Когда в глазах засияет счастье...

Ужин уже был готов и стоял на столе в ожидании четверых друзей, что очень быстро все это съедят. Эдд умел очень вкусно готовить, а запах его стряпни только больше пробуждал аппетит друзей. — Хей, Торд, сходи, разбуди Тома, пусть хотя бы поест. — Ладно, сейчас, только подожди минутку. Медноволосый встал из-за стола. Предварительно взяв в руки кружку и налив туда воды, коммунист отправился в комнату друга. Уже стоя около его кровати сероглазый почему-то не решался вылить воду на черноглазого. Бесспорно ледяная вода быстро бы разбудила парня, при этом оставались бы слабые незаметные следы от выпитого алкоголя, но Ларссон все же попробовал обойтись без этого. — Том. Тооом. Проснись, — говорил сероглазый не очень громко, но и не тихо, при этом тряс друга за плечо. Долго ждать не пришлось и алкоголик приоткрыл глаза. — Чего тебе? — недовольство так и читалось в черных бездонных глазах. Странно, когда это коммуняка успел научиться читать чувства своего друга только по глазам? Ведь ни лицо, ни голос не выдавали этого, ну ладно, голос был слегка уставшим. — Эдд приготовил ужин и сказал тебя разбудить, — голос сероглазого был спокойным и даже мягким. Он помог Риджуэллу сесть и дал кружку с водой, мол: «Это поможет» — после чего хотел было принести обезболивающего, ведь видел, что голова у алкоголика болит, но его остановили. Быстро выпив воду, Риджуэлл вместе с Ларссоном отправились на кухню, где вполне спокойно поужинали время от времени что-то обсуждая. — Я так рад, что вы наконец-то помирились! Очень надеюсь, что с вашей дружбой все будет в порядке и она будет крепчать с каждым днем! — лучезарная улыбка кололюба вызывала улыбки и у других друзей, правда не все были так уверены в крепкости дружбы двух бывших врагов. — Конечно, Эдд! Нельзя же нам вечно враждовать, — сказал было черноглазый, но в мыслях у него в это время крутилась лишь: «Надежда умирает последней» Оба парня вели себя будто бы они и вправду стали друзьями, хотя в какой-то момент оба позабыли об «игре», в которой оба бросили друг другу вызов, пусть даже и не гласно. Из-за того, что парни последние дни проводили не вместе, то эту ночь они посвятили играм, в основном карты на желание, где Торда спалили за жульничеством, само собой его наказали, каждый из друзей загадал ему по желанию. Вот тогда гитарист решил немного постебаться над коммунистом, заставив того на сутки отказаться от его хентая и курения. Было много возмущений, но все же Ларссону ничего не оставалось, кроме как выполнять. Когда же ему представилась возможность отыграться на Томе, тот так же загадал на сутки ему отказаться от алкоголя и его гитары. — Как говорится «глаз за глаз, зуб за зуб» — медноволосый был явно доволен собой, тем временем Том мысленно покрывал его всеми матами, что только знал, попутно придумывая новые, чтобы больше оскорбить своего друга, понимая, что тот все равно его не услышит. Как ни странно, но сероглазый будто бы прочел мысли британца по взгляду и сам себе ухмыльнулся. Дальше такого интересного ничего не происходило, потому отправим наших друзей по койкам, а там и новое утро не за горами. С учетом вечерне-ночных игр, парни проснулись относительно рано, примерно к 10-11 утра. Почти обед, но как сказал мудрый человек «хорошее утро то, что начинается в обед» делаем вывод. Эдд уже давно во всю хозяйничает на кухне, Мэтт ему активно помогает, Том и Торд же сладко спят и даже не думают вставать. Само собой их сон не вечен и Мэтт уже давно пытается их разбудить, но те и реагировать как-то, не говоря о проснуться, не думают. Тут сладкая парочка решает немного пошутить, а в следующие минуты слышны маты на всю улицу, а по дому бегают взбешенные Ларссон и Риджуэлл в погоне за Гоулдом и Харгвизом. В итоге коммуняка врезался в алкоголика, повалив того на пол и нависая над ним, алкоголик же прибывал в неком шоке из-за такой «случайности». (Но мы все понимаем, что это не просто случайность) С минуту они смотрели друг на друга, а после оба залились краской и алкоголик орал уже не на друзей, а на рогатого, который смущенно сидел рядом и как-то не особо вдумывался в слова черноглазого. Время шло, дни проходили, а до конца небольшого отдыха друзей осталось буквально пара дней. За последние дни было спокойно и тихо, друзья проводили их вместе, .но сладкую парочку хоть и радовало, но и напрягало то, что Риджуэлл и Ларссон больше не устраивали драк и не орали через каждые пол часа друг на друга. С одной стороны это очень хорошо и очень радовало Эдда, но с другой очень непривычно, да и чувство тревоги никак его не покидало. Уж настолько эти двое казались дружными, что даже подозрительно, верить абсолютно не хотелось. Вот предпоследний день, сладкая парочка ушла за покупками, а ребята остались дома одни. — Может будем заканчивать этот спектакль? Слишком далеко это зашло, что даже я не могу поверить в то, что мы друзья. — Ага, а что ты еще предлагаешь? Начни мы вести себя так же, как и до этого, то расстроим Эдда, да и выглядеть это будет пиздец как стремно. — А что если мы будем вести себя не так… — На что ты намекаешь? Алкоголик повернул голову к сидящему рядом курильщику в поисках ответа, но наткнулся лишь на странный взгляд серых глаз, из-за чего по спине прошлась дрожь, а глаза забегали по комнате не желая смотреть в серые глаза коммуниста. Но даже несмотря на полностью черные глаза собеседника, Ларссону удавалось кое-как улавливать легкое движение сливающихся зрачков с радужкой и белком глаза. Странным взгляд коммуниста был по нескольким причинам, но главной оказалось осознание поражения в той игре, которую парни начали несколько дней назад, но даже будучи проигравшим он хотел оставаться в выигрыше, поэтому решился на рискованный и мало обдуманный шаг. В то время как алкоголик всячески искал любой предмет, за который глаза могли бы зацепиться, и отрицал все свои догадки, которые, кстати, были не так уж и далеки от истины, норвежец повалил британца на диван, нависая над ним и заставляя смотреть только в его серые глаза. На лице гитариста появился ярко-красный румянец, а глаза он уже просто не в силах был отвести от глаз хентайщика, уже предвкушая свое поражение. Выходит, что из этой игры победителей не вышло, а лишь двое проигравших, как они считали. А считали они проигрышем — свою любовь к врагу. Это уже не была та влюбленность, которую испытывал норвежец по отношению к Эдду, он бы быстро устал от такой «игрушки», но вот в случаи с Томом все было немного иначе, не те ощущения, не те желания, что были при влюблености, что сам курильщик понимал, понимал он так же, что его чувства взаимны, не слеп же парень, давно понял, когда он начал любить этого алкоголика, но тщетно отрицая это, и так же давно понял, когда этот самый алкоголик начал отвечать тем же. (Да, я просто тяну кота за хвост перед самым интересным и ни о чем не сожалею: >) Мгновенье, и губы сероглазого сливаются в нежном поцелуе с губами алкоголика, а тот лишь умело отвечает. Кто сказал, что у них не было отношений? Оба взрослые парни и оба когда-то успели вкусить этот запретный и столь желанный плод, но никогда еще они не испытывали столь приятные и нежные чувства. Никогда и ни с кем. Поцелуй длился не так уж и долго. Желания разрывать столь приятный поцелуй ни у кого не было, но нехватка воздуха мешала им продолжить. Нехотя разорвав поцелуй, коммунист посмотрел в черные глаза своего оппонента как-то странно ухмыльнувшись, а после просто развалился на его груди все так же смотря в глаза. Риджуэлл же просто откинул голову назад и прикрыл глаза. — Выходит, оба мы проиграли? — И оба выиграли… — Ты ведь это спланировал, да? Коммунист хренов… — Да ладно тебе, Томми, разве это плохо? — Нет, но все же… — Что? — Ничего, забей. Устало выдохнув, Риджуэлл слегка улыбнулся, наконец-то признавая свои чувства. Вот чего, но такого исхода событий парень не ожидал от данной поездки. Вспоминая все моменты, что Риджуэллу довелось провести с коммунистом, он начал погружаться в сон под приятные и не очень воспоминания. Заметив это, сероглазый лишь победно ухмыльнулся. Пусть он и полюбил этого алкоголика, но его планы никто не отменял. Следующий шаг — заставить Риджуэлла остаться здесь даже после уезда сладкой парочки. Поцеловав черноглазого в нос, Ларссон не позволил тому окончательно уснуть, на что получил раздраженный взгляд. — М? — Слушай… Вы же с Эддом и Мэттом скоро уезжаете? — курильщик старался говорить как можно более расстроенным голосом, выходило неплохо, а алкоголик повелся на это, по крайней мере так ему казалось. — А что? Хочешь, чтобы я остался? — Было бы отлично. Британец закатил глаза и вздохнул, слегка улыбаясь уголками губ, пока норвежец с нетерпением ждал его ответа. Получив одобрительный кивок, глаза коммуниста будто бы заискрились. От такой картины гитарист умилялся и краснел. Все же он не может оставить этого рогатого, как бы не хотел, он просто не сможет забыть или даже просто жить без этих искрящихся счастьем глаза, но если бы он только знал о планах самого коммуниста, то ни за что бы не согласился бы остаться. Или может эти серые искрящиеся глаза бы ему выбора не оставили? ****************** — Торд! Прошу, не надо! — Прости, Эдд, но уже поздно! — красный лидер залился смехом, а его двое друзей в панике пытались скрыться от красной армии и их секретного оружия — огромного фиолетового монстра, у которого около уха находился датчик, позволяющий курильщику управлять данным созданием. — З-зачем, Торд? И ты так проявляешь свою любовь к нему? — голос кареглазого дрожал, но не срывался, отчасти звучал жалко. Это не могло не вызвать очередной приступ смеха у коммуниста. — Глупый Эдд, разве не понятно? С самого начала, как я узнал о его способности я только и мечтал взять его под контроль! И сейчас я останавливаться не собираюсь! Красный лидер нажал какую-то кнопку на пульте, что был в его руках, и монстр сразу же обратил внимание на повстанцев, что так яро убегали, отстреливались и прятались. Серые глаза коммуниста наполнились жаждой власти, азартом и чем-то, что было сложно разгадать другим. Он с улыбкой смотрел на то, как монстр одного за другим убивает, рвет на части, съедает, наслаждаясь криками ужаса и боли. Эдду и Мэтту удалось скрыться, как и части повстанцев. Красный лидер захватил десятки городов и продолжает захват. Люди прячутся, бегут, ищут других повстанцев и присоединяются к ним с надеждой на победу. Наблюдая каждый раз за сбегающими повстанцами и их лидерами, которыми являются старые друзья курильщика, Торд все больше убеждается, что против них никто не сможет пойти пока Томас с ними. Один этот монстр под контролем коммуниста стоит нескольких таких же армий, сродне его, что насчитывает огромное количество человек. Не секрет, что тот ставит опыты в лаборатории над алкоголиком, находит слабости и «убирает» их, при этом делая его все сильнее. Уже не раз им удавалось побеждать вооруженные силы страны, что тщетно пытались задержать его. Что касается Тома, его чувств, желания, воли — их нет. Из-за многочисленных опытов и препаратов британец будто бы и вовсе мертв, осталась только оболочка, что подчиняется только одному человеку. Что скрывать? Том мертв. Норвежец даже и не задумывался о том, что может с ним случиться, а просто проводил свои опыты. Том все еще может превращаться в человека, а точнее во что-то внешне напоминающее человека. Внутри он мертв, ведет себя как какой-то робот, ни капли эмоций или попыток протеста. Он теперь полностью его ВЕЩЬ. Под постоянными препаратами и контролем у Тома нет ни возможности даже просто подумать о таких вещах, как смерть, о которой он уже мечтал в те времена, когда все это только началось. Его убил тот факт, что с ним делает все это тот человек, которого он любит. Он возненавидел его, себя, этот мир и эту жизнь. Если бы у него появился бы хоть малейший шанс, то он несомненно покончил бы с собой, но при этом прося прощения у этого больного на голову коммуниста. А что этот коммуняка? Он считал, что так проявляет свою любовь. Когда он узнал, что Том хочет покончить с собой, требовал у ученых всеми силами отбить у него это желание. Столько времени прошло, прежде чем Том перестал сопротивляться. Тогда внутри коммуниста что-то будто бы щелкнуло. Он обезумел полностью, отдавая новые приказы, все больше делая Тома похожим на его игрушку. Вот только эта игрушка ему никогда не надоест. ******************** Том всеми силами противился приказу красного лидера. Чип, подключенный к его нервной системе позволял коммунисту целиком и полностью управлять монстром. Благодаря легкому повреждению чипа, что появилось при последней стычке с повстанцами, британец кое-как смог взять под контроль свое тело, но абсолютно безэмоциональное состояние, попросту убитое только и выжигала в голове мысль о том, что со всем этим надо покончить. Разбив чип окончательно, Том бегом направился с базы красноармейцев, прекрасно понимая, что если Торд до него доберется, то ни за что не даст ему умереть, даже если ему придется вернуть его с того света. Мимо глаз все проносятся пейзажи: кусты, деревья, просветы между деревьями, лучи солнца, там сям живность — вот только сам Томас на это внимание не обращал. Он продолжал бежать частично трансформировавшись, чтобы конечности монстра помогли ему побыстрее сбежать как можно дальше от базы красной армии. Час, два, три, пол дня. Монстр уже давно потерялся в пространстве и времени. Он не знал, где он, сколько сейчас времени, как давно убежал, он просто бежал и не останавливался, стараясь скрываться от любых людей, а в особенности от патрульных машин красноармейцев. Вот он стоял на берегу какого-то моря, а может это просто озеро, из-за пелены усталости на глазах Риджуэлл уже не мог рассмотреть что-либо, он просто стоял на берегу. Неожиданно он услышал выстрел, а через мгновенье почувствовал что-то теплое в области груди. Кое-как повернувшись и сфокусировав взгляд на человеке, черноглазый улыбнулся и одними губами произнес «спасибо», после чего забылся вечным сном. Как бы больно не было, но стрелявшим оказался Эдд, который стоял и не мог сдержать слез, а из-за последнего слова, что он прочитал по растянутым в улыбке губам, у него вообще началась истерика. В голове пронеслось множество моментов от самых счастливых вместе с ним, вместе со всеми, до самых ужасных, где Том бесчувственно убивал его союзников и уже когда-то хотел убить и его, но Мэтт закрыл кололюба собой, при этом получив очень сильное ранение и умерев буквально на руках кареглазого. Выстрел был плодом желания мести и тоски по любимому человеку и друзьям. Столько слез стекло по щекам Эдда за все это время, но на этот раз он кое-как держался. Осознание того, что это еще не конец, что надо предотвратить правление Ларссона во всем мире, как тот и планировал, заставляло Эдда жить. Жить ради его друзей, его любимого человека, ради тех счастливых дней, что они провели вместе, только ради этого Эдду и стоит жить, жить и сражаться до победы, иначе все эти смерти, все эти жертвы были напрасны. Тело Тома Эдду пришлось сжечь, чтобы Торд не попытался даже просто сделать из его друга какого-то киборга, хотя и от этого он был не далек. Уже один чип почти делал его таковым, заставляя самого британца страдать, хоть и подсознательно.