чувства к Кристиану искренние или же все же в силу обстоятельств я поддалась и слишком влилась в роль участницы отбора, твердо намереваясь дойти до финала любыми путями? Безусловно, он навсегда останется частью моей биографии, и я правда всей душой люблю его как дорогого мне человека, но… действительно ли я люблю его настолько, чтобы выходить за него?.. Ведь стать его супругой равносильно тому, чтобы до конца жизни болтаться в нескончаемых политических интригах, расследованиях и бесконечных нервотрепках. Готова ли я прожить всю свою жизнь бок о бок с принцем, а в последствии и королем нашей страны? Ясно только одно — мне нужно время, ведь, в конце концов, я даже не знаю, что со мной будет завтра и наступит ли оно вообще. — Мы уже хотели выламывать дверь и спасать тебя, — с опаской в голосе сообщает Адриан, когда я выхожу из ванной комнаты. — Все в порядке? Я коротко киваю, подхожу к кухонному гарнитуру и залпом осушаю пару стаканов воды. Пока прохладная жидкость плавно разливается по всему организму, я натыкаюсь на три пары глаз, с нескрываемым любопытством наблюдающими за каждым моим движением. Ребята продолжают сидеть за кухонным столом, обсуждая какой-то неведомый мне план, но с моим появлением резко прекращают бурное обсуждение. — У меня вопрос, — в глухой тишине мой голос звучит неожиданно громко. — Вы знали о смерти моей мамы? Карен и Алекс обмениваются короткими взглядами, затем как по команде смотрят в сторону Адриана, но он продолжает не отрывать от меня задумчивый взгляд. — Мы просто не хотели… — Мы все видели, как тебе было плохо и не хотели усугублять твое положение неприятными новостями, — Адриан бесцеремонно перебивает Карен, в руках удерживая кружку с прозрачной жидкостью. — Твой организм попросту не выдержал бы. Физически ты была очень слаба, не могла даже встать с кровати без нашей помощи, а эта информация тебя просто добила бы. Я ощущаю, как взор постепенно застилает прозрачная пелена, а губы предательски начинают дрожать. Крепко сжимаю кулаки, отчего ногти неприятно вонзаются в ладонь, не в силах сдержать эмоции. — Да лучше бы вы меня не лечили! — моя обида мгновенно прорывается сквозь грудную клетку и оседает где-то в воздухе, сея неприятное напряжение. Не знаю какой раз по счету я сегодня срываюсь, не сопротивляясь слезам. — Да лучше бы я… — Зачем ты такое говоришь?! — обиженно проговаривает Карен. — Да мы старались... — А кто вас об этом просил?! — восклицаю я. — Вы же чертовы мятежники, убивающие без разбора всех и вся, ради своей цели! Так почему же не оставили меня подыхать… Адриан подрывается с места, направляясь в мою сторону, но я интуитивно делаю несколько шагов назад, поясницей упираясь об кухонный гарнитур. Встречаясь с препятствием, я отхожу в сторону, по-прежнему делая вид, что не хочу чувствовать его прикосновений, но спустя мгновение он перехватывает мои запястья, слегка сжимая их. — Успокойся, — тихо произносят его губы, а спокойный взгляд предгрозовых туч намертво прикован к моему лицу. Он стоит слишком плотно ко мне, но из-за эмоций я будто не замечаю этого. — Я понимаю, тебе больно…  — Ничего ты не понимаешь, — в ответ шиплю я, пытаясь отобрать свои запястья, но он лишь цепляется за них мертвой хваткой. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось. — Завтра, — тут же отвечает он, делая небольшую паузу. — Завтра все закончится. Обещаю, — он убедительно кивает, а в его глазах читается умиротворенное спокойствие и непоколебимая стальная решимость. Пару секунд и его мертвая хватка ослабевает. — А сейчас тебе пора отдохнуть. Я устало выдыхаю, и Адриан аккуратно ведет меня в темную комнату, усаживая на небольшую кровать. Не включая свет, он молча разворачивается, и пару секунд я наблюдаю его затылок. Он уже практически выходит из комнаты, но мой взволнованный голос заставляет его замереть на месте. — Стой! — неожиданно вырывается из моей груди. — Не уходи. Парень разворачивается ко мне с недоуменным выражением лица и несколько секунд колеблется, прежде чем сделать шаг. На мгновение он оглядывается на ребят, продолжающих что-то обсуждать за кухонным столом, и я уже начинаю думать, что он проигнорирует мою просьбу, но какая-то неведомая сила разворачивает его в мою сторону. Он усаживается на пол, спиной облокачиваясь на кровать, на которой я продолжаю сидеть все это время, сгибает одну ногу в коленях и кладет на нее руку. Я подсаживаюсь к нему на пол, подгибая колени, обнимаю их руками и с этого момента наши плечи плотно соприкасаются друг с другом. — Что-то хочешь обсудить? — тихо произносит он низким голосом. Его глаза отстраненно наблюдают за пейзажем за окном, а уличные фонари тускло освещают лицо, лишенное каких-либо эмоций. Я не отвечаю уже прилично долго, продолжая искоса разглядывать его профиль с едва заметной татуировкой перевернутого креста на шее, пока он не поворачивает голову в мою сторону, и мы не сталкиваемся взглядами. Он подавляет смешок, расплываясь в привычной полуулыбке, и я тут же отвожу взгляд в сторону окна. — У меня много вопросов, — предупреждаю я, крепче обнимая колени. — Я переживаю за Грету. Мия сказала, что она не в Амалиенборге. — За свою беременную подружку? — тут же отзывается парень, подавляя забавный смешок. — Насколько мне известно, она находится в больнице под личным контролем Кристиана. — Значит она все еще участница отбора? — удивленно произношу я, искоса поглядывая на него. — Как и ты, — Адриан отвечает на мой взгляд, вынужденно улыбаясь. Мои брови хмуро встречаются на переносице, и я медленно машу головой, отказываясь от его слов. — Мне больше незачем там участвовать, — тихо произношу я, нервно теребя пальцы рук. — Тем более, после моей пропажи меня вряд ли возьмут обратно. Адриан подавляет нервную усмешку. — А как же твой идеальный принц? Все, прошла любовь? Я откидываю голову назад, затылком опираясь об матрац кровати. — Не язви, — бросаю в ответ я. — Я любила Чака как самого лучшего человека в мире, но то, что я чувствую к Кристиану… не знаю. Я запуталась. — Кто бы сомневался, что ты его простишь за многолетнюю ложь, — ухмыляется парень, устремляя раздраженный взгляд на уличный фонарь. — Эй, я еще никого не прощала! — я обиженно тычу его локтем в бок. — В конце концов, его тоже можно понять. — Ну, да. Это ведь такая ма-а-аленькая ложь, — он подавляет смешок в ответ на мой локоть. Я закатываю глаза и закусываю верхнюю губу, пытаясь бороться с улыбкой. Некоторое время мы молчим и эта тишина вовсе не похожа на неловкую паузу. Напротив, мы сидим плечом к плечу в абсолютной тишине, отдыхая от неловких вопросов, усмешек, моих истерик и криков. Но спустя некоторое время я, наконец, решаю прервать ее, задавая очередной вопрос. — Что с Шарлоттой и Селеной? Адриан отвечает не сразу, и я замечаю, что ему не особо хочется говорить на эту тему. — Не думал, что ты будешь беспокоиться о Селене, — ухмыляется он, намереваясь сменить тему. — Мне просто интересно, почему я здесь, а не с ними. Парень громко выдыхает и всего на мгновение прикрывает глаза. — Потому что твое похищение не входило в мои планы, — сообщает Адриан, направляя на меня изучающий взгляд. Наверное, ему интересно, какая реакция последует с моей стороны после его заявления. — Что? — недоуменно спрашиваю я, оглядывая его лицо. — Ты серьезно сейчас?! — Абсолютно, — подтверждает он, сохраняя легкую ухмылку на лице. Моя реакция явно забавляет его. — Первоначально мы планировали похищать только главную претендентку на победу в отборе и принцессу, намереваясь этим действием расшатать нервы короля, всем своим видом показывая, насколько мы можем подобраться ближе к дворцу. Но когда я увидел на отборе тебя, — он делает паузу, загадочно улыбаясь, — понял, что ты уязвимое место Кристиана и с твоим похищением он, наконец, зашевелится и обратит внимание на то, что происходит в стране из-за его отца. — Неужели король настолько плохой человек? — недоумеваю я, аккуратно приземляя подбородок на колени. Со стороны Адриана раздается вполне себе ожидаемая горькая усмешка. — Подданные многого не знают о нем и не знали бы еще долгие годы, если бы не я, — тихо сообщает парень хриплым голосом. — А в истории страны его бы описали как «славный и мудрый правитель, жертвующий своим временем и здоровьем на благо народа»… — с отвращением произносит он. — А на самом деле… узурпатор, устраивающий косвенный геноцид народа. Он портит жизнь не только подданным, но и своей семье. Спроси меня, если бы у меня был выбор родиться в условно бедной, но полной семье с небольшим достатком, добиться всего самому, жить с абсолютной свободой выбора или же в королевской семье на всем готовом, но с самого первого дня жизни потерять родителей и долгие годы терпеть издевательства дяди, не имея возможность банально выбрать себе жену?!.. Спроси, что бы я выбрал? Я смотрю, как его брови мгновенно взлетают вверх, вопросительно изгибаясь, и я понимаю, что мои комментарии здесь излишни. Он устало откидывает голову назад, затылком опираясь об матрац кровати и испускает раздраженный вздох. — Завтра все изменится, вот увидишь, — с торжественной улыбкой на лице заявляет главный повстанец страны. — Ты запомнишь этот день на всю свою жизнь, обещаю. После его слов по рукам пробегают неприятные мурашки то ли от волнения и предвкушения чего-то нового, так неожиданно посетивших мои мысли, то ли от беспокойства, страха и паники. Что они задумали на этот раз? — У меня остается последний вопрос, касательно тебя, — спустя какое-то время произношу я. Парень с интересом подается вперед, вопросительно изгибая одну бровь, но как только видит мое смущенное выражение лица – подавляет забавный смешок, расплываясь в широкой улыбке. — Расслабься, у нас с тобой ничего не было, — тут же отвечает он, похлопывая меня по коленке. От его неожиданного прикосновения я затаиваю дыхание. — В ту ночь ты вырубилась практически сразу, я еле донес тебя до второго этажа. А я ведь предупреждал, что тебе нельзя столько пить на голодный желудок. Моя грудь испускает облегченный вздох, и я смущенно прячу лицо в ладони, расплываясь в глупой улыбке. — Я бы все равно не стерпел твоего нытья на следующий день, если бы мы переспали, — с твердой уверенностью в голосе заявляет он, и я направляю в его сторону возмущенный взгляд. — Да и спать с пьяной Элизабет Хансен не входило в мои планы. — Что-о?! — сквозь улыбку протягиваю я. — Значит с трезвой ты планировал? На мгновение он прикрывает веки с опьяненной улыбкой на лице. — Нет, расслабься, — с забавной усмешкой на устах произносит он. — А может и да, напрягайся. Впрочем, ты все равно об этом никогда не узнаешь. — Ты невыносим, — усмехаюсь я, разглядывая его профиль. Он улыбается в ответ, опускает взгляд в пол и через несколько секунд его расслабленная улыбка медленно сползает с лица. Все это время я смотрю на него и понимаю, что должна ненавидеть его всей своей душой. Ненавидеть за то, что лишил меня свободы ради своих целей. Ненавидеть так, что ни видеть его, ни слышать о нем ничего не хотелось, чтобы любая случайно услышанная информация о нем вызывала рвотный рефлекс. Но вот мы сидим совсем рядом, плечом к плечу, как старые знакомые и тихо разговариваем обо всем. Ненавижу ли я его? Нет. Беспокоит ли меня этот факт? Опять мимо. Чувствую ли я к нему что-то? Определенно. Вот только что? Неожиданно возникшую симпатию или влечение, требующее незамедлительно удовлетворить физические потребности?!.. И что было между нами в ту ночь? Всему виной алкоголь или же неожиданно зародившаяся взаимная симпатия все-таки имеет место быть? Быть может, это стокгольмский синдром, и я всего лишь очередная жертва, попавшая под его влияние? Навряд ли у него было самоцелью соблазнить меня, хотя… конечно, как только мы познакомились, именно этого он и добивался. Но потом, когда он уже раскрыл все свои карты — ни разу мне не солгал, и теперь у меня складывается четкое ощущение того, что он был прав. Адриан — мой единственный друг в этой чертовой войне интересов, хоть и играющий роль моего похитителя. Но как так получилось, что два брата выступают по разные стороны баррикад? Почему они провели одинаково скверное детство, но при этом один не предает своего отца и хочет оставить все как есть, а второй готов голыми руками рвать и метать, лишь бы изменить ход истории. А главное, как так получилось, что я оказалась между ними, полностью запутавшаяся в своих чувствах?.. — Ты вроде как хотел, чтобы я помогла тебе в каком-то важном деле? — мой тихий голос прерывает долгую тишину между нами. — Ты уже помогла, — признается он, направляя в мою сторону мягкий взгляд с легкой улыбкой. — Своим присутствием. А насчет твоей мамы… Я действительно не знал, что Кристиан еще в начале отбора оплатил ее лечение потому как тщательно скрывал это. И я вовсе не пытался шантажировать тебя, хоть это и выглядело так. А Кристиан тот еще жук в этом плане, впрочем, как и вся наша семья. При упоминании мамы, мое сердце мгновенно отзывается болезненным уколом, и я тут же сглатываю настилающие слезы — То есть, все, что тебе нужно было — просто мое присутствие?! — недоуменно произношу я, ощущая, как брови удивленно ползут вверх. — Можно и так сказать, — отвечает он и уголок его губ слегка приподнимается. — Мне нужно было хоть как-то удержать тебя, чтобы вывести Кристиана из себя. Я знаю его, как свои пять пальцев и только в стрессовом состоянии он начинает осознавать, что происходит вокруг и уже в последствии решительно действовать. Уверен, он за эти месяцы полностью пересмотрел поведение своего отца с другой стороны и твое похищение пошло ему на пользу, в какой-то степени. Но в то же время быть жестоким тираном, без конца удерживающим тебя взаперти на хлебе и воде — как-то не хотелось. — И тем не менее, в самом начале я видела тебя именно таким, — искренне сообщаю я, вспоминая события минувших дней. — А сейчас? — неожиданно отзывается он, с интересом заглядывая мне в глаза. — Что? — шепчу я, отвечая на его взгляд. В потемках его глаза теряют свой настоящий цвет и кажутся темными, практически черными, а ресницы на фоне тусклого уличного фонаря, отбрасывают легкую тень на веки. — Сейчас ты не считаешь меня таким? Он задает вопрос с такой интонацией, будто ему крайне важно услышать мое мнение здесь и сейчас. И я стараюсь тщательно подбирать слова, чтобы не выдать очередную глупость, все это время продолжая смотреть ему в глаза с глупой улыбкой на лице. — Ну, учитывая, что ты больше не моришь меня голодом, не запираешь в пустой комнате и не обращаешься со мной как с вещью, то да – сейчас ты не похож на тирана. Он отводит взгляд в окно с кривой улыбкой на лице. — Возможно, мы больше с тобой никогда не увидимся, и поэтому я хочу сказать тебе то, что ни разу в жизни никому не говорил, — тихо произносит Адриан и тут же поворачивает голову в мою сторону, направляя на меня немигающий взгляд. — Я виноват перед тобой. Особенно в случае с твоей мамой. Ты ведь даже на похоронах не побывала и не успела с ней попрощаться. Я медленно киваю, ощущая, как слезы застилают взор от одного только упоминания о ней, а губы поражает предательская дрожь. Я нервно сглатываю неприятный ком в горле, вытираю слезы и невольно кладу голову ему на плечо. Спустя мгновение его рука принимается обнимать меня, ободряюще слегка похлопывая по плечу. — Я действительно не думал, что все так произойдет и это было моей ошибкой, — признается парень. — Возможно, ты считаешь меня эгоистом, что использовал тебя в своих целях. Возможно, так и есть, но эти цели не только мои, но и большей половины народа. И я ни в коем случае не оправдываю себя. Некоторое время мы продолжаем неподвижно сидеть, пока моя грудь сотрясается от рыданий, а его рука успокаивающе поглаживать мое плечо, спину и волосы. Удивительно, но меня поддерживает человек, которого я изначально презирала, боялась и осуждала. От абсурдности происходящего, мои рыданий превращаются в бесконтрольный смех. Адриан удивленно косится в мою сторону, указательным пальцем свободной руки приподнимая мой подбородок вверх. Наши взгляды встречаются, и я пытаюсь подавить смешок. — Я сказал что-то смешное? — недоумевает он и уголок его губ тянется вверх. — Не понимаю, что Кристиан нашел в тебе? Ты же ненормальная. Я усмехаюсь и внезапно замолкаю, вспоминая его слова. — Думаешь, тебя посадят? — задаю вопрос я, по-прежнему глядя ему в глаза. — Лилибет, свобода — в голове, — уверяет он, свободной рукой похлопывая указательным пальцем в области виска. Я смотрю в его глаза и отчетливо осознаю, он был готов к лишению свободы еще с самого начала и, судя по всему, перспектива стать заключенным его вовсе не пугает. — Думаю, ты будешь первым принцем в истории, которого заключат под стражу, — предполагаю я, громко выдыхая. — Но ты же будешь ждать меня, да? — с детской наивностью спрашивает парень, подавляя грустную улыбку. Я усмехаюсь в ответ на вопрос, откидывая голову ему на плечо, но спустя некоторое время краем глаза замечаю, как он продолжает рассматривать мой профиль. Поджимая губы, я поднимаю взгляд, встречаясь с его темными глазами и в этот момент свободной рукой он смахивает оставшиеся слезинки с моего лица, мягко поглаживая кожу большим пальцем. Наши лица находятся в опасной близости друг от друга, и я буквально всем своим телом ощущаю его горячее дыхание. Его взгляд падает на мои губы, и против воли я слегка облизываю нижнюю губу, направляя смущенный взгляд вниз, но в этот момент он решительно хватается за кончик моего подбородка, слегка приподнимая его вверх и наши губы встречаются. От неожиданности я вдыхаю полной грудью, скользя по его теплым губам и моя рука уже зарывается в его волосы, слегка растрепывая их. Адриан подается вперед, чтобы быть максимально ближе ко мне и его руки скользят по моему плечу, плавно движениями путешествуя по спине. В этот раз той пылкой страсти, резких движений и явного желания перейти к более близкому продолжению. Нет. В каждом его неторопливом движении читаются откровенное сожаление и безграничная грусть, а самое главное — прощание. То нежное и душераздирающее прощание, от которого страдают все вокзалы и разрываются на части аэропорты. Но в какой-то момент Адриан отрывается от моих губ и наши лбы на некоторое время соприкасаются друг с другом. Его учащенное дыхание обжигает мою кожу, пока он медленно поглаживает мои волосы. — Тебе пора спать, — шепот срывается с его губ, а теплая ладонь больше не касается моего затылка. Я подавляю застенчивую улыбку и удобно устраиваюсь на кровати, перекатываясь на бок. С ободряющей улыбкой на лице Адриан продолжает сидеть у изголовья кровати, дожидаясь, когда я провалюсь в сон. А я закрываю глаза с одним только мысленным вопросом — что же будет завтра? Стоит ли мне бояться этих событий, переживать или даже стараться избегать? Навряд ли мне получится оставаться в стороне, ведь никто не оставит меня здесь одну, изнемогающую от желания узнать, что же будет происходить… Я постепенно погружаюсь в сон, где-то издалека улавливая знакомый тихий голос, эхом отзывающийся в сознании: — Прости, Лилибет, так нужно…