Когда в глазах засияет счастье...

Торд сидел и вслушивался в разговор парочки, хотя ничего толком разобрать не мог из-за того, что комната Мэтта находилась достаточно далеко, да и слабое эхо путало звуки, из-за чего разговор кололюба и нарцисса превращался в гул. Через минут 20 все стихло и рогатый устало выдохнул, переворачиваясь на бок и снова смотря в окно. В доме было тихо, а в голове засела одна мысль, а точнее один момент. Признание. Торда отвергли, пусть и пытались не делать еще больнее, но просто сам факт того, что Гоулд и Харгвиз близки, да и тем более сейчас и встречаться начнут, жутко бесил сероглазого. Помимо всего этого его начала волновать реакция алкоголика. Когда рогатого отвергли, он ожидал, что алкоголик будет стебаться над ним и всячески изводить, но нет, гитарист вообще ничего не делал. Учитывая, что Ларссон сидел на берегу спиной к Тому, то он не мог видеть лица последнего, но когда он, натянув привычную фальшивую улыбку, встал и пошел к своему рюкзаку, краем глаза увидел лицо Тома, оно как обычно ничего не выражало. Может черноглазый и был рад разбитому состоянию врага, но последний явно не мог этого знать. Все раздумья Торда были прерваны негромким хлопком двери. От неожиданности курильщик даже подпрыгнул, но остался на кровати. Секунд 20 он взвешивал все «за» и «против», но все же решил оставаться дома и наплевать на того, кто только что ушел. Он предположил, что это Том, Эдд попросту не будет гулять ночью, особенно когда Мэтт рядом, а последнему не зачем. Открыв окно нараспашку, Ларссон достал сигарету из пачки, поднес один ее конец ко рту, а ко второму огонек от зажигалки. Уже через пару секунд сероглазый вдыхал в легкие никотин, сокращая свою и без того никому ненужную, по его мнению, жизнь. Выдох. В густую темноту ночи, нарушаемой не очень яркими огоньками в небе и светлячками в саду, был выпущен серый дым, что почти сразу растворился в ночном воздухе, а прохладный легкий ветерок унес неприятный запах куда-то от окна Ларссона. Сделав еще несколько затяжек, обладатель серых глаз затушил сигарету и выбросил в стоящую на подоконнике пепельницу. Закрыв окно, коммуняка отправился спать и почти сразу провалился в царство Морфея. Тем временем Томас продолжал поиски тихого и спокойного местечка, где бы он мог поиграть на гитаре. Но как назло он нигде не мог найти одинокого никем незанятого местечка. Где-то сидели малолетние алкаши, что уже успели в стельку набухаться, вызывая у Риджуэлла смешок, а уходя он мог кинуть им что-то вроде:"Не плохая попытка, мелочь…» — в тоже время как-то стебясь над участью подростков, что утром не будут помнить абсолютно ничего. Другие же места занимали парочки как однополые, так и парочки традиционной ориентации. Смотря на них черноглазый лишь закатывал глаз, чего не было видно по нескольким причинам, и уходил, продолжая поиск заветного тихого местечка, никем не занятого. Так прошло около часа или двух, пока алкоголику не надоело бродить по незнакомым улицам. Тут Том и понял, что заблудился. Да, это был не город, а всего-то агрогородок, где было 3-4 улицы, но не очень маленьких. Пока гитарист шел по улицам, он слабо обращал внимание на дорогу, дома, названия улиц, что в принципе в тени ночи не были видны. Он в панике начал хлопать по карманам джинсов и худи, пытаясь найти мобильный телефон. Через пару секунд он находит его в кармане худи. Нет, он не был севшим, было еще 63%. Вот только он не знал, кому позвонить. -Допустим, я позвоню Эдду или Мэтту… они, так же как и я, не знают город, поэтому найти меня не смогут. Если же Ларссону, то он явно решит оставить меня тут, хотя… Быстро набрав номер коммуняки на мобильном, черноглазый не решался нажать кнопку вызова, тщетно всматриваясь в дисплей мобильного устройства в ожидании чего-то. Да, признавать, что ему нужна помощь его врага Том не хотел, но если он хочет вернуться домой, то выбора другого нет. Переступая через свою гордость, Том наконец-то нажимает кнопку вызова и ждет ответа, понимая, что скорого ответа ждать не стоит, мало ли телефон рогатого на беззвучном и он не услышат, что ему кто-то звонит посреди ночи. В таком случае алкоголику придется звонить кололюбу и выслушивать его нытье по поводу прогулок ночью по незнакомому городу. Обладатель металлических глаз промычал что-то невнятное, услышав отчаянно вибрирующий на тумбочке телефон из которого доносилась какая-то мелодия. Кое-как разлепив глаза коммуняка первым делом обратил внимание на время, а только после на звонящего, после чего и нажал кнопку «принять вызов». -Алло? Том? Ты хоть видел, сколько сейчас времени? -Да-да, прошу прощения, что разбудил, но мне нужна твоя помощь. В голосе гитариста слышался сарказм и некое чувство безысходности. Он был раздражен тем фактом, что ему приходится звонить Ларссону и просить помощи, но что поделаешь? Звонить Эдду или Мэтту? Да от нотаций Эдда умереть со скуки можно, да и Мэтт в любом случае разбудит кололюба, если этого не сделает телефон. Хотя это не отменяет того факта, что курильщик не расскажет все кареглазому забавы ради, но алкоголик явно об этом не подумал. -Тебе и нужна МОЯ помощь? Пф-ха-ха, да ну?! Заблудился, что ли? Коммуняка смеялся, но негромко, не желая будить друзей, но все же не хотел упустить шанс постебаться над другим его «другом». На другом конце провода молча выслушивал смех врага Риджуэлл, глаз которого вот-вот начнет дергаться от этого самого смеха. -Да, я заблудился, представь себе. Холодно и без эмоций произнес парень, остановив тем самым смех врага. -Ты где сейчас? -Как думаешь, почему я прошу ТВОЕЙ помощи? Может быть я понятия не имею о том, где я нахожусь?! -Воу, полегче! Я же имел ввиду улицу, на которой ты находишься. Ты ведь можешь посмотреть на одном из ближайших домов название улицы, а так же, желательно, номер дома. И постарайся никуда не уходить. Торд был явно недоволен тем, что его разбудили посреди ночи, а так же еще и кричат из-за недопонимания. -А, прости, сейчас посмотрю. Том включил громкую связь вызова и фонарик на телефоне. Направив луч света от фонаря на табличку небольших размеров с названием улицы и номером дома, находившейся на заборе, алкоголик вслух зачитал все написанное и стал ждать ответа от рогатого. Торд на мгновение задумался. С сонной головой соображается очень туго, но он не мог вспомнить чего-то важного о улице, на которой сейчас стоял его «друг». Подумав так минуты две, он начал вспоминать примерную дорогу к тому месту и сказал алкоголику, что придет через минут 40. Да, идти туда не так долго, если знать короткие пути и вообщем карту того агрогородка, в котором уже достаточно давно живет норвежец. После того, как враг нашего потерявшегося черноглазика сбросил трубку, Риджуэлл тяжело вздохнул, понимая, что последующие 40 минут ему придется сидеть на месте и ждать помощи. Он сел на траву, оперевшись спиной о забор и осмотрелся. Улица была пуста, хотя это не так удивительно, ведь все-таки на дворе ночь. Риджуэлла напрягало другое, та же пустынность, но из-за отсутствия вообще кого-либо. До того, как он понял, что заблудился, он встречал чуть ли не толпы людей, но не заметил, в какой момент они и вовсе пропали. Нет, не так. Толпами те кучки подростков назвать нельзя было, но вся соль в том, что кто-то все же был, а когда гитаристу потребовалась помощь — всех как ветром сдуло. Оглядевшись в очередной раз, убеждаясь в отсутствии кого-либо, Риджуэлл достал из чехла гитару, надеясь, что так сможет убить время. Перебирая пальцами струны, вслушиваясь в их звучание, парень проверяет, не расстроилась ли его дорогая Сьюзан. Да, у гитары есть имя. Именно эта гитара была для черноглазого самой дорогой из всех его вещей, да и с ней связаны самые приятные воспоминания. Перебирая в очередной раз струны на гитаре, парень зажимает один из аккордов и начинает подбирать бой, ловко сменяя расстановку пальцев на ладах, полностью отдаваясь звуку, исходившему из инструмента и души парня. Мелодия не была равномерной. Где-то парень играл медленно, перебирая пальцами струны, создавая минорное звучание, где-то переходил на бой, который казался со стороны даже агресивным, постепенно переходившим в какой-то веселый. Вся игра Риджуэлла — его чувства, переживания, воспоминания. Все сливалось воедино образуя красивую мелодию, которой даже слова не нужны, без них все понятно. В какой-то момент игра сменилась на более спокойную и ровную, будто бы выражающую безразличие и спокойствие музыканта, местами приостанавливаясь, но лишь на мгновение, демонстрируя редко появляющееся замешательство или неуверенность, но быстро проподающие. Такая прекрасная мелодия, а поражало в ней не только сам звук, но и музыкант, что играл с закрытыми глазами. За столько лет гитарист достаточно хорошо изучил свой инструмент. Он знал, где какой лад, какая струна, какой звук, что ему не нужно было даже смотреть на гриф, чтобы что-то играть. По одному взгляду на парня понятно — он мастер своего дела. Да, он не так часто играет, в основном бухает, но это ему не мешает, поэтому и устраивает. Парень в синей худи играл на своем инструменте минут 25-30. В общем, достаточно долго. Из-за погруженности в свою игру, а также, потому что глаза его были закрыты, Томас не заметил, как к нему подошли несколько парней. На вид они были ровесниками алкоголика, но так же их вид прямо кричал:"Не подходи, мы бомжи"(простите, стеб от автора: >), а если более серьезно, то на вид они были не самыми приятными личностями. Не прошло и минуты, как Риджуэлл открыл глаза и обратил внимание на своих «слушателей». Очень сложно сосредоточиться, если тебя прожигают несколько пар глаз и ты прекрасно это ощущаешь. Убрав гитару в чехол, парень встал и окинул банду взглядом. -Вам чего-то нужно? -Нет, что ты! мы просто тебя слушали, очень красиво играешь! Вперед вышел один из парней. В голосе его отчетливо слышался сарказм, а после его слов так вообще последовали смешки остальных. Внешне он почти ничем не отличался от остальных: на шее чокер с шипами, черная куртка, с такими же шипами на плечах, явно единственное, помимо морд и причесок, что отличало его от остальных, черные джинсы и серые кеды, в одной руке кастет, а на другой несколько колец, на джинсах цепь с достаточно крупными звеньями, в ушах и в носу пирсинг. Глаза парня рассмотреть Томасу не удавалось, все-таки там был один единственный фонарь в паре метров от них, да и то тускло светящий. На голове парня была прическа «Crop», волосы явно рыжего цвета, это было заметно, хоть и плохо. Под расстегнутой курткой находилась серая майка с какой-то надписью, которую прочитать из-за плохого освещения также не удалось. Риджуэлл нахмурился и был готов бежать в любой момент, но внешне этого не было видно. Даже его голос не дрожал, а выражал то безразличие, пофигизм и спокойствие, что и всегда. -Да? Как жаль, но я закончил играть. В голосе парня был еле уловим сарказм, а он сам развернулся и поплелся в противоположную сторону, откуда, как ему казалось, он пришел, в надежде на то, что так он быстрее встретит коммуниста, но его остановила достаточно тяжелая рука, заставившая алкоголика взглянуть на нарушителя его личного пространства через плечо. -А куда это мы? Тебя никто не отпускал. В глазах главаря банды как думал Том, блестел недобрый огонек, что заставило последнего еще больше нахмуриться и убрать руку недоброжелателя со своего плеча, бросая в ответ все тем же безразличным голосом: -А мне и не нужно чье-то разрешение. Тут рыжеволосый взбесился. Схватив музыканта за локоть, он развернул того к себе лицом и ударил кастетом в нос, из-за чего Риджуэлл поежился, схватившись за нос, предварительно вырвав руку из цепкой хватки. В следующий момент черные глаза устремились на главаря банды и сверкнули недобрым огоньком. Риджуэлл скинул с плеч гитару попутно бормоча: -Значит так… сами напросились. Вся шайка улыбалась. При виде их морд алкоголик оскалился, оголяя выросшие клыки, закатал рукава, из-под которых показывались звериные лапы, покрытые лиловой шерстью. От такого вида у всей шайки «коленки задрожали» и они с криками хотели рвануть с места, но при одной попытке все разом свалились в кучу. Ларссон шел уже минут двадцать, прокручивая в голове названный «другом» адрес. В какой-то момент в голове рогатого будто бы что-то щелкнуло и он осознал, что по той улице, на которой сейчас алкоголик, расхаживают различные банды, прославившиеся своими «незамысловатыми» убийствами. Туда много раз вызывали полицию, когда местные жители находили трупы около своих дворов или в самих дворах, но сколько бы не велось расследований, доказательств, указывающих на одного человека или какую-то банду, не было. Это позволяло тем мелким шайкам все так же продолжать свои дела. Ларссон всегда считал, что они торгуют наркотиками, а их жертвы — это должники, никак не возвращающие долг, или просто заблудившиеся люди, что просто по незнанию забрели на «проклятую» улицу, убитые какой-то шайкой ради забавы, или подошедшие к «тайнику"(имеется ввиду место хранения наркотиков) слишком близко. Вспомнив такую важную деталь, Ларссон пришел в некий ужас, начиная переживать, что может найти черноглазого мертвым. Такой поворот событий его явно не устраивал, да и друзьям это явно не понравится. Быстро придя в себя, Ларссон со всех ног помчался к нужному месту, иногда путая повороты, но быстро это понимая, возвращался обратно. Вот запыхавшийся Торд идет по улице восстанавливая дыхание. Вдалеке он слышит чьи-то голоса и ускоряя шаг. Пришел он как раз вовремя. Со спины Тома было слабо заметно, что с ним, но реакция банды говорила сама за себя. Коммуняка быстрым шагом подошел к гитаристу и положил руку на плечо. -Том. С них достаточно. Голос рогатого был немного хриплым, как и его дыхание, после бега, но это мало кого волновало. Алкоголик обернулся и посмотрел на того, кто сейчас не дает ему просто порвать в клочья эту несчастную шайку, конкретно испугавшуюся Риджуэлла, но встречаясь с серыми глазами, успокаивается. Шерсть с лап пропадает, а сами лапы становятся похожими на руки, клыки становятся меньше, а звериный оскал сменяется безразличием. Черноглазый поправляет рукава и снова берет гитару, бубня что-то неразборчивое себе под нос и проходит мимо рогатого. Вздохнув, сероглазый осматривает шайку, кое-как поднявшуюся, различая там знакомые лица, натянул на лицо оскал. О да, об этом чертенке уже вся улица наслышана, поэтому шайка будто бы испарилась, а Торд с довольной ухмылкой нагнал своего «друга» и начал идти с ним наравне, показывая дорогу. -Зачем ты меня остановил? Пробубнил Томас, прикрывая рукой разбитый нос, из которого текла тонкая струйка крови. -Мне проблемы, как свидетелю убийства, не нужны, думаю, тебе они тоже не нужны. Том лишь хмыкнул, но больше ничего не сказал, а Ларссон бросил в его сторону косой взгляд, вспоминая то, каким он его увидел. Том — монстр, это было понятно и без слов. Эта, казалось бы, маленькая деталь подогревала интерес рогатого к алкоголику. Да, не каждый день его таким увидишь. Как только курильщик хотел уже спросить Тома об этом, последний будто бы предугадал вопрос и перебил его, не дав даже пискнуть. -Да, я монстр, но заикнись ты кому-нибудь об этом, сильно пожалеешь. -Лааадно… Как твой нос? Тщетно пытаясь перевести стрелки разговора, делая вид, что ему не интересна та сторона Тома, являющаяся монстром, будто бы он и не собирался его спрашивать об этом, Ларссон осмотрел музыканта и задал глупый в данный момент вопрос. Сам же музыкант только косо посмотрел на своего собеседника и кинул короткое «нормально» слегка прошипел. Было больно даже просто прикасаться, а когда он случайно двигал рукой, тем самым слегка надавливая на переносицу, делал еще хуже. -Как придем домой сразу обработаем. Это были последние слова, что проронил один из них до конца дороги к дому. Шли они в тишине, но не такой нагнетающей и неловкой, как это часто бывает, просто тишина, прекрасная и легкая. Торд вел их домой, а Том старался запомнить дорогу, по крайней мере первое время, а потом и вовсе забил и стал рассматривать местность, небо и звезды. Как ни странно, но шли они почти час, так как шли они не спеша, не смотря на разбитый нос алкоголика. Уже в доме сидя на кухне Торд обрабатывал раны и ссадины, оставшиеся от кастета. Дав Тому пакет со льдом, ребята подождали, пока кровь не остановится, после чего отправились спать, с условием, что Торд с утра отведет Тома к врачу, чтобы убедиться, что ничего серьезного нет и что любовь всей его жизни будет жить (простите, я не удержался). Учитывая, что на часах уже было почти 5 утра, парни все же поспали, хоть и немного. На кухне их уже ждал завтрак, успевший остыть. На кухне уже сидели нарцисс и кололюб. Они уже поели, просто ждали своих друзей, собираясь огласить план на предстоящий день. Оба парня одновременно вошли в помещение. Оба были какими-то помятыми, невыспавшимися из-за жизнерадостного кареглазого, что своими криками с кухни «Том! Торд! Вставайте и идите завтракать!». Волосы обоих были взъерошены, а пряди падали на лицо, настойчиво лезли в глаза и требовали их уложить в уже привычные прически. Но даже непослушные пряди не могли скрыть царапин и ссадин в области переносицы у черноглазого, на что Эдд обратил внимание. -Ты где это так? -Да так… ночью в дверь врезался… -Ага, меня разбудил… Коммунист умело сдерживал смех от нелепой отговорки алкоголика. Он бы мог все рассказать Эдду о том, что произошло этой ночью, но тогда и ему придется выслушивать нотации по типу «Надо было меня разбудить!», а если на такое заявление начать протестовать, то уж точно натаций не избежать, поэтому курильщик и подыграл Томасу. -Я его после завтрака к врачу свожу. -Зач- Не успел Эдд продолжить, как сероглазый легонько ткнул гитариста в переносицу, из-за чего та начала болеть, а сам музыкант зашипел от боли, отдергивая руку врага от поврежденной части лица. Сам же он второй рукой рефлекторно схватился за нос, из-за чего сделал только хуже и из него снова пошла кровь. Эдд и Торд быстро среагировали и достали аптечку со льдом. Через 5 минут крови уже не было, а переносица болела не так сильно. -Мда… Похоже неплохо ты там приложился… Ты случайно не с разбега в дверь врезался? -Нет. Ларссон еще немного повозился с разбитым носом Риджуэлла, а Эдд пока подогрел завтрак и разложил на тарелки. После как всегда прекрасного завтрака, парни привели себя в порядок и отправились в больницу, оставляя парочку наедине. В этот момент все внимание курильщика было сосредоточено на благополучии его «друга» и почти не скрытое воркование кололюба и нарцисса никак не задевало, даже не волновало Ларссона, хотя он прекрасно все видел, не слепой же. Уже по дороге Том запрокинул голову назад, на что Торд только цыкнул и вернул голову гитариста в исходное положение. -Эй! Руки убери! -Не запрокидывай голову, мало ли кровь опять пойдет. -Ну и- -Старый глупый Том, а то, что голову нельзя запрокидывать при носовом кровотечении. Торд обреченно вздохнул от понимания, что он ведет себя как какая-то «мамочка» по отношению к Тому, из-за чего сразу же встрехнул головой и отвернулся от своего спутника жизни, скрывая еле заметный румянец.