Survivors

Выбор, сделанный в гневе, невозможно исправить.

      У Долорес Харгривз всегда были секреты. Совсем крошкой она скрывала свою настоящую сущность ото всех, делая это скорее подсознательно, нежели нарочно, но словно предчувствуя неминуемую опасность для себя. Потом, когда девочка стала посмышлёнее, до неё дошёл истинный смысл устремлений приёмного отца, и Лола точно убедилась — лучше молчать и делать вид, что ты дура, чем быть марионеткой и марать руки в чужой крови. Впрочем, годы спустя она изменила своё мнение, поклявшись себе убить любого, кто захочет причинить боль Пятому.       Лолу оставили в академии не столько из жалости, сколько опасаясь возможного ущерба для имиджа сэра Реджинальда, ведь того всегда беспокоила собственная репутация мецената, филантропа и доброго семьянина.       Однажды, когда ему окончательно надоело возиться с Долорес, он сказал: — «Ты бесполезна, Номер Ноль, но довольно приятна для глаза… Поэтому я решил, что раз ты ничего не можешь, даже говорить — станешь хотя бы украшением этого дома. Форма академии тебе не полагается, ты её не заслужила. Будешь надевать платья и всё остальное, что подобает носить девочкам твоего возраста. Грейс позаботится об этом».       После этого Монокль практически перестал обращать внимание на дочь, исключая моменты, когда та его раздражала, а подобное случалось как минимум раз в неделю. Фактически презираемая отцом, маленькая Лола изо всех сил потянулась к матери, а женщина-андроид ответила ей всей заботой и лаской, которую только могла дать запрограммированная машина.       Также особой, почти отеческой любовью к ней проникся и Финнеас Пого — видя незаслуженные страдания отзывчивого и далеко неглупого ребёнка, он не смог просто стоять в стороне. Старый шимпанзе всегда был преданным слугой сэра Реджинальда, но Лола стала единственной в жизни тайной, возникшей между ним и хозяином. Пого не только пытался помочь Долорес заговорить, но и учил её всему, о чём она просила, например, драться. Тренировки, конечно же, были скрытыми и довольно редкими, однако это не помешало ему оценить девочку как способную ученицу. И так проходили целые годы. ***

2002 год 10 ноября

      —…Влияние таких путешествий на твоё тело и даже на разум слишком непредсказуемы! — Сэр Реджинальд раздражённо отбросил столовые приборы и они со звоном ударились о фарфоровую тарелку, из-за чего сидящая на другом конце стола Ваня вздрогнула. — И впредь я запрещаю тебе говорить об этом!       Пятый осмотрелся, тщетно ища в столовой намёк на присутствие Долорес, которая как всегда обедала отдельно ото всех, на кухне. Затем он перевёл глаза на Ваню, явно нуждаясь в её поддержке, но та лишь опустила голову. Тогда мальчик, сердито фыркнув, круто развернулся на каблуках и побежал к выходу.       — Номер Пять! — с возмущением окликнул его сэр Реджинальд, а все за столом тут же обратили своё внимание на смутьяна. — Ты уходишь без разрешения! Вернись немедленно!       Лола, торопливо выйдя из кухни на крики, разминулась с братом всего на пару секунд, увидев лишь его спину, мелькнувшую в дверном проёме парадного входа. Сразу же сообразив, что желанный разговор о путешествиях во времени обернулся скандалом, она моментально рванулась за Пятым, игнорируя возгласы отца.       Дурное предчувствие того, что в порыве гнева мальчик может совершить нечто непоправимое заставило сердце Лолы трепетать. Оказавшись на улице, она быстро нашла его взглядом и не придумала ничего лучше, как набрать в лёгкие побольше воздуха и крикнуть ему вслед:       — Пятый, стой!       С непривычки получилось не так громко и чётко, как хотелось бы, но к её большому удивлению это подействовало — Пять резко остановился, после чего обернулся с недоумённым, неверящим выражением лица. В следующие несколько мгновений девочка сделала то, что раньше могла позволить себе лишь в самых смелых мечтах — поравнявшись с Пятым, она притянула его к себе за воротник и поцеловала. По-детски и неумело, но так, чтобы он точно понял, как дорог ей. В мыслях случайных прохожих Лола мельком увидела себя и брата со стороны, целующихся посреди улицы, и некоторых из них это крайне возмущало, однако в тот момент ей было абсолютно плевать.       — Долорес, что ты?.. — Отстранившись, Номер Пять окончательно растерялся, а спустя секунду вновь стал хмурым. — Если ты так собираешься меня остановить, то можешь не тратить своё время на…       Она прервала его жестом руки:       — Лю… люблю тебя.       Пятый ошеломлённо замер, вглядываясь ей в глаза.       — Ну-ка, повтори.       — Я люблю тебя, — уже без запинок произнесла Лола, а затем мысленно продолжила:       «И не собираюсь ни от чего отговаривать, но… Куда бы ты не собирался — прошу, возьми меня с собой. — Она коснулась его плеча, ощущая как веки предательски защипало от слёз. — Не бросай меня здесь».       — Ну-ну-ну… Прекрати разводить сырость, Долорес, — ласково пожурил он, большим пальцем стирая с её щеки слезинку. — Я обязательно вернусь. Должен же я доказать свою правоту нашему старику!       Девочка поменялась в лице и стала серьёзнее, чем была до этого.       «Ты обещал забрать меня отсюда. Меня и Ваню, помнишь? Но только я пошла за тобой, и пойду куда угодно. Я здесь не выживу без тебя…» — Её голос даже в мыслях чуть дрогнул от переполняющих душу эмоций.       Ледяного цвета глаза выражали лишь одно — абсолютное доверие, и это убедило Пятого сильнее любых слов.       — Хорошо. Стоит попробовать. — Улыбнувшись, он переплёл их пальцы и крепко сжал её ладонь. — Но смотри, не потеряйся!       Где-то позади них хлопнула дверь, и мальчик, опасаясь преследования, быстрым шагом устремился вперёд. Долорес от такого внезапного ускорения немного замешкалась, однако изо всех сил старалась не отставать.       — Держись! — Пять взмахнул свободной рукой и вокруг них образовалось голубое сияние, подарившее Лоле секундное ощущение небывалой лёгкости.       Скачок во времени состоялся — улица, по которой они шли, преобразилась, пестря незнакомой разноцветной рекламой и обновлёнными фасадами зданий. Люди, снующие туда-сюда, тоже были одеты немного не так, как обычно.       — Не готов я, как же… — ехидно пробормотал Пятый, вспоминая слова сэра Реджинальда, после чего коротко оглянулся через плечо: — И кстати, Долорес, — вдруг сказал он с улыбкой, — я тоже тебя люблю.       Довольный Номер Пять зашагал ещё быстрее и они совершили новый скачок — наступила зима. Летящие в лицо хлопья снега были похожи на пух, а Пятый обожал холод, поэтому с наслаждением вдохнул морозный воздух зимнего Нью-Йорка. Разноцветная праздничная гирлянда на стеклянной витрине магазина переливалась, поздравляя людей с началом нового две тысячи девятого года.       Следующий прыжок сквозь время абсолютно ничем не отличался от предыдущих, но мир будущего встретил подростков вовсе не так, как они того ожидали: вместо знакомых домов вокруг были одни руины. Всё пылало. В воздухе стоял тяжёлый запах пыли и гари, а с неба, вместо снега, теперь падал пепел.       Пятый, сам не помня в какой момент отпустивший руку девочки, в ужасе обернулся, осматриваясь, но никого рядом с собой не увидел.       — Чёрт… — Стук собственного сердца оглушал его. — Долорес! Долорес, где ты?!       — Я… здесь, — сдавленно послышалось откуда-то справа, но Пять никого там не увидел.       — Какого хрена происходит?! — Почти задыхаясь от отчаянья, он лихорадочно высматривал Лолу. — Я не вижу тебя!       После мгновений молчания, которые, казалось, длились вечно, мальчик почувствовал прикосновение к своему предплечью.       «Это так странно… Я себя вижу, но вокруг меня какое-то свечение. Как электрический ток, только зелёный, — печальный голос Долорес прозвучал в его голове. — Похоже, всё же что-то пошло не так, как отец и говорил…»       — Я. Это всё я… — Он зажмурился, как будто всё ещё не веря, что происходящее — реально. — Скажи мне одно — с тобой всё хорошо? Ты цела?       «Цела, но невидима. Твою же мать!» — впервые выругалась она.       Номер Пять вытянул руку вперёд, приглашая:       — Я виноват, и я же всё исправлю. Надо просто вернуться к отцу, он должен знать, что делать с этим.       Ощутив в своей ладони прохладные пальцы, Пятый побежал по улице через развалины назад к их дому. Но там их с Лолой ожидало очередное разочарование — здание академии было разрушено также, как и всё остальное.       — Ваня! — громко позвал он, всматриваясь в дым. — Бэн! Пап! — Пять оглянулся. — Эй, кто-нибудь!       Ответом был лишь шум пламени вокруг. Тогда Пять разжал пальцы, вновь отпуская Долорес, чтобы применить свою способность и вернуться в их время.       — Давай! — со злостью на самого себя крикнул он, сжимая кулаки до боли, однако безрезультатно, потому что капризная материя пространства не хотела больше ему подчиняться. — Чёрт…       Пятый не видел девочку, но прекрасно слышал её всхлипы — она горько плакала. Его собственное отчаянье достигло пика — он просто рухнул на колени на пороге догорающей академии. Впервые с трёхлетнего возраста на его глазах выступили слёзы — слёзы абсолютного бессилия.       Долорес стояла в паре метров от происходящего, боясь ни то, что шелохнуться — даже дышать. Со стороны могло показаться, что Номер Пять перемещается хаотично, но Лола слишком хорошо знала своего мужа, поэтому имела абсолютно все представления о его тактике.       Вспышка за вспышкой, он появлялся то тут, то там, методично умертвляя наёмников. Когда же всё закончилось, а в живых остался лишь один раненый мужчина, лежащий на полу навзничь и кряхтящий от боли, Пять подошёл к нему, опустился на одно колено и резким, умелым движением свернул ему шею.       Как заворожённая, Лола смотрела на Пятого, осознавая две вещи: он любит убивать, хотя никогда в этом не признается, а она любит его вопреки всему.       С замиранием сердца Долорес наблюдала, как Пять разрезал себе руку и вытащил оттуда жучок, чёрт знает как и когда вживлённый ему Комиссией. Она поняла, что именно благодаря этому крохотному устройству его смогли отследить даже здесь.       Номер Пять осмотрелся, но не увидел никого, кроме трупов, поэтому поспешил покинуть кафе до приезда полиции. Самодовольно поправив галстук, которым меньше десяти минут назад убил одного из наёмников, он направился на запад, скрывшись в узком переулке между домами.        Сама не зная зачем, Лола продолжила бесшумно следовать за мужем. Через какое-то время они пришли к старому дому с большими окнами, одно из которых Пятый без труда взломал и проник внутрь.       Долорес никак не могла понять, зачем ему проникать в чужое жилище, пока не увидела поднимающуюся по лестнице Ваню, и не сообразила, что тот пришёл к ней домой.       Едва за спиной сестры хлопнула входная дверь, Лола почувствовала странный укол ревности и эмоциональный всплеск, из-за чего потеряла контроль над своей новообретённой способностью, вновь становясь видимой. И это пока что станет очередным секретом в её жизни.

***

Иногда просто нельзя справиться со всем в одиночку.

      — Нет, это ты послушай меня сюда, мудозвон! — прошипел Пятый в лицо мужчине, держа его за воротник белого халата. — Я долго шёл за этим. Я пережил такое, что ты своим крысиным мозгом даже представить не сможешь. Так что просто назови имя, и я уйду восвояси. И если ты ещё раз назовешь меня юношей — я тебе голову расшибу об эту чёртову стену!       — О, Боже… — недоумевающим тоном прозвучал голос секретарши, наблюдавшей за этой сценой со стороны.       — Вызывай охрану… — буркнул ей доктор, опасливо покосившись на мальчишку.       Номер Пять метнул убийственный взгляд в сторону уже взявшей трубку телефона секретарши, а после, злобно посмотрев в глаза вконец опешившему мужчине, нехотя отпустил его. С сожалением понимая, что банальным насилием и угрозами этот вопрос не решить, он быстро удалился, на ходу обдумывая новый план действий. ***       Лола, скрипнув зубами, молча наблюдала за тем, как Ваня ходит по дому в поисках Пятого. Когда Седьмая поднялась наверх по лестнице, явно направляясь в комнату брата, она расслабилась, позволяя себе стать видимой.       Долорес так и не смогла спокойно уснуть без мужа, оттого решила занять время до утра полезными для себя делами. Между многочисленными попытками контроля своей способности, она периодически прерывалась на такие важные вещи как поиски подходящего гардероба среди своих старых вещей и принятие ванны. Последнее для Лолы было особенно долгожданным — мечты о спокойном мытье в горячей воде она лелеяла все десятки лет жизни в разрушенном мире. Впрочем, восторг после купания быстро сменился негодованием, стоило ей посмотреть на себя в зеркало, и тому были свои причины.       Ваня тихо села на ступени наверху лестницы, обхватив колени руками. Когда она увидела сестру, вышедшую из-за угла, то немного стушевалась, словно её застали врасплох.       — А вы разве не наговорились за целую ночь? — как бы между прочим спросила Лола, надевая куртку.       — Что? — Ваня выглядела непонимающей, но быстро сообразила о чём речь. — Да, мы вчера разговаривали, но недолго. Я ушла спать и думала, что…       — Ладно, неважно, — отрезала Долорес, перебивая. — Он у себя?       — Он сказал, что хочет выспаться. — Ваня смущённо пожала плечами. — Слушай, я знаю про апокалипсис и про то, что вам с Пятым пришлось пережить. Это ужасно. Я даже не представляю, как вы…       — Да, не представляешь, — вновь перебила Лола. — И никто не представляет. Жить среди руин — это тебе не автобиографию писать.       Ваня промолчала, проглотив едкое замечание, однако через несколько секунд всё же вновь подала голос:       — Прости. Мне жаль, если тебя чем-то обидела моя книга, но я… Никогда не прощу… Вас обоих. Вы бросили меня здесь.       — Ну это уж я как-то переживу. — Долорес снисходительно посмотрела на сестру. — А там, где мы были… Тебе там не место. Там никому не место.       Седьмая молча поднялась и начала спускаться вниз, в то время как Лола стала подниматься наверх. На середине лестницы они пересеклись, обмениваясь взглядами, после чего Ваня ушла.       Долорес посмотрела ей вслед, вспоминая одно — они с Пятым так и не нашли тело сестры после апокалипсиса. ***       — Давай уточним ещё раз, что от меня требуется — я должен пойти в это место и притвориться твоим папашей? Верно? — спросил Клаус, когда они вышли в коридор.       Пятый был близок к тому, чтобы окончательно потерять терпение, но ещё держался, успокаивая себя мыслью о возможной разгадке тайны треклятого стеклянного глаза.       — Каким-таким папашей ты собрался быть, Клау? — На лестнице показалась Лола, с удивлённым выражением лица оглядывающая парней. Она перевела глаза на мужа: — Дорогой, ты ничего не хочешь мне сказать?       — О-о-о, это так сладко! — умилился Четвёртый, сложив ладони на груди. — Кто бы мог подумать, что вы станете такой милой парочкой!       — Клаус, заткнись! — недовольно пробурчал Пятый брату, а затем обратился к ней: — Долорес, мы с Клаусом идём на протезный завод. Кажется, я нашёл зацепку на счёт глаза. Утром я уже ходил туда один, но долбанная внешность мальчишки-подростка не сильно помогла мне в этом деле.       — И поэтому ты решил, что тебе поможет эта ходячая спиритическая доска на гейских ножках? — Лола подняла бровь, кивнув в сторону Четвёртого. — Я иду с вами. И это не обсуждается! — предупредила она, зная, что муж может отказать ей.       — Но-но, я попросил бы! — возмутился Клаус, погрозив ей указательным пальцем. — Ходячая спиритическая доска на стройных и чертовски привлекательных гейских ножках, деточка! — Он вдруг посерьёзнел и обратился к Пятому: — Стоп, а какая у нас легенда?       — Боже мой… — Номер Пять возвёл глаза к потолку. — О чём ты вообще?       — Я был очень молод, когда ты у меня родился, мне было шестнадцать и я сам не понимал, что делал… — начал Четвёртый, снова сложив руки на груди.       Чем больше он вдавался в подробности, тем больше Пять выходил из себя, а Долорес уже просто начала хихикать, слушая белиберду, которую нёс брат.       — Какой пугающий взгляд на эту штуку, которую ты называешь своим мозгом… — резюмировал Пятый, когда выдуманный рассказ молодого «папаши» подошёл к концу, и пошёл в сторону кабинета сэра Реджинальда.       — Я тебя сейчас в угол поставлю! — пригрозил Клаус, идя следом.       Лола засмеялась вслух, напоследок прочтя в голове брата мысли о том, что Пятый, в общем-то, вполне похож на него, так что сойдёт на роль сына.       Она отправилась на второй этаж в поисках Грейс, чтобы та помогла ей привести себя в порядок. Много лет Долорес не носила ничего, кроме мешковатой одежды, больше напоминающей тряпки, но сегодня она была настроена блистать и очаровывать. ***       — Вы оба… Вы просто чокнутые болваны! — воскликнула Лола, выходя из дверей «Мэритек». — Ладно он — молодой идиот, — она ткнула пальцем в Клауса, на что тот состроил недовольную мину, — но ты, Пятый? Как ты мог позволить весь этот фарс? Господь всемогущий… Я уже почти уговорила его!       — Долорес, немедленно прекрати истерику! — рыкнул на неё Номер Пять, утирая пальцем кровь со своей разбитой губы. — Нам нужна была информация и мы её получили. Неважно каким путём.       — Ага, только вот информация эта совсем ни к чёрту! — огрызнулась она, садясь на ступеньки у здания.       — Да, это нехорошо… — согласился Пятый, понимая, что жена права.       — Но я-то был хорош, правда? — вмешался Клаус. — «А как же моё согласие, тварь?» — процитировал он сам себя и захихикал.       — Клаус, это уже не имеет значения! — раздражённо прервал его Пять.       — Что? Что такого важного в этом глазе? — Четвёртый всплеснул руками.       — Кто-то должен потерять этот глаз в ближайшие семь дней и он положит конец жизни на земле!       Казалось, Клаус немного озадачился подобной новостью, но спустя мгновение спросил:       — А когда я свои двадцать баксов получу?       — Твои двадцать баксов?       — Да, мои двадцать баксов.       — Грядёт апокалипсис, а тебя волнует только очередная доза? — Было видно, что Пятый неприятно удивлён.       — Ну, я ещё весьма голоден, — улыбнулся Четвёртый. — В животике урчит.       — Ты бесполезен… — Номер Пять был вконец разочарован. — Вы все бесполезны…       — Ой, да ладно! — потянул Клаус. — Тебе надо расслабиться, старик!       — Ты, смотрю, особо и не напрягаешься по жизни, Клау. — Лола демонстративно отодвинулась дальше, когда муж сел рядом.       Клаус, стоящий до этого спиной к зданию, повернулся, чтобы посмотреть на брата и сестру.       — Эй, знаете, до меня сейчас дошло почему вы оба такие напряжённые — вам нужна полноценная сексуальная разрядка! — Они переглянулись, а Четвёртый тем временем сел на ступени между ними. — Вы же годами выживали среди разрухи и антисанитарии — так и свихнуться недолго! Можем заглянуть в ближайший секс-шоп — там сейчас такой выбор всего для плотских утех!       Повисла неловкая пауза.       — Боюсь, нас неправильно поймут, братец, — отозвалась Долорес, хохотнув. — К тому же, несмотря ни на что, за сорок пять лет совместной жизни у нас с этим всегда был полный порядок, так что не переживай.       — Сорок пять лет! — восхитился Клаус. — Ого! Самое долгое с кем я был — это, не знаю… Недели три, наверное…       Пятый, не желая дальше слушать россказни брата, протянул руку за спиной Клауса и коснулся плеча жены, чтобы в ту же секунду переместиться вместе с ней в салон ближайшего такси. Водитель всполошился и хотел было возмутиться, увидев на заднем сидении двух внезапно возникших там подростков, но Пятый осадил его:       — Не тормози, езжай дальше.       Проезжая на машине мимо Клауса, Номер Пять с улыбкой отсалютовал ему из окна, игнорируя выкрики об обещанных деньгах.       — Ну зачем ты так? — укорила его Долорес. — Заплатил бы эту несчастную двадцатку.       — Перебьётся, — отмахнулся Пять, а затем взял руку Лолы и поцеловал тыльную сторону её ладони. — Я говорил тебе, что ты сегодня восхитительна? ***       Мерзкий осенний дождь неприятно холодил кожу, но Лола была слишком встревожена тем, что Пятый вновь ушёл куда-то на ночь глядя, думая, что она спит. Так же, как и вчера, она воспользовалась своей невидимостью и пошла за мужем, держась на приличном расстоянии, чтобы тот её не заметил.       Сначала Долорес подумала, что он опять собрался к Ване, и это её конкретно разозлило, но чем дальше они шли, тем яснее становилось одно — маршрут совсем другой. Когда путь привёл её к уже закрытому универмагу «Братья Гимбелл», она в нерешительности застыла, наблюдая за тем, как у входа в здание Пятый просто телепортировался в середину.       Лола понятия не имела на кой-чёрт её муж попёрся туда в такое время суток, но стоило ей увидеть двух людей с автоматами, направляющихся следом за ним, волна липкого страха окатила её с ног до головы. Невидимость снова дала сбой из-за нахлынувших эмоций, но Долорес быстро взяла себя в руки, подчиняя способность.       Она оббежала здание универмага по периметру в надежде найти хоть какую-то лазейку и не прогадала — кто-то забыл закрыть окно в туалете на первом этаже. Благодаря хрупкому девичьему телосложению ей легко удалось пробраться внутрь.       Не успела Лола выйти в зал, как послышалась автоматная очередь и залпы дробовика. Она пригнулась, от страха обхватив голову руками. Зелёное «поле» невидимости в который раз зарябило, однако, услышав мысли Пятого в промежутках между оглушающей стрельбой, Долорес с облегчением поняла, что тот ещё жив.       Максимально сосредоточившись, она приподнялась, выглядывая из-за вешалки с одеждой. В сине-фиолетовом неоновом освещении зала было хорошо видно — стрелявшие целились в другую сторону, что давало ей преимущество и возможность подкрасться к ним незамеченной. Но вопреки её планам бандиты вдруг разделились.       —…Стреляй во всё, что движется, — послышался женский голос недалеко от неё, и Долорес бесшумно отошла назад.       Моментом позже прямиком за женщиной в странном шлеме, который Лола уже успела рассмотреть, возник Пятый и ранил её каким-то заострённым садовым инвентарём, отчего она упала. Вновь раздались залпы дробовика, а Пять пустился бежать, на ходу телепортируясь между товарными рядами.       Долорес увидела, что у женщины от удара из кобуры на поясе выпал пистолет и отлетел назад. Пользуясь моментом, она схватила его и побежала за мужем, пригибаясь на ходу.       Найдя его лежащим на полу в обнимку со злосчастным манекеном, ненавидимым ей ещё с молодости, Лола пригнулась, сняв пистолет с предохранителя, и прицелилась в сторону идущего к ним мужчины в не менее странной маске. Вид такого испуганного Пятого всколыхнул в ней злость, и Долорес по своей воле стала видимой.       — Пятый, чёрт тебя дери! — процедила она, поднимаясь во весь рост. — Ты так и будешь лежать со своей пластиковой подружкой или наконец поможешь мне?       За секунду до того, как в неё полетели пули, Лола исчезла из поля зрения бандитов и открыла огонь по ним. Конечно, большинство выстрелов пришлись мимо, но один угодил мужчине с дробовиком точно в ногу. Секундная пауза дала возможность Долорес пригнуться и схватиться за Пятого, чтобы он перенёс их в безопасное место, однако всё было тщетно — Номер Пять держал в руках сумку с манекеном, а пространство отказывалось подчиняться и переносить сразу «троих».       Ругаясь про себя на чём свет стоит, Лола взяла его за руку и попыталась воплотить сумасшедшую идею, пришедшую ей в голову мгновением ранее — укрыть их всех своим «полем» невидимости.       «Что ты творишь?!» — мысленно спросил он, не понимая, что происходит.       «Заткнись и не отвлекай меня! — рявкнула Долорес телепатически. — Это наш единственный шанс выжить!»       То, что случилось дальше, было везением чистой воды — Лоле всё-таки удалось спрятать Пятого и его манекен своей способностью, а наёмники, рыщущие в их поисках, прошли мимо, как ни в чём не бывало.       Пока Харгривзы, невидимые и пригибаясь от пуль, пробирались в безопасную зону — к универмагу уже приехали полицейские. Люди в масках, тихо переговариваясь, ушли ни с чем, но Долорес вскользь услышала последние мысли женщины, и ей они не понравились.       Когда Лола и Номер Пять оказались на улице, удрав от универмага подальше, он прижал её к стенке.       — Что это, блядь, было вообще, Долорес? — сердито задал вопрос Пятый. — Объяснись немедленно!       — Я спасла твой зад, Харгривз. В который раз за жизнь.       — Это не ответ! — вскипел он, хватая её за плечи. — Ты могла погибнуть там!       — Да, но не погибла же. Мы оба живы, и слава Богу, — спокойно парировала она.       Резким движением Пятый одной рукой обхватил её шею со стороны затылка и сжал, глядя жене в глаза.       — Никогда. Больше. Не. Делай. Так. — С каждым словом он придвигался ближе, пока не ощутил жар её дыхания на своей коже.       Пять сдался первый, прижавшись губами к её губам, а Лола, словно ожидая этого, поддалась. Спустя минуты, когда его руки оказались под её кофтой, она отстранилась:       — Давай потерпим до дома, милый.       — Нет, — сделав шаг назад, грубо ответил он, поправляя пиджак.       — В смысле?       — В прямом. Я и пальцем тебя не трону, пока ты всё мне не расскажешь, Долорес. Не упуская ни малейшей, мать его, детали. Тебе ясно?       После этих слов Пятый, подхватив с земли сумку с манекеном, брошенную чуть ранее, пошёл вперёд. Отряхнув одежду, Лола недовольно фыркнула и последовала за ним.       — Чёртов сукин сын! — пробормотала она.       — Я всё прекрасно слышу! — отозвался Номер Пять, шагающий впереди.       Долорес выругалась ещё раз, но уже мысленно, прекрасно понимая, какой серьёзный разговор предстоит им дома.