Survivors

Однажды всё снова вернётся на круги своя.

      Из-за смерти сэра Реджинальда Харгривза его взрослым приёмным детям вновь пришлось вернуться в место, из которого они когда-то давно сбежали при первой же возможности, устав от тирании отца, бесконечных тренировок и миссий. Почти тридцатилетние Харгривзы, уже давно живущие своей жизнью, собрались вместе, пусть и не по своей воле. Новость о смерти сэра Реджинальда застала каждого врасплох, вызвав смешанные чувства, и только поэтому большинство из них опять переступили порог бывшего дома.       Вечер начал вступать в свои права, когда внезапная дрожь земли и оглушающий рокот с яркими вспышками голубого света, доносящийся с улицы, заставили всех воспитанников академии выбежать во внутренний дворик.       — Что это? — обеспокоенно спросила Ваня, глядя на источник шума — огромное неоновое нечто, образовавшееся в воздухе, где виднелись очертания забора и деревьев, словно в окне.       — Не подходите ближе! — Эллисон придержала Первого за локоть, останавливая.       — Ещё чего! — крикнул Диего, всматриваясь туда, и чуть прикрыл свои глаза ладонью, стараясь защитить их от чрезмерной яркости. — Похоже на какую-то временную аномалию…       — Либо это миниатюрная чёрная дыра, — предположил Лютер. — Одно из двух.       — Это две большие разницы, великан… — ответил ему Второй, но не успел договорить, как почувствовал сильный толчок в плечо.       Клаус, выбежав из дома с огнетушителем, крикнул:       — С дороги!       — Что ты..? — замолчав на полуслове, возмутился Номер Один, наблюдая за действиями своего брата и не понимая, что тот задумал.       Четвёртый бросился тушить непонятное явление, но быстро понял, что это мало поможет, поэтому не придумал ничего лучше, чем бросить огнетушитель прямо в его центр.       — А это ещё зачем? — удивилась Эллисон.       — Не знаю… — развёл руками Клаус, всё ещё не в силах оторвать взгляд от светящегося миража. — Есть идеи получше?       Вдруг в центре неоновой дыры появился силуэт человека, с каждым мгновением приобретающий чёткость, и вскоре все смогли разглядеть лысеющего пожилого мужчину с усами.       — Уйдите оттуда! — скомандовал Лютер, выходя на первый план и закрывая собой остальных. — Станьте за меня!       — Да, встаньте за нами! — Диего тоже шагнул вперёд, чтобы в случае необходимости помочь защитить всех.       — Я голосую за то, чтобы уносить отсюда ноги! — испуганно воскликнул Номер Четыре, выглядывая из-за спины братьев.       Шум усилился. Мужчина в пространственном разломе начал приближаться, и облик его совершенно изменился. Раздался особенно громкий хлопок, а за ним — очень яркий голубой всполох, ослепивший всех, после чего непонятное явление исчезло.       Все одновременно охнули, не веря своим глазам — с земли, отряхиваясь, поднялся их давно пропавший без вести брат.       — Кто-нибудь ещё видит маленького Пятого или это я один? — задумчиво проговорил Клаус, подходя ближе. Он был настолько впечатлён, что засомневался в реальности происходящего, подозревая, что его «радар» для связи с мёртвыми в очередной раз дал сбой.       Невысокий мальчишка-подросток в явно великоватом на него деловом костюме бегло осмотрел себя, пытаясь разобраться что к чему, как тут его чем-то осенило и он не смог сдержать ругательство:       — Вот же дерьмо!       Метрах в десяти от него неожиданно показалась ещё одна небольшая фигурка, чьё появление произвело на всех не меньший шок.       — Это… Лола?! — Диего поднял брови, глядя на второго потерянного члена семьи, которого все также давно оплакали.       — Чёрт побери… У нас получилось… — Девочка, чей голос многие в тот момент услышали впервые, неверяще осмотрелась по сторонам и радостно засмеялась, подпрыгнув на месте от восторга. — Мы смогли!       Номер Пять, услышав это, обернулся и замер. Затем он мигом телепортировался к ней навстречу, поймав в свои объятия.       — Долорес, как же я рад!.. — тихо сказал Пятый, крепко обняв её. Далее он отстранился и посмотрел ей в глаза. — Я думал, что уже никогда не увижу тебя…       Лола молча продолжила зрительный контакт, всё ещё улыбаясь, а потом поцеловала мальчика так, будто вложила в это простое действие все свои чувства.       Другие Харгривзы, наблюдая за всем со стороны, стояли в тишине, не в силах сказать что-либо, пока не заговорил Клаус:       — Видимо, я всё же не единственный, кто сейчас видит эту забавную картину...— Он повернулся и развёл руками. — Только я понять не могу — какого хрена они оба до сих пор выглядят как дети? И почему наша сестра разговаривает?       — Долгая история, но да, — я теперь разговариваю… — громко послышалось за его спиной, и Четвёртый от испуга дёрнулся, тут же выругавшись.       Все присутствующие не скрывая удивления рассматривали подростков, которые ничуть не изменились со дня своего исчезновения. Они были практически одного роста, хоть Долорес всё же и отставала на несколько сантиметров. Её пышные русые волосы, когда-то давно всегда уложенные матерью в разнообразные причёски, сейчас просто выглядывали из-под шапки, волнами обрамляя лицо. Вместо привычных платьев, что она раньше носила, была старая, затёртая одежда, мешковато сидящая на хрупком теле.       — Как это вообще..? — Номер Два старался подобрать слова, но вопросов возникало слишком много. Единственное, что он смог выдавить из себя, в итоге прозвучало довольно сухо и не особо дружелюбно: — Вы что, вместе?       Пять и Лола снова переглянулись, и он взял её за руку.       — Да, Долорес моя жена. — Мальчик переплёл их пальцы и тепло улыбнулся, следом смотря на остальную свою семью. — Пойдёмте в дом, здесь холодно.       Всё ещё держась за руки, пара обошла всех, устремившись к двери и оставив потрясённых братьев и сестёр позади. ***       — Какое сегодня число? — Собирая необходимые ингредиенты для сандвича, Пятый ходил по кухне с таким видом, словно и не отсутствовал в доме целую вечность. — Точная дата.       — Двадцать четвёртое… — растерянно пробормотала Ваня, наблюдая за каждым его движением и периодически посматривая на сидящую сбоку от неё Лолу.       — Чего? — раздражённо переспросил он, подойдя к столу.       — Марта.       — Хорошо, — чуть смягчился Номер Пять, потому что обратил своё внимание на девочку: — Долорес, тебе нужно поесть.       Она лишь отрицательно покачала головой и пристально посмотрела ему в глаза, после чего Пятый понимающе кивнул, продолжив свою незамысловатую готовку.       — Ну так мы поговорим о том, что сейчас было? — осведомился Лютер, уже явно теряя терпение. Не получив ответа через полминуты, он чуть ли не выпрыгнул из-за стола и повысил голос: — Прошло семнадцать лет!       — Да вообще-то гораздо больше! — едко заметил Пятый, а затем переместился с помощью телепортации в другой конец комнаты.       — Поэтому я и не скучал по тебе… — Номер Один отстранённо покосился на Лолу, которая поспешила бросить ему ответный уничтожающий взгляд.       — Где вы были? — наконец-то подал голос Диего.       — В будущем… — Взяв пакетик с маршмеллоу, мальчик вернулся к столу. — Кстати, полная херь.       — А я говорил! — невпопад произнёс Клаус, подняв палец вверх, но на него никто не обратил внимания.       — Надо было мне послушать старика, — задумчиво продолжил Пять. — Ну, прыгать сквозь пространство — это одно, а вот сквозь время… Это и значит — полагаться на случай. — Он поднял голову, и, оглядев брата, сидящего в юбке прямо на столе, изогнул бровь: — Классное платье!       — Danke*, — заулыбался польщённый комплиментом Четвёртый.       Эллисон, хмуро молчавшая до этого, заговорила:       — Ладно, допустим, с тобой всё примерно ясно. Но как Лола попала туда?       — Очевидно, что я взял её с собой, — как ни в чём не бывало пожал плечами Пятый.       — Я и не знала, что ты так можешь… — Ваня придвинулась на стуле чуть ближе. — Подожди, а как же вы вернулись?       Его ответ заставил почти всех присутствующих впасть в умственный ступор:       — Мне пришлось проецировать своё сознание вперёд в фиксированную квантовую версию себя, которая существует во все возможные моменты времени.       — Нихрена не понятно… — констатировал Второй, уставившись куда-то в стену, точно пытаясь осмыслить сказанное. — Ты можешь простыми словами?       — Будь ты поумнее, ты бы понял, — проворчал мальчик. Взбешённый подобной колкостью Диего сразу же вскочил с места, а Лола метнула грозный взгляд уже в него.       Лютер, удерживая вспыльчивого брата одной рукой, задал логичный вопрос:       — Сколько вы там пробыли?       — Сорок пять лет. Примерно.       Первый от шока разжал хватку и сел обратно на стул, а остальные взрослые Харгривзы ошеломлённо открыли рты.       — Ты хочешь сказать — вам по пятьдесят восемь лет? — решил уточнить он.       — Нет, моему сознанию, как и сознанию Долорес — пятьдесят восемь лет, — терпеливо пояснил Пятый, закончив делать бутерброд. — А нашим телам, видимо, снова по тринадцать…       — Как это вообще вышло? — Ваня, всё ещё пребывая в состоянии лёгкого потрясения, пыталась разобраться во всей сложившейся ситуации.       — Долорес не раз говорила, что уравнение неправильное… — будто сам себе ответил Номер Пять, откусывая кусок сандвича. — А я, дурак, не послушал…       Лола внимательно рассмотрела семью и, изучив лицо каждого, поинтересовалась:       — А где Бэн? Он больше не живёт здесь? И остальные? Папаша, к примеру?       Все сидящие за столом напряжённо переглянулись.       — Сестрица, милая… — неловко начал Клаус, стараясь не смотреть на неё. — Наш Бэн… Он давно погиб. Ты, наверное, просто не обратила внимание на его статую во внутреннем дворе.       Голубые глаза девочки посветлели и наполнились солёной влагой, хотя выражение её лица осталось неизменным.       — Кто из вас знает, как именно это случилось? — Пять сел во главе стола.       — Мы сами толком не поняли, что с ним произошло, — отрешённо сообщила Эллисон. — Одна из миссий пошла не по плану…       — Это отец виноват… Старый сукин сын! Да чтоб он сам сдох!.. — сжав кулаки, прошипела Лола.       Лютер хотел было одёрнуть сестру, но его опередил Пятый:       — Ну, похоже, мы с тобой пропустили уже этот момент, Долорес… — Он протянул ей газету с некрологом отца.       Она бегло осмотрела первую полосу с фотографией сэра Реджинальда и, извинившись, встала из-за стола, в спешке покидая кухню. ***       В гостиной, как это было всегда, сколько Лола себя помнила, горел камин, потрескивая обугленными поленьями. На стене над камином она увидела портрет — её и Пятого, изображённых вместе. Нарисовали картину явно после их исчезновения, и сделать это мог только Реджинальд Харгривз — человек, сломавший всем им жизнь.

1993 год

      — Сосредоточься, Номер Восемь! — в который раз за последние несколько часов рявкнул мужчина, но малышка лишь молча плакала.       Она не проявляла никаких способностей, чем крайне раздражала приёмного отца, ведь тот возлагал на неё большие надежды.

1995 год

      — Сколько ещё ты будешь испытывать моё терпение, Номер Восемь?!        Сэр Реджинальд был просто взбешён как молчанием ребёнка, так и её упрямостью — городской доктор, которого он пригласил для независимой экспертизы, обследовал девочку и не нашёл никаких патологий, связанных с голосом. Харгривз был уверен, что она просто не хочет говорить.

1997 год

      — Я сильно сомневаюсь, что не совершил ошибку, забрав тебя к себе. — Голос мужчины звучал тихо, а в интонации сквозило нескрываемым разочарованием. — Возможно, я обманулся в своих ожиданиях на твой счёт.       Сидя в кресле, он закинул ногу на ногу, пока девочка стояла, опустив голову вниз. Присмотревшись, можно было заметить, что из её глаз капали слёзы. Наконец, сэр Реджинальд встал и подошёл к ребёнку. Он взял её двумя пальцами за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза.       — Так больше продолжаться не может. В тебе нет ничего экстраординарного. Я не изверг, поэтому оставлю тебя жить в академии и дальше. Но помни одно — ты, как и Номер Семь, никогда не будешь частью команды. И отныне ты не Номер Восемь, а Номер Ноль.       — Мисс Лола, это правда вы?.. — раздался до боли знакомый голос откуда-то позади, вырвав её из воспоминаний многолетней давности, и она обернулась.       — Пого! — Она бросилась обнимать постаревшего наставника и друга. — Как же я рада видеть тебя!       — Вы так хорошо разговариваете, — отметил он, разомкнув крепкие объятия. — Это похвально. Но позвольте спросить, мисс Лола, где же вы так долго были? И почему вы до сих пор не повзрослели? Вам должно быть уже двадцать девять лет.       — Твои и мамины уроки не прошли даром, как видишь. — Долорес чуть улыбнулась. — А на счёт того, где я была… Это настолько длинная и тяжёлая история, что мне страшно вспоминать. — Она призадумалась, а потом спросила: — Ты же помнишь, когда мы с Пятым пропали, верно?       — Конечно, я помню этот чёрный день, будто вчера, мисс Лола… — нахмурился Пого. — Мистер Пятый повздорил с сэром Реджинальдом на счёт путешествий во времени. Он ушёл из дома, а вы тут же побежали за ним следом, думается мне, чтобы остановить. Мы пришли к выводу, что мистер Пятый всё-таки нарушил запрет, а вы сама пустились на его поиски по городу, но и с вами случилось несчастье. Мисс Лола, поверьте, мы долго надеялись найти вас обоих, только безуспешно…       — Ты прав. В тот день я действительно бросилась за Пятым, но не для того, чтобы останавливать. Я прекрасно знала, что он задумал, так что мы отправились в будущее вместе. У нас получилось переместиться, но совсем не так, как мы это себе представляли… В один из скачков во времени мы с ним попали в мир после апокалипсиса, а вернуться оттуда уже не смогли. — Лола повернулась к портрету. — Как ты уже мог догадаться, наше с Пятым детство на этом и закончилось. Мы остались совсем одни, наверное, на всём белом свете. Лишь спустя сорок пять лет у нас получилось возвратиться обратно. Но его расчёты дали сбой, поэтому мы оба снова маленькие.       — Какой ужас! Сколько же несчастий выпало на вашу долю, мисс Лола… — Пого смахнул скупую слезу носовым платком. — Но главное, что теперь вы оба дома, в безопасности. Жаль только, что вы не застали вашего отца…       — Да уж, действительно жаль. У меня нашлось бы, что ему сказать… — Долорес решила перевести тему, поэтому, указав кивком в сторону картины, похвалила её: — Красиво вышло. Реалистично.       — Это всё сэр Реджинальд. Однажды он прекратил ваши поиски, видимо, смирившись с мыслью, что вы оба погибли. У нас не было ваших останков, поэтому похорон не состоялось, а вместо них сэр Реджинальд изобразил вас с мистером Пятым на холсте как живых. Думаю, он хотел, чтобы все помнили вас обоих.       — Отец нарисовал этот портрет не потому, что скучал по нам или скорбел, Пого. — Лола сделала несколько шагов к выходу из гостиной, но снова обернулась, напоследок посмотрев на картину ещё раз. — Он нарисовал его в назидание остальным своим детям — чтобы они помнили о последствиях непослушания.

***

О мёртвых говорят либо хорошее, либо ничего… кроме правды.

      В шкафу старой комнаты не нашлось ничего, кроме дюжины вешалок с треклятой школьной формой, которая успела безумно надоесть Пятому ещё в детстве. Он по этому поводу, конечно, громко и забористо выругался, но всё-таки переоделся, так как таскаться в вещах не по размеру было попросту неудобно.       Потом у него возник порыв найти Лолу и успокоить, но через мгновение Номер Пять передумал. Он решил дать жене немного личного пространства. За четыре десятка лет, проведённых на руинах мира, они буквально «вросли» друг в друга, везде и всюду находясь вместе во имя выживания. Однако теперь всё стало немного иначе, и им обоим нужно будет привыкнуть к этому.       И хотя Ваня вошла в гостиную очень тихо, даже так она всё равно привлекла внимание брата, стоявшего спиной к ней.       — Приятно видеть, что папа не забыл нас. — Пятый окинул одобрительным взглядом их с Лолой совместный портрет, висящий на стене, и повернулся к Седьмой. — Мы, кстати, прочли твою книгу. Я случайно нашёл в уцелевшей библиотеке. Конечно, читал по большей части я, ведь Долорес хватило ровно на две главы — посвящённые ей и мне… Поэтому она ничего и не знала о Бэне. Я просто не смог ей сказать. — Он спрятал руки в карманы шорт и сделал несколько шагов по комнате. — Книга вышла неплохой, учитывая все… обстоятельства. Это было очень дерзко — выдать все семейные секреты. Наверняка, все были в восторге.       — Они меня ненавидят… — горько сказала Ваня, и на её лице отразилось сожаление.       — О, это не худшее, что могло случиться…       — Ты о том, что случилось с Бэном?       Пять молча стиснул зубы, отчего на щеках отчётливо проступили желваки — он всегда неосознанно делал так, когда сильно злился или переживал.       — Тяжело было? — спросил он спустя несколько секунд.       Номер Семь лишь кивнула, следом опустив голову. Пятый отвёл глаза — он и без слов всё понял. Если их с Лолой исчезновение стало болезненным ударом для семьи, то смерть Бэна окончательно разобщила оставшихся детей Харгривз. ***       Мелкий, холодный дождь создавал ощущение промозглой, совсем не весенней сырости и холода.       Бывшие и нынешние обитатели академии вышли во внутренний дворик, укрываясь под зонтами, чтобы наконец-то похоронить сэра Реджинальда.       — Что-то случилось? — оглядываясь, спросила белокурая и вечно улыбчивая Грейс Харгривз, заметив, что все остальные слегка притормозили.       — «Пусть тьма внутри тебя обретёт покой в свете»… Господи, сколько пафоса! Отец обожал высокопарные слова… — Развернувшись, Долорес увидела свою приёмную мать, не постаревшую ни на день с последней их встречи, и рванулась к ней.       — О, детка… — Женщина обняла дочь, тут же став причитать: — Я в таком замешательстве… Где ты пропадала? И Пятый? Почему вы до сих пор такие маленькие? И что за уродливые вещи на тебе, Долорес? Ты ужасно безвкусно одета!       — Мам, давай, потом, — ответила Лола, осторожно отстраняясь. — Я всё тебе расскажу, просто позже, ладно?       — Хорошо, — согласилась Грейс, однако снова задала вопрос, обращаясь уже ко всем: — Так зачем мы здесь? Погода ведь отвратительная.       Повисла немая сцена. Харгривзы недоумевающе переглянулись.       — Папа умер, помнишь? — напомнила ей Эллисон.       — Ах, да… Точно. — Она неловко замялась и умолкла.       — С мамой всё нормально? — шёпотом обратилась к Диего Третья, и тот утвердительно закивал, смотря на мать с нескрываемой любовью:       — Да-да, она в порядке. Ей просто нужен отдых. Ну… перезарядка.       Клаус, прячась под смешным прозрачным зонтом с розовой каймой по краям, достал портсигар и закурил. Лола встала под зонт Пятого, а он поспешил приобнять её за талию свободной рукой. Пого, хромая и опираясь на трость, вышел вперёд.       — Можете приступать, дорогой, — сказал он Лютеру, с трепетом держащему в руках урну с прахом отца.       Первый открыл крышку и перевернул сосуд, видимо, надеясь на то, что пепел торжественно развеется по ветру, хотя получилось совсем иначе — содержимое урны просто высыпалось в мокрые листья как мусор.       — Наверное, с ветром было бы лучше… — всё же произнёс вслух Номер Один, ощущая на себе взгляды семьи.       — Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать? — заговорил старый шимпанзе, пытаясь сгладить неловкость момента, однако желающих не нашлось, поэтому он начал речь сам: — Ну хорошо… Я должен сказать — сэр Реджинальд Харгривз сделал меня тем, кто я есть. Только за это я буду вечно ему обязан. Он был моим хозяином и моим другом. И мне его очень не хватает. После себя он оставил непростое наследие…       — Он был монстром. — Второй перебил Пого, не в силах сдержать обиды, накопившейся за годы. Клаус захихикал, предвкушая скандал. — Он был плохим человеком и ужасным отцом, и мир без него стал лучше…       — Диего! — попыталась одёрнуть его Эллисон, но он продолжил:       — Меня зовут Номер Два. А её — Диего внезапно указал пальцем на Лолу, — он вообще переименовал в Номер Ноль, помнишь? Когда она не оправдала его ожиданий. Ноль — чтобы ткнуть её носом в собственную ничтожность. А знаешь, почему так? Потому что он нас никогда не любил. Наш отец не пожелал нам дать настоящих имён. Он поручил это маме…       — Мне приготовить что-нибудь поесть? — оживилась Грейс, услышав, что речь идёт о ней.       — Нет, не нужно, мам, — ответила Ваня, в который раз удивляясь странному поведению женщины.       — Хотите выказывать почести? — Второй вышел на середину двора и развёл руками. — Ради Бога! Но хотя бы не обманывайте себя в том, кем он был.       — Тебе лучше замолчать… — угрожающе процедил Лютер.       — А я согласна с Диего! — подала голос Долорес и подошла к брату. — Отец ради своих личных амбиций не раздумывая пожертвовал бы любым из нас. То, что случилось с Бэном — прямое тому доказательство. А нашу с Ваней жизнь он превратил в ад просто потому, что мы были «обычными», — она показала кавычки в воздухе, — а не экстраординарными, как вы, хотя он и в этом… — Она осеклась. — Я тоже рада, что не застала отца живым!       Почти все раскрыли рты от изумления, лишь Пять криво ухмыльнулся, несомненно довольный своей женой.       — Ты больше нравилась мне, когда молчала, — буркнул сестре Номер Один, и тут же увидел маленький средний палец прямо перед своим лицом в ответ на эту реплику.       Клаус рассмеялся вслух, а Пятый улыбнулся ещё шире.       Номер Два снова начал высказываться, а Лютер становился всё свирепее и свирепее, пока не сорвался — словесная перепалка закончилась потасовкой. Любые попытки семьи вразумить дерущихся были проигнорированы. Пого ушёл в крайнем раздражении.       — О, Господи… Нас не было здесь столько лет, а не изменилось ровным счётом нихрена… Кретины, — отчеканила Лола по пути в дом, проходя мимо размахивающих кулаками братьев, уже умудрившихся разбить статую Бэна.       — И правда, Долорес, — согласился Номер Пять, идя следом за ней. — У нас нет времени на это дерьмо. ***

2002 год 9 ноября

      — Я знаю, что ты не одобришь, но почему-то и молчать не могу… — шёпотом сказал Пятый, сидя на полу у кровати сестры. — Я всё просчитал, Долорес, правда! Сейчас я добился небывалых для себя успехов. Перемещаться в пространстве получается всё лучше, и я, кажется, стал понимать суть перемещения во времени, так что… — Он посмотрел на Лолу через плечо, чтобы убедиться, что та спит. — Я хочу отправиться в прошлое. Или в будущее. Да куда мне будет угодно! Завтра же скажу об этом отцу, интересно услышать его мнение. Хотя он, скорее всего, будет против… Плевать! Я уверен, что справлюсь.       Пять тихонько поднялся на ноги и собирался уже телепортироваться к себе в комнату, но случайно обратил внимание, что большая часть одеяла свисает на пол, а девочка явно замёрзла. Укрывая Лолу, он на пару секунд остановился, внимательно всматриваясь в её лицо. А затем, неожиданно даже для себя, лёгким касанием губ оставил на её щеке едва ощутимый поцелуй.       — Сладких снов, Долорес. — Мальчик сделал шаг назад и исчез с привычной вспышкой голубого света.       Лола открыла глаза.       Пятый сидел на стуле рядом с кроватью спящей жены. Перебирая в памяти их далёкое детство, он с упоением рассматривал её черты, откровенно любуясь. И в то же время с каждым взглядом, брошенным на неё, Номер Пять проклинал себя и свою юношескую беспечность, которая завела их обоих в пустоту разрушенного мира.       А ещё он корил себя за ошибку, что стоила его жене практически целой жизни в незримом состоянии. То ли дело было в нём самом, то ли в её способностях — за долгие годы Пятый сломал этим всю голову, но так и не смог понять, в чём именно была проблема. Однако факт остался фактом — после их последнего скачка в будущее Долорес стала невидимкой.       И вот, спустя сорок пять лет одних лишь воспоминаний о её облике, он теперь не мог насмотреться, не веря собственному счастью.       «Старый идиот…» — скривившись, подумал Пять, вдруг припомнив слова отца о её бездарности и никчёмности.       «Ты это о себе что-ли?» — вклинился в его помыслы по-доброму насмешливый голос жены, и она сонно приоткрыла один глаз, улыбаясь.       Пятый улыбнулся в ответ и взял её за руку.       «Спи, я рядом», — подумал он, точно зная, что его услышат.       Номер Пять был первым и единственным, кто понял, что Долорес — необычная. Он заметил странности своей, тогда ещё, сестры в глубоком детстве, но присматриваться к ней всерьёз начал только когда им исполнилось по десять лет.       Несмотря на то, что Лола не разговаривала, и с ней кроме Вани мало кто контактировал, она старалась помогать всем домашним по мере своих скромных сил. Девочка очень хотела быть нужной, и делала это так, будто знала, чего конкретно каждый желал в тот или иной момент. Пятому, например, Долорес иногда втайне приносила в комнату его любимый сандвич с арахисовой пастой и зефиром. Такое лакомство для него однажды сделала Ваня, и Лола запомнила это, стараясь потом при удобном случае радовать вечно хмурого брата.       Так вышло, что Долорес открыла ему свою главную тайну сама, пусть и случайно. Пять хорошо помнил как после очередного порицания от сэра Реджинальда она выбежала из его кабинета в слезах. Он терпеть не мог, когда отец третировал её или Ваню, и при случае заступался за сестёр, хотя всегда получал после этого наказание.       Они столкнулись в коридоре, когда в тот самый раз Лола, не разбирая дороги, брела к себе в комнату, закрыв лицо руками. Пятый, сообразив в чём дело, рванулся в сторону кабинета, однако она не пустила его к отцу — крепко обняла, тем самым заставляя остаться на месте. Мальчик тогда мысленно послал сэру Реджинальду пару очень грубых, непечатных выражений, и тут… Долорес засмеялась. Очень тихо, но заливисто, будто её что-то сильно рассмешило. А потом она застыла в ужасе, словно её застали врасплох, и закрыла рот ладошкой. В ту самую минуту Номер Пять и сообразил, что к чему.       Он быстро утащил её в чулан, где не было камер наблюдения, и прижал к стене, схватив за плечи.       «Долорес, прошу, только не ври мне сейчас. Ты ведь умеешь читать мысли, да? Скажи мне, что я не идиот и не сумасшедший!» — нервно подумал Пятый, внимательно смотря ей в глаза.       Девочка, к его удивлению, не отвела взгляда, и их игра в гляделки продолжалась несколько минут, пока она не кивнула.       «Я никому не расскажу», — про себя пообещал он, отпуская её.       «Ты не идиот, но тебе всё равно никто не поверит», — прозвучал ответ в его голове прежде, чем сестра ушла.       Так Пять впервые услышал её голос, пусть даже не вслух. Он и вправду никому ничего не рассказал, сохранив эту тайну только между ними.       Ухмыляясь собственным воспоминаниям, Пятый ещё раз легонько поцеловал уже спящую Долорес и отправился вниз на безуспешные поиски кофе.